аммирование, так и оставался просто прикладным навыком».
В Институте iSpring физику будущим разработчикам преподает Александр Масленников, завкафедры физики политеха, который давал этот предмет тем самым «вождям», сделавшим в регионе бум IT-сферы. Он сам человек живой, в курсе современной науки, с прекрасным чувством юмора, к тому же с широтой взгляда. Достаточно сказать, что в молодости он увлекался альпинизмом, покорял семитысячники, а оттуда и вид на мир – что надо.
«Юрий ощущает, что физика программистам нужна, вот я тут и оказался, – говорит Александр Степанович. – Пытаюсь свои подходы и методы, наработанные за сорок лет опыта, здесь применить. Знаете, Лев Ландау в шутку делил науки на естественные, неестественные и противоестественные. Естественные науки непредставимы без эксперимента, и мы сделали в институте экспериментальную базу.
Программисты и дизайнеры, может, и не будут заниматься наукой, но законы природы они должны понимать на кончиках пальцев, у них должны быть широта кругозора и понимание будущего, конечно.
Я хочу, чтобы наши ребята через удивительные идеи квантовой физики почувствовали принципиальную возможность квантового компьютера: когда воздействие на одну ячейку памяти изменяет все ячейки, это называется квантовой нелокальностью.
Хорошо, что в институт приглашают интересных преподавателей (ха-ха, и себя похвалить не вредно) – тех, которые не только занимаются своими узкоспециальными темами, но и могут научить ребят взглянуть на мир шире. Важно показать им, что процессоры состоят уже из десятков слоев атомов; а дальше-то куда? Меньше атома вычислительный элемент не сделаешь, значит, появятся принципиально новые физические основы для вычислительных систем. Картина мира должна быть большой – от микромира до Вселенной. И вся Вселенная – как свернутый лист; микромир и макромир – едины».
Но Юрий Усков идет еще дальше. Он полагает, что широта нужна не только в естественных науках и математике. Гуманитарное знание – не менее важный источник выращивания «живого-живого» человека, а в случае сверхновых предпринимателей – даже необходимый. И это, в отличие от физики и математики, невозможно взять из советской образовательной системы.
«Гуманитарное образование, к сожалению, у нас не работает, его советская власть убила, – говорит он. – При царе было гуманитарное образование, за рубежом и сейчас есть, а у нас нет; в этом смысле мы до сих пор живем в Советском Союзе. Я просил детей в лицее написать, что они знают про историю, заполнить анкету: что изучали, какой период, что узнали интересного, что поняли главного; какие ключевые события произошли, их действующие лица, главные интриги. Я задал вопросы на глубину – о том, как изучение истории изменило их, что внесло в их понимание мира. И даже в нашей очень хорошей школе меня удивила шаблонность ответов. У нас был прекрасный учитель истории, он свой предмет любил, детей возил в археологические экспедиции, но он – советский историк, он умел загонять в мозги простые программы, а не учить тому, как взаимодействовать с историей и получать из нее личный опыт».
Усков предлагает личную творческую работу на историческом материале в игровой форме, демонстрируя, как «технарский» навык системного мышления работает в изучении гуманитарной дисциплины. Ученикам дается тема – например, восстание Емельяна Пугачева; класс делится на группы по интересам, которые исследуют историческое событие и эпоху с разных сторон: экономической, политической, военной, этнической.
Каждая из групп работает над своей темой, изучает источники, строит картину происходивших тогда событий. Группа военной истории, например, изучает военные действия с точки зрения принятых в ту пору методов и стратегий, комплектования, вооружения, типы командования; выясняет, кто какие битвы выигрывал и почему. Группа политической истории должна ответить на вопросы, как было устроено Российское государство того времени, как принимались решения, распределялись полномочия; почему Пугачев называл себя Петром Третьим, почему не назывался просто Емельяном Пугачевым, смелым казаком, который решил бросить вызов царю. Подобные темы в исторической науке давно исследованы, но каждый раз требуют творческого подхода к ответам.
После самостоятельного поиска каждая группа готовит по три вопроса к остальным, на которые те отвечают, и тут происходит самое интересное: начинает складываться объемная картина. Получается семинар с настоящими докладами и живым мышлением.
«Британия – это маленькая страна, но очень влиятельная и развитая. Знаете почему? – спрашивает Юрий Усков старшеклассников. – Потому что в школах, где учится британская элита, история – важнейший предмет. Они точно знают, кто победил во Второй мировой войне; с их точки зрения, это не мы. И в их оптике они правы, потому что главным бенефициаром Второй мировой войны действительно оказался не Советский Союз. Мы понесли наибольшее количество жертв, выиграли самые важные сражения, но экономическое влияние по результатам войны выросло у других стран. У них есть своя версия реальности, они в этой реальности живут, могут в ней что-то моделировать, а мы, к сожалению, встраиваемся в ту реальность, которую сформулировали для нас другие культуры, – в немалой степени из-за того, что не знаем своей истории.
Не знаем не в том смысле, что не помним дат и имен, а в том, что не умеем исторически думать».
Бизнес-лирики и бизнес-физики
Другим следствием отсутствия в стране гуманитарного образования, по мнению Юрия Ускова, стали относительно небольшие масштабы российского бизнеса. Профессионалы есть, а предпринимателей мало, потому что бизнес (в отличие от инженерии) стоит прежде всего на гуманитарных компетенциях, а не на умении решать задачи по физике и даже не на программировании.
«Почему у меня получилось создать бизнес? – резюмирует Юрий. – Гуманитарные вопросы всегда были мне интересны, я кучу книжек прочитал, с умными людьми общался. Я так себе гуманитарий, но у меня были сильный интерес и личностный переход, который породил (скажем несколько самоиронично) богатый внутренний мир. И наши школьники должны иметь богатый внутренний мир. Я говорю об этом без всякой иронии. Мы по всей стране ищем людей, которые что-то в гуманитарных темах понимают, встречаемся с ними, разговариваем, затаскиваем к себе в качестве консультантов или преподавателей, чтобы они повлияли на детей и помогли им вырасти в этом плане».
Из того, что трудно формализовать, но легко почувствовать и в разговоре с Юрием Усковым, и изучая продукты его компании, а также образовательные проекты, – отсутствие терпимости к слабому качеству и ненависть к мелким амбициям. Что, кстати, очень по-русски: у нас редко получается среднее – либо превосходное, отчего весь мир вздрогнет, либо никакое. Похоже, и с детьми работают так, чтобы они стремились к самому передовому и лучшему.
Усков рассказывает такую семейную притчу:
«Деда моего, Максима Васильевича, все звали Максимом. Он был суровым мужиком, но даже мои папа и дядя звали его просто Максимом – по имени, без отчества. Каждый мужчина, как известно, рано или поздно берется перестраивать дом. Максиму от его отца, моего прадеда, Василия, достался прекрасный дом. Василий Андреевич каждое бревнышко лично окантовал – снял оболонь (верхний слой древесины), оставил только плотный слой, все это аккуратно построгал, дом получился прямо как игрушка. Максим к нему сделал пристройку; крыша была уже готова, и он занимался подшивом. Каждую доску надо было подготовить, окромить (снять кромку), сделать ее обрезной, построгать, снять все фасочки, наметить запилы и потом прибить. Максим залез по лестнице, прибил; слез, смотрит – немножко не то. Залез, эту досочку аккуратно отодрал, поправил; снова залез, прибил – опять немножко не то. Не оставлять же! Залез, снова отодрал, отложил. Подготовил другую доску, залез, прибил – вот теперь все так, теперь он доволен. И я понимаю деда Максима. Если бы он оставил доску как есть после первого или второго раза, он бы потом ходил мимо и это “немножко не то” капало бы ему в мозг, – а с этим невозможно жить».
Чем меньше страха, тем больше совести
Еще одну историю Юрий Усков рассказывает вечером, в конце рабочего дня, в офисе компании – как важнейшую для понимания своего образа мысли и сути своих проектов:
«У меня случались ситуации, когда давал о себе знать этот родовой перфекционистский подход к делу. Все-таки у советского человека основательность в работе была не в чести, на первом месте – “давай-давай, быстрей-быстрей”; что-то делаем, шлепаем, выдаем на-гора – и всё. Советский способ организации труда не предполагал перфекционизма, если только не война и не аврал, подкрепленный репрессиями.
И вот как-то раз, в самом начале нашего бизнеса, мы зашли в один проект в достаточно потогонном режиме, надо было делать много и быстро. Все сделали, я отправил релиз клиенту, и он мне пишет: “А ты ведь понимаешь, что это не очень хорошо?” – “Да, понимаю”. – “А ты, наверное, мог это увидеть и раньше?” – “Наверное”. – “Ты, наверное, мог это увидеть и исправить?” Я говорю: “Ну да, мог”. – “Что же ты не сделал-то, чувак?” И мне так стыдно стало! Я вот этот сюжет с дедом вспомнил и думаю: ну действительно, чего я? Это же не по-нашенски, я сам не люблю туфты, а тут еще клиент импортный пеняет».
Терапия подействовала. Перфекционизм продуктов Ускова с удовольствием отмечали уже первые клиенты.
Джим Фелан, вице-президент по развитию и главный архитектор компании Stream57 из Нью-Йорка, говорил: «CPS Labs отличается беспрецедентным вниманием к деталям и способностью превращать сложные требования в безупречное программное обеспечение в рекордно короткие сроки… Совершенно очевидно, что они заботятся о наших проектах так же, как и мы; несомненно, именно эта приверженность качеству снова и снова делает наши проекты успешными».