Сверхновые русские. Продуктивный класс России. Драйв, смысл и место в глобальном будущем — страница 36 из 36

Если капитализм – это про рынки сбыта и финансовый капитал, то социализм (не по Марксу, а в реальности) – про внимание и социальный капитал. Важными становятся «новый пролетариат», массы простых людей, каждый из которых может поставить лайк или дизлайк.

Но если бы каждый следующий шаг развития уничтожал все, что было на предыдущем, то мы бы имели не развитие, а деградацию. По мере перехода через формации расширяется вовлечение масс людей в общественные дела, что дает творческую энергию, но при этом доминирующие ценности мельчают – от святынь жрецов-священников через кодексы рыцарей-феодалов к групповой этике буржуа и, наконец, к индивидуальным интересам простых людей. Попытка разрушить «до основанья, а затем…» приводит к тяжелым результатам, которые переживала Россия в XX веке, при первой попытке построить социализм.

Например, британская элита при переходе в капитализм сохранила феодальный каркас. У них до сих пор многое построено по феодальным лекалам. Мало просто иметь много денег – выскочек там не принимают. Человек с деньгами сможет вписаться, но далеко не на первых и не вторых ролях; а если ты еще и чужак с сомнительным происхождением вроде бывших русских или украинских олигархов, то тебя точно «раскулачат». За выдающиеся заслуги перед родиной можно стать сэром и без родословной, но сама структура общества с монархией и палатой лордов сохраняет ориентацию на феодальные ценности, которые аккуратно вмонтированы в капитализм (или наоборот).

Прогрессивный класс, сверхновые русские, будучи людьми буржуазной эпохи, в своем ценностном коде во многом опираются на феодальное, а феодализм – это эпоха героев. Капитализм победил реальный феодализм, когда герои закончились, но героический идеал жив.

Задача не в том, чтобы вернуться в XIV век, а в том, чтобы построить суперсовременное инновационное общество, основанное на ценностях, в которые мы реально верим, за которые не грех побороться. У нас они идут из XIV века, и Святая Русь жива и необходима, чтобы строить Сверхновую Россию.

Код сверхновых. Основные тезисы

Социальная жизнь в России должна войти в контакт с русскими ценностями.

Ключевая категория для русских – это справедливость.

Способ эффективной жизни для русских – быть в контакте с правдой.

Ценность идеала в России важнее утилитарной ценности.

У русских нет претензии быть самыми главными.

Мирэто экосистема, а не поле, засеянное монокультурой.

Индивидуализм – одна из самых ярких черт русского характера.

Русская история – это история свободы и служения.

Россия и ее масштабы – плод инициативы частных лиц, а не «государственной мышцы».

Монархизм и авторитаризм противостоят (в России) не демократии, а олигархии.

Россия – не Запад и не Восток, а Север.

Русский народ – композитный материал из твердой северной основы и гибкости южных людей.

Империя – это не «тюрьма народов», а инструмент совместного с ними развития.

Святая Русь – это живые ценности для Сверхновой России.

Если мы сможем производить сверхновых русских, невозможного в России не останется.

ПослесловиеКак попасть в будущее

«Надо не стесняться быть собой, быть настоящими и искренними, то есть очень русскими, – говорит Юрий Усков. – И одновременно мы можем быть модными и интересными и себе, и миру».


Ответ на вопрос, что значит быть русским, чем мы, собственно, можем быть интересны, дает возможность не делать ошибок, понимать, что есть вещи, которые нам как обществу удаются или не удаются, ясно осознавать свои сильные и слабые стороны.

Русская культура и русский характер не обделены связями с высшими планами бытия и способностью к самопожертвованию; русским явно дано получать качественный религиозный духовный опыт, воевать и побеждать, заниматься фундаментальной наукой и чистым искусством, поиском истины.

В практической жизни у русского национального характера не все гладко, и дело не только в разрыве между вестернизированным государством и ценностями народа (этот разрыв еще предстоит преодолеть и вылечить). Традиционно русские хорошо делают сложные, технически уникальные проекты, но им не всегда дается создание на их базе востребованных продуктов и серийное технологическое производство для массового рынка. Все это тоже можно сделать, но нам интереснее трудовые подвиги; поэтому в мировом разделении труда Россия, скорее всего, должна претендовать на лидерство в высокотехнологических отраслях, требующих большой концентрации мозгов.

В XX веке нашим прорывным проектом был космос, и он до сих пор является примером безусловного мирового лидерства России. На космическом проекте можно изучать, какие ценности сделали возможным успешный мегапроект, каков образец русской модели управления, где проявился предельный ее идеализм, а не только прагматика противостояния в холодной войне.

Непонятно, насколько удастся восстановить и воспроизвести навык хорошо делать ракеты, но подобное нашей стране точно под силу. Хорошо делать совершенно новые ядерные реакторы мы точно не разучились, о чем свидетельствует успех «Росатома»; воспроизводится также навык создания новых самолетов.

Из истории технологий понятно, что русским традиционно близка и тема новых материалов, от которой многое зависит в космосе, атоме, авиации, военной промышленности. Если вспомнить одну из ключевых метафор предыдущей главы, то переоткрыл способ производства булата в XIX веке русский горный инженер из Златоуста Павел Аносов.

Сфера IT в России тоже может претендовать на мировое лидерство; об этом убедительно свидетельствуют многие русские продукты, в том числе компания iSpring Юрия Ускова.

Очевидно, в России могут снова возникнуть передовые наука, искусство, креативная индустрия, великие литература, кино, музыка, театр, – что может быть крайне интересно всему миру.

Значимое поле деятельности – педагогические технологии, особенно важные, когда мир входит в экономику знаний. Роль учителя, специалистов по обучению и развитию будет расти, и здесь русские тоже могут быть впереди.


«Если мы сможем производить сверхновых русских, невозможного в России не останется, – говорит Усков. – Понятно, что наш вуз будет не единственным: появятся вдохновленные нашим примером, а есть и те, кто уже давно вдохновлен. У нас со временем образуется русская, если позволите шутку, Лига хвоща, по аналогии с американской Лигой плюща (высшей лигой университетов для воспроизводства американской элиты). Это все случится в ближайшие пять – десять лет, уже начало случаться».


Русские никогда не перегонят немцев в порядке, организации жизни, а американцев – в умении получать прибыль; но это и не нужно ни русским, ни миру – пора опираться на свои сильные черты. Тем более что немецкий порядок был повержен во Второй мировой, а американский, основанный на выгоде, находится в кризисе прямо сейчас.

«Сильной стороной российского бизнеса всегда была способность к адаптации, к быстро и даже катастрофически меняющимся условиям, что в последние годы и происходит, – замечает Федор Овчинников. – Это умение мыслить в условиях предельных ограничений – когда ты либо найдешь выход, либо погибнешь».

На переломах эпох миру бывает нужно изменить доминирующую категорию для следующего шага развития. И не исключено, что если русские перестанут загонять себя в чужой образ и подобие и начнут жить и работать в контакте с правдой, то станут ориентиром для всего мира. Именно сейчас миру, который находится в процессе трансформации из капитализма в некую новую форму социализма, нужны новые образцы, основанные не на выгоде и не на диктаторском порядке, а на правде.

И это может быть делом России и уже произрастающей в ней новой формации – сверхновых русских.


Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.