— Ир, что случилось? — спросила Марина, позволив прорваться раздражению, и поймала себя на мысли, что руководитель их никогда не был суровым или раздраженным, все у него клеилось и получалось, и ей пока очень далеко до такого уровня.
Марина тут же постаралась обуздать негативные эмоции и нотки нетерпения в голосе, попробовала слегка улыбнуться, чтобы не пугать своим агрессивно-занятым видом девушку, которой явно нужна была ее помощь.
— Марина, извини, просто там посетитель… выпивший. Выбрал картину обережную, ну, ту, которая с ангелом-хранителем, а цену я не могу найти, он нервничает! Можешь помочь? Пожалуйста!
— Пойдем.
«Вот только с пьяными посетителями мне не хватало еще сейчас разбираться! Был бы Стас тут, он бы точно придумал в этом случае что-нибудь оригинальное и эффективное», — подумала Марина.
— Здравствуйте! — поздоровалась она, шагнув в торговый зал, и тут же замерла, открыв рот. — Стас?
Мужчина обернулся и округлил глаза.
— Ты не меня искал? — набралась смелости спросить она и покраснела.
— Вы знакомы? — обомлела Ирина.
Стас ухмыльнулся:
— Искал? Тебя? Ну, как тебе сказать? Я тебя искал вообще-то, было дело. Лет, может, пятнадцать — двадцать еще назад искал. А сейчас нет.
Марина набрала полные легкие воздуха, но нормально дышать уже не получалось. Стас подошел к ней очень близко, посмотрел своими осоловевшими от алкоголя глазами и четко выговорил:
— Я тебя ненавижу!
Марина заледенела, холод пронизал с головы до ног.
— За что? — прошептала она.
— Думаю, ты догадываешься.
Ира отошла подальше и держалась от начальницы и странного покупателя на расстоянии более или менее безопасном.
— Прости меня, — произнесла Марина, не зная, что еще сказать.
— Бог простит. Сколько картина-то стоит?
— Пять тысяч рублей.
Стас хлопнул рукой по прилавку, с усилием придавив купюру, взял картину и вышел, не попрощавшись. Марина подскочила к окну. Он погрузил покупку в багажник, хотя она была совсем небольшая и спокойно поместилась бы в салоне. Сам он сел за руль.
— Подожди, он что, пьяный за рулем? — спросила будто у Иры Марина и выскочила следом.
Она бесцеремонно открыла пассажирскую дверь спереди и уселась на сиденье.
— Стас, в таком состоянии нельзя за руль!
— Откуда тебе знать, что мне нельзя? — Стас завел машину.
— У тебя сын в больнице, он нуждается в тебе! А пьяный за рулем ты опасен не только для себя. Ты же не хочешь никого покалечить, правильно? А сыну ты сейчас тоже нужен живой! Верно?
— Откуда ты знаешь, что он в больнице?
— Приходила вчера к тебе в ресторан и видела, как ты уехал.
— Следила за мной?
— Нет, спросила у администратора, куда ты поехал и когда вернешься.
— Уволю.
— Не уволишь.
— Почему ты появилась именно сейчас, когда у меня и без того проблемы?
— Почему жизнь распорядилась, что я сейчас нарисовалась на горизонте, не знаю. Я думала, ты позвонишь, раз номер взял.
— Я тоже думал. Ну, это проблема моя такая — я много думаю. Но что еще хуже, я думаю, что другие тоже думают. По-моему, я сильно ошибаюсь на этот счет.
— Не сильно ошибаешься. Я думала… о тебе.
— Сколько?
— Несколько дней подряд.
Стас засмеялся.
— Дней! А я — несколько лет! — Он повернулся и посмотрел Марине в глаза: — Понимаешь, ты обо мне думала несколько дней, а я о тебе — несколько лет! Но я вроде постепенно остыл, даже забывать стал, жил себе своей какой-то сложившейся жизнью, и тут на тебе. Явление. Да еще какое эффектное! С бандитами!
— Но ты ведь тогда помог просто женщине, не зная еще, что это я!
— Нет, я тебя сразу узнал. Просто не был уверен, стоит ли это раскрывать. Думал, если честно, и вовсе не показывать того, что узнал, но не смог.
— Картина для сына?
— Да, в больницу отвезу.
— А что с ним случилось? — Она почувствовала его заминку и быстро добавила: — Можешь не отвечать, если не хочешь.
— Пожалуй, не буду.
— Стас, пожалуйста, в таком состоянии нельзя за руль, поспи, приди в себя.
— Чтобы поспать, мне нужно все равно куда-то ехать, чтобы туда приехать.
— Глуши мотор, оставайся в магазине у нас. В кабинете шефа есть удобный диван и плед с подушкой. Чай-кофе я тебе организую.
— А шеф, наверное, сильно обрадуется такому гостю, да?
— Нет шефа, без вести пропал недавно.
— Серьезно?
— Да, полиция ищет, но пока безуспешно.
— Вот это да!
— Ага. Ну что, пойдем, поспишь в кабинете?
— Да, спасибо.
Стас усмирил свой пыл, было видно, что он очень устал.
Марина уложила Стаса в кабинете, а работу продолжила в приемной, на своем привычном месте. Но теперь работа не шла совсем. В голове все перемешалось.
«Ненавидит он меня. Ну, в принципе, наверное, правильно делает. Надо же, привела его судьба прямо ко мне на работу. Случайно ли? Ой, не знаю. По-моему, нет ничего случайного в этой жизни. Еще час назад я понятия не имела, где он, что с ним, а теперь он, можно сказать, совсем рядом, в беспомощном состоянии спит за дверью. Я даже боюсь представить, что у него на душе. Еще и сын в больнице».
Все мысли Марины заняли переживания о Стасе.
«У моей дочери драма на личном фронте, а у его сына происшествие. Оля без отца растет, тот парень без матери. Надо же, как это все получается…»
Чувство вины заполнило сердце женщины. Как жить теперь? Она чувствовала себя виноватой перед дочерью, перед Стасом, перед своей мамой.
«Но ведь я не знала, как правильно! Хотя я и сейчас не знаю…» Марина, потеряв способность здраво рассуждать и работать, вышла в торговый зал к Ире.
— Марин, ты чего? На тебе лица нет! Как знакомый твой, уснул?
— Уснул, слава богу.
— А кто это?
— Управляющий одним из ресторанов нашего города.
— Ого!
— А еще мой, так скажем, приятель из детства. Мы не виделись с ним лет двадцать, наверное, если не больше… А тут так неожиданно встретились недавно. У меня проблемы возникли, а он меня буквально спас, оказавшись рядом.
— Спас Стас! Звучит! — хихикнула Ира.
— Точно! — поддержала Марина.
— Ты присядь, иди сюда. Пока нет покупателей, я тебе кофе сделаю, может, хоть немного придешь в себя.
— Ой, Ириша, спасибо тебе!
Марина грустно смотрела в окно на пасмурную погоду и моросящий дождик.
«Ну как бы он поехал выпивший, да еще и в дождь! Сумасшедший, ей-богу! А пил-то он из-за меня, что ли? Или из-за ситуации с сыном? Или и то и другое? А когда проспится, будет ли он помнить, что сказал мне про свою ненависть? Как мне теперь себя с ним вести? Неужели он из-за меня так страдал? Столько лет? Он сказал, что думал обо мне. То есть даже искал? Никогда бы не подумала. Ну да, когда я жила с Олиным отцом, я маме строго-настрого запретила давать мой телефон старым знакомым, одноклассникам и так далее. Он был слишком ревнивым, до абсурда… Так, получается, что у меня несколько лет был шанс повернуться лицом к этому человеку и, возможно, счастливо жить и быть по-настоящему любимой? Несколько лет? Серьезно? И это как раз все те годы, когда я металась от одного не совсем хорошего человека к другому… совсем плохому? Когда не могла найти свое место под солнцем? Когда у меня не получалось устроиться в этой жизни, когда я пыталась в одиночку растить дочь! А теперь, когда я вдруг увидела его, и почему-то совсем другими глазами, теперь он меня ненавидит! Вот же я дура! Как же так? Почему я была настолько слепа, что не видела, что счастье было рядом, оно стучалось ко мне во все двери и окна, а я спала беспробудным сном. Только разбудил меня не поцелуй, а пинок какой-то. Судьба, видимо, решила, чтобы я, наконец, увидела его во всей красе, ткнуть меня носом. Фейсом, как говорится, об тейбл. И правильно, на самом деле я заслужила. Не стою я его, как ни крути. Поезд ушел. И этот поезд стоял на моей станции несколько лет. Понятно, что это не могло продолжаться бесконечно, и ему надоело. Это все понятно».
— Марин, ты как? Держи кофе.
— Ира, спасибо тебе! Да вот, смотрю, как в дождик люди спешат. Они всегда куда-то торопятся в такую погоду.
— Да, излишняя сырость никому не нравится. Но вот наблюдать за такой дождливой картиной из тепла, да еще и с чашечкой ароматного напитка, — это совсем другое дело!
— О, это верно! Еще бы пледик, камин и книжку.
— Вот-вот! Когда снаружи дождь, а ты в тепле, это уже не непогода — это уже романтика!
— Действительно! — Марина нашла в себе силы улыбнуться. — Ир, ты так точно все по местам расставила!
— А то!
— Может, еще подскажешь, что мне теперь делать?
— С магазином, что ли?
— Нет. С личной жизнью.
— А что такое?
— Ты знаешь, этот человек, который сейчас храпит в кабинете шефа, он ухаживал за мной в юности. Красиво ухаживал, как я сейчас понимаю. И чувства у него были такие искренние, неподдельные. А меня это тогда лишь раздражало. Но теперь, когда поезд ушел, я чувствую, что он мне нужен. Вот такие дела.
— Ну ничего себе история! Пиши мемуары, Марин.
— Может, и напишу когда-нибудь. А делать-то сейчас что?
— Ну, попробуй этот поезд, который ушел, вернуть. Покажи, что тебе просто необходимо, чтобы он срочно приехал обратно, на твою станцию.
— Как-то неудобно, что я могу сделать-то? Я же не могу за ним бегать начать!
— Ну, бегать! Да, бегать — не наш вариант. Но надо начать общаться, начни просто разговаривать, прими участие в его жизни, но только как-то не слишком навязчиво.
— Да, грань здесь тонкая.
— Это верно, надо проявить смекалку.
— Ну вот! Мы так говорим, будто я его захомутать хочу, волочь в свои коварные сети!
— А что, это не так разве?
— Нет! Нет, Ира, не так! Он человек очень хороший, не то что я. И заслуживает быть счастливым. Со мной ему это состояние точно не светит.
— Ой, зато без тебя вон какой весь из себя счастливый! Прям разит от него счастьем. Только это не счастье, а перегар. А так пьют за рулем не от радости.