— Ничего себе!
— Да, кто бы знал. Но самое главное, что Стас уже так близко! Я очень этому рада, но все равно боюсь его потерять.
— Мамуль, если его чувства к тебе сохранились до сих пор, то почему ты думаешь, что они могут вдруг исчезнуть?
— Не знаю, просто боюсь.
— Не бойся, мам. Он хороший человек, раз воспитал такого замечательного сына, как Максим!
— Это точно. Надо же, как судьба распорядилась, что Максим, с которым у вас любовь, его сын!
— Да, это и правда удивительно!
— Слушай, за такое короткое время я столько переосмыслила, поняла, переоценила даже… и, знаешь, мне кажется, что именно поэтому моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов! Судьба как-то очень умело меня к этому подвела, все организовала!
— Это точно! Знаешь, мам, а я, кажется, определилась с профессией.
— Да? Ну здорово! Рассказывай!
— Хочу поступить в медицинский.
— Я почему-то так и подумала. Не зря ты упор сделала на химию с биологией.
— Да, и помогать людям в таком важном деле, как здоровье и спасение жизни, — это прям то, что нужно! Убедилась я в этом, находясь здесь, рядом с Максимом.
— Понятно. Ну молодец, доча, правильно, хороший выбор!
— О, мам! Станислав Владимирович идет, хмурый какой-то.
— Ох, неужели нехорошие вести об отце?
— Мам, подожди, не переживай раньше времени, сейчас все расскажут…
Стас подошел и сразу начал говорить по делу:
— В общем, состояние Эрнеста Петровича сейчас тяжелое. Судя по всему, ему Олег перед бегством вколол лошадиную дозу какого-то препарата, скорее всего, надеясь, что он… ну… не сможет ничего рассказать.
— Не сможет ничего рассказать, когда его найдут?
— Вообще никогда не сможет ничего рассказать.
Марина ахнула, поняв, что Стас имеет в виду.
— Он убить его хотел!
— Ну, сначала они, видимо, не собирались его убивать, надеялись на выкуп, как я понимаю, а потом у них вообще все не так пошло, а Ира предупредила, что у брата ее обыск намечается, а это значит, что и на дачу быстро приедут. Вот он и подорвался. Старику убойную дозу вкололи, узнал опять же от Иры, что тебя дома нет, да и в дом проник, наверное, примерно так, я думаю. Да его прямо с камнями и возьмут, я уверен.
— Ну Олег, ну вообще! — Марина опустилась на сиденье в больничном коридоре, пытаясь переварить информацию. — Ладно, денежные авантюры… но похищение человека, но убийство… В голове не укладывается!
— И бессмысленно все, если подумать: и коллекцию ему не продать, и за покушение на убийство срок светит не маленький!
Они помолчали.
— А посещать когда можно будет Эрнеста Петровича? — спросила Марина обеспокоенно.
— Не знаю, Марин, пока нельзя. Не раньше, чем когда в себя придет. Он сейчас под капельницами, у него взяли анализы всяческие, какие можно сразу, обследование продолжат, пока там целый консилиум собрался. Я поговорил с заведующей, она посочувствовала, что это уже второй пациент, связанный с моей семьей, так сказать. Уверила, что сделает все возможное и невозможное. Ой, звонит, минутку.
— Да, слушаю, Валентина Геннадьевна. Как? Да вы что? Понял, понял, сейчас подойдем.
— Марин, тут такое дело, в больнице сейчас нет крови, которая ему нужна, оказывается, требуется переливание.
— Он что, потерял много крови? Мы вроде не видели ран, и крови вокруг там не было заметно.
— Нет, у него развилась такая анемия, что нужно срочно перелить кровь. Но подходящей нет. Надо ехать в другой город, они нашли, это недалеко, но нам съездить будет быстрее, чем поедет их автомобиль больничный. Пойдем поднимемся к заведующей, скажем, что мы сейчас же выдвигаемся, пусть все подготовят.
— Боже мой! Как же так!
— Марин, выход есть, нам на него указали, теперь будем действовать! Оля едет с нами, давай сейчас не будем оставлять ее одну.
— Конечно! Стас, ты наш герой!
— Девочки, я обычный человек. Может, просто нормальный? — ухмыльнулся он. — Сейчас, наверное, нормальность считается недугом или героизмом. Две крайности, но это просто норма.
В спускающихся на город сумерках, глядя на закатные розовые облака, они втроем выдвинулись в соседний город за донорской кровью.
— Мам, а почему у тебя для него кровь не взяли? Ты же прямая родственница, ближе некуда!
— Именно поэтому, Оль. В медицинском университете тебе расскажут, что крайне опасно переливать кровь от родственников. Пойдет осложнение, в общем, нельзя.
— Совершенно верно, — подтвердил Стас.
— Ого! Да, много интересного мне предстоит узнать.
— Максим тебе поможет разобраться.
— Два медика в семье — это круто! — улыбнулась Марина.
— Это точно, — согласился Стас, внимательно глядя на дорогу.
Через час они были на месте и забрали ценный груз в специальном мобильном медицинском холодильнике.
— Господи, дай бог здоровья донору! — шептала Марина, прижимая к себе этот чемоданчик.
Обратную дорогу проехали практически молча. Когда вернулись в больницу, было уже темно. Подходя к входу в отделение реанимации, Марина боялась услышать плохие новости. Ее сердце колотилось, а руки просто взмокли. Их встретил мужчина в белом халате:
— Молодцы, оперативно привезли. А теперь молитесь, — и скрылся в глубине коридора.
— Боже мой! — Марина повернулась лицом к Стасу и сжала губы, чтобы не разреветься.
— Марина, будем делать, как он и сказал — молиться. Помнишь, я покупал в вашем магазине картину с ангелом?
— Да.
— Ты знаешь, мне кажется, она очень помогла. Давай завтра ее принесем и поставим в палате Эрнеста Петровича?
— Точно! Точно! Давай!
— Максим говорил, кстати, что он как бы общался с этим ангелом на изображении. И тот помогал ему разговаривать с Богом. Очень интересные вещи про это рассказывал! — заговорила Оля. — Он теперь считает, что медицина и вера с молитвами должны идти вместе.
— Вот такой растет верующий медик, — улыбнулся Стас.
— Это очень здорово! — Марина прижалась к его плечу. — Как же хочется надеяться, что воля Бога в том, чтобы мой отец прожил еще долгие годы! Именно сейчас, когда он так нам нужен!
— Правильно нам этот врач сказал молиться, видишь, даже в реанимации дали такой совет. Им виднее, они много видели и трагедий, и чудес.
— Будем верить во второе, — постаралась выразить свою поддержку Оля.
Домой к Стасу добрались уже за полночь. Квартира была довольно просторной, имела четыре комнаты, в одной из которых располагался его кабинет.
— Девушки, располагайтесь, не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома.
— Но не забывайте, что вы в гостях, — добавила со смехом Марина.
— Об этом как раз можете забыть.
— Оля, давай я тебе постелю в комнате Максима, а маме твоей — в гостиной, нет, лучше в кабинете. Там ночевать все же поуютнее будет, там тихо и уединенно. Проходите пока на кухню, похозяйничайте там. Берите все, что нужно, все, что увидите и найдете, а я пока приготовлю вам полотенца и кровати. Ну, правда, в кабинете диван.
После долгого дня, полного самых разнообразных переживаний, все уснули сразу, как только голова коснулась подушки. Утром Марина не стала вставать сразу, как проснулась, лежала в постели, разглядывая кабинет Стаса. Здесь было все очень и элегантно, и одновременно просто — ничего лишнего, а все необходимое располагалось на подходящих местах, интерьер был продуман с точки зрения удобства. В глаза бросались пейзажи в рамках на стенах. На подоконнике и подставках у стен в комнате стояли цветы в горшках. Ухоженные растения создавали атмосферу уюта. Вся эта обстановка понравилась Марине. Она тихонечко встала, заправила импровизированное ложе и отправилась сначала в ванную, а потом на кухню.
Завтрак был практически готов, когда от двери раздался голос, ставший таким родным:
— Доброе утро! — вошел заспанный Стас.
— Ой, привет, проходи, все готово, можно есть. Кофе тебе сварить?
— Да, было бы славно!
— Оля спит еще, будить не стала.
— Правильно, пусть выспится ребенок. Такая движуха в разгар экзаменов.
— И не говори, не у каждого такой экшен случается за всю жизнь.
— Это точно. Будет что в сочинении написать: «Как я провел лето»!
Марина варила утренний кофе Стасу и не могла поверить своему счастью. А он вот, сидит рядом, дома, в уютной семейной обстановке. И она чувствовала себя так, будто все это время жила здесь с ним. Этой пропасти в пару десятков лет будто не стало. Ее сердце начало успокаиваться, словно она когда-то не отвергала этого мужчину, а искала его всю жизнь…
Вскоре в кухню неспешно вплыла, зевая, Оля, — видимо, движение в квартире разбудило и ее.
И вот все они завтракали, будто одна семья, будто так и должно было быть.
После завтрака все вместе отправились в больницу. Первым делом в больнице они перенесли картину с ангелом из палаты Максима к Эрнесту Петровичу. На работу Стас в этот день не пошел, предупредил, чтобы справлялись без него. Затем, оставив Олю у Макса, Стас и Марина поехали в антикварный магазин, проверить, все ли там спокойно и не побывал ли там Олег. Магазин был не тронут. Пройдя по торговому залу, Марина предложила выпить кофе.
— Знаешь, кажется, что мы с тобой расставались для того, чтобы через годы у нас появились дети и чтобы они потом нашли друг друга и стали парой.
— Да, наверное, так и есть. Не зря говорят, что пути Господни неисповедимы… А теперь мы снова встретились, и это тоже не просто так.
Марина смотрела в его глубокие серые глаза и забывала обо всем на свете. Ураган, который годами бушевал в ее душе из-за женской неустроенности, наконец успокоился. Наконец-то можно не чувствовать ни ущербности, ни неуверенности: рядом с ней настоящий мужчина. Жизнь не переставала ее удивлять таким неожиданным поворотом сценария. Она поняла, что события складываются наилучшим образом, когда она пытается понять себя, других, прислушивается к близким, начинает ценить в людях и в самой себе простые человеческие качества, чувства, способности. Когда пытается понять и принять, а не обвинять и требовать, когда хочет стать лучше именно в духовном плане, когда пытается сохранить то, что дорого кому-то, когда испы