Ночью Марине не спалось, и она вышла на балкон, чтобы посмотреть на завораживающую красоту ночного города. Все эти завитки дорог вокруг разнообразных зданий, обрамленные яркими огоньками, казались ей чем-то волшебным. Издалека такая картина представлялась совсем другим миром. Марина куталась в плед и наблюдала за малюсенькими машинками, проезжающими по виднеющемуся мосту. Все они ехали из одного пункта в другой, желая скорее добраться до цели, пробираясь в темноте. Что-то заставило их ехать ночью. Так и Марину судьба буквально переместила из одного места в другое, будто поменяв целую реальность. Раньше она пробиралась в темноте, на ощупь, задевая других, причиняя боль, не замечая этого, еще и ранилась сама. Потом что-то в голове переключилось, и стало светлее на душе, а значит, и на пути. Она стала замечать других людей, их чувства, стала понимать ценность жизни каждого. И это кардинально изменило ее жизнь к лучшему. Марина была очень благодарна судьбе за это!
Утром Стас вошел на кухню с озадаченным видом.
— Что случилось? — запереживала Марина, уже успев придумать себе, что ему могли позвонить из больницы по поводу Эрнеста Петровича с не очень хорошими новостями. Но дело оказалось в другом.
— Я тут следователю позвонил, чтобы узнать, как вообще расследование продвигается, все-таки мой сын потерпевший. Так вот, там Олег повздорил с кем-то в СИЗО. Сильно повздорил, в общем, он в больнице, ищут кровь, опять в запасах нужной нет, представляешь? Карма прилетела ему так быстро.
— Это, конечно, да, по заслугам, но… какая кровь-то нужна.
— Не знаю, а что?
— Можешь узнать?
— Да, сейчас.
Стас позвонил по телефону, затем повернулся к Марине:
— У меня такая кровь, поехали.
— Куда? — подавилась кофе Марина.
— В больницу, кофе не буду.
— Ты хочешь стать донором?
— Если это возможно, в больнице все и узнаем, следователь сказал, что состояние крайне тяжелое, давай поедем быстрее.
Марина быстро собралась, мысли путались, в голове мгновенно образовался полнейший хаос. Быстро надев первое попавшееся платье и схватив свою сумку, она выбежала за Стасом.
— Знаешь, Марина, человека надо спасать. Во-первых, мы не такие, как он. Во-вторых, если все получится, в его жилах будет течь кровь хорошего человека, извини за нескромность. В-третьих, и это, наверное, самое главное, когда он узнает, что к нему отнеслись по-человечески, несмотря на его деяния, это заставит что-то в его сердце дрогнуть, я уверен. Может быть, это поможет ему начать новую жизнь, где есть место хорошему, правильным поступкам, состраданию. Это было бы здорово. А если нет, то и Бог ему судья. Как говорится, чем могли…
Стас говорил, уверенно передвигаясь по дороге с оживленным движением. Марина вслушивалась в каждое слово, понимала его, соглашалась и одновременно восхищалась. Ей казалось, что она так не смогла бы проявить невероятную человечность по отношению к своему недругу. Насколько же это поступок великодушного и мудрого человека! Интересно, он всегда был таким или пришел к этому с возрастом, в результате пережитого и прочувствованного в своей жизни?
Наконец они прибыли на место, где его уже ждали. Тут же взяли необходимые анализы и унесли в экспресс-лабораторию, чтобы дать результаты как можно быстрее.
— Наша больница может сделать прямое переливание. У нас как раз заведующая реанимацией добилась установки специального оборудования. Уже пригождалось. И об обучении персонала она заботится. В общем, повезло нашим пациентам. И вам спасибо, что откликнулись. Этот случай еще раз подтверждает, что добро в человеческих сердцах способно победить все, — говорила медсестра, провожая Стаса в специальную палату.
Все показатели оказались подходящими, и мужчин начали готовить к процедуре.
Марина издалека увидела очень бледного Олега, лежащего под простынкой. Олег почти сливался цветом с постельным бельем. Глаза были закрыты и запали, голова повернута, губы будто синели. На одну кровать положили Олега, подключили к оборудованию. На другую — Стаса и сделали с ним то же самое. Аппараты, провода и два живых человека: один, который натворил кучу нехороших дел, но теперь остро нуждается в помощи, и другой, у которого настолько большое сердце и здоровый разум, что он может эту помощь оказать.
Марина от переживаний никак не могла сосредоточиться. Это событие слишком неожиданно произошло, опять привнеся в ее только начавшуюся новую жизнь вихрь хаоса. Она, конечно, все понимала и могла рассуждать, но волнение накрывало с головой. Больше всего ее беспокоило, как эту манипуляцию перенесет Стас, как это скажется на его здоровье. Все остальное отошло на второй план. Она ходила в белом халате, накинутом на плечи, туда-сюда по коридору, нервно теребя в руках сумку. Чтобы не измучиться беспокойством, она решила пройтись до палаты отца. Уже на подходе к нужному коридору она увидела, как из него вышла… Светлана Валерьевна.
— Мама? — спросила саму себя Марина и ускорила шаг. — Мам! — позвала она.
Но мать, обернувшись, вздрогнула и поспешила скрыться в лифте.
— Не поняла. Она что, убежала от меня?
Марина спустилась по лестнице к выходу в надежде увидеть ее в дверях. Но ее не было ни там, ни на улице.
— Куда девалась-то? Или показалось мне? Да нет, это точно была она! Она что, к отцу приходила?
Сердце Марины забилось еще чаще. Она обрадовалась мысли о том, что мама все-таки пошла в больницу навестить Эрнеста Петровича! Но почему она убежала? А вот это странное поведение Светланы Валерьевны навеяло тревогу. Марина достала телефон и набрала ее номер.
— Не отвечает. Серьезно? Ну, и что делать?
Марина поднялась в реанимацию и попросила позвать врача. Тот ей сказал, что в палату к Эрнесту Петровичу никто не заходил. И он это точно знает, потому что все посетители проходят через него, а в реанимацию пускают только в особых случаях.
— А мне сегодня можно к нему пройти?
— Да, вам можно.
— Я тогда позже, хорошо? Сейчас вообще тяжело сосредоточиться, у меня тут…
— Да, я знаю, — с пониманием ответил врач, — сходите в часовню нашу пока или в столовую, выйдите из этих стен, здесь тяжелая атмосфера, отвлекитесь.
— Спасибо большое.
Марина вышла на свежий воздух и сразу почувствовала себя лучше.
— Мне что, показалось? Но это же точно была мама!
Осмотревшись вокруг, Марина заметила блестящий небольшой купол, и ноги сами понесли ее к маленькой церкви, расположенной прямо во дворе больницы. Навстречу ей попалась заведующая реанимацией, которая только вышла оттуда.
— Ну, как вы? — обратилась она к Марине.
— Знаете, я сама не своя. А вы посещаете это место тоже, да? — Марина кивнула на часовню.
— Конечно. В моей работе без этого совсем никак.
— Спасибо вам! Вы столько делаете для больных!
— Это мое призвание, мне нравится моя работа, я стараюсь выполнять ее ответственно, приносить реальную пользу. Знаете, процедура прямого переливания крови — дело непростое, небыстрое и в какой-то мере даже рискованное. Как минимум пару дней Станислав Владимирович будет еще в стационаре под нашим наблюдением. Он совершил, откровенно говоря, человеческий поступок огромного масштаба. А если еще принять во внимание, что он дарит свою кровь преступнику, нанесшему урон его семье… На это далеко не каждый отважится.
— Это точно. Я бы, наверное, не смогла. Хочется уже просто жить спокойно, а тут все это…
— Марина Ивановна, я вам так скажу. Каждый из нас не без греха, что уж говорить, и каждый получает то, что должен, даже что заслужил. И дело не только в поступках, но и в настроениях, мировоззрении, отношении к миру в целом. Я многое повидала, и, поверьте, чудеса случаются именно с теми, кто видит во всем происходящем с ними некий, так сказать, замысел Божий.
— Вы знаете, благодаря всем этим событиям я многое начала понимать. Голова-то вроде начинает анализировать, рассуждать, все становится на свои места, а сердце иногда все-таки мечется, сетует на что-то…
— Ну, все мы люди, все мы человеки. Понятное дело. Вы постарайтесь успокоиться, правильно, что решили до часовни прогуляться. Ну ладно, будем надеяться, что и с Эрнестом Петровичем, и со Станиславом Владимировичем, и даже с тем мужчиной…
— С Олегом.
— Да, что с ними всеми все будет хорошо. Никогда не бойтесь и не стесняйтесь разговаривать со своими ангелами, Марина. Они всегда вас слышат.
Врач дотронулась до плеча Марины и поспешила в здание больницы. А Марина зашла в часовню и мгновенно погрузилась в другой мир. Вокруг самые разнообразные иконы, свечки, книги, молитвословы, своеобразные и приятные присущие церкви запахи. В церквях Марина была весьма редким гостем, хотя атеисткой себя не считала. И тут ее взгляд упал на простое серебряное колечко с надписью «Спаси и сохрани». Она, не задумываясь, купила его и тут же надела на палец. И сразу стало теплее на душе, будто воспряла надежда. Ей было приятно находиться в этом маленьком помещении, где сконцентрировалось все светлое и обнадеживающее, дающее душе опору.
Она вышла умиротворенная, с легким сердцем и направилась к палате отца. Мысли постепенно начали успокаиваться, и она смогла завести с отцом разговор, пусть он пока и звучал как монолог.
— Знаешь, папа, мне бы хотелось поделиться с тобой историей своей личной жизни. У меня столько было потерь, а теперь я наконец-то обрела счастье с тем, кого когда-то отвергла. И мне кажется, что оно такое хрупкое, это счастье. И у вас с мамой оно когда-то разбилось вдребезги. Я боюсь его потерять. Но теперь у меня есть какая-то сила внутри, что ли, которая помогает мне все преодолевать. Она появилась откуда-то изнутри. Мне бы очень хотелось, чтобы такая же сила помогла тебе не только вернуться к жизни, но и разобраться в ней. Я молюсь за тебя, пап. А еще мне кажется, что сегодня к тебе приходила мама. Да, до палаты не дошла, но я ее видела. И я все больше укрепляюсь в мысли, что не все потеряно, пап, не все потеряно.