Марина глубоко вдохнула, резко выдохнула, сделала усилие и вошла в палату. На мгновение она остановилась, глядя, как Эрнест Петрович смотрит в окно, уже не лежа, а почти сидя, облокотившись на подушку спиной. Услышав, что кто-то вошел, он повернулся и заулыбался.
— Марина, привет! — обрадовался он.
— Эрнест Петрович! Здравствуйте! Как же мы вас ждали! Как вы себя чувствуете?
— Ну, могу сказать одно: я себя чувствую, — улыбнулся ее отец.
Марина подошла поближе, взяла стул и присела у кровати.
— Вы помните, что с вами произошло?
— Отдельные моменты, будто отрывками. Но и в целом осознаю. Я понимаю, что без сознания провел какое-то время, с врачом я уже успел поговорить. Знаешь, Марина, мне даже сны снились в том состоянии. Вот, например, что ты приходила и рассказывала мне что-то про мою дочь. А потом вообще удивительное — что ты же привела ко мне бывшую мою жену. И будто она совсем не изменилась, стояла тут и разговаривала со мной. Видимо, настолько эти воспоминания и желания во мне укоренились, что всплывали в голове сами собой. Ведь у меня нет дочери, Марин. А сны такие яркие, представляешь? Даже какие-то отдельные фразы мне запомнились. Да, хотелось бы мне, чтобы это было правдой. — Он задумчиво посмотрел в окно, а Марина улыбалась, зная, что сейчас сообщит ему кое-что интересное.
— Эрнест Петрович, мы же с Олей жили в вашем доме…
— Жили? — Мужчина встревоженно посмотрел на Марину. — Почему жили? А сейчас что, не живете?
— Эрнест Петрович, не переживайте, с домиком все в порядке. Просто за это время у меня устроилась личная жизнь, и мы живем теперь в квартире у одного замечательного человека. Ой, там отдельная долгая и интересная история. В общем, все у нас хорошо. Но новость для вас у меня все же есть. Сразу скажу, она хорошая. У вас на чердаке я нашла сундук. Заглянула туда, когда прибиралась, увидела много старых фотографий. Потом, когда вы пропали, я перебирала эти снимки в надежде вычислить каких-нибудь ваших родственников для ускорения поисков.
— Да нет у меня родственников, Марин…
— Ну, это не совсем так. Я нашла ваш свадебный портрет.
— Жену мою, что ли, отыскала? — удивился и приподнялся на кровати Эрнест Петрович, внимательно слушая Марину.
— Какой вы проницательный! Да ее и искать-то не пришлось. Дело в том, что на той фотографии запечатлена рядом с вами моя мама.
— ?!
— Ваша бывшая жена — это моя мама!
Мужчина смотрел на Марину не моргая и молчал. Потом спросил:
— Что ты сказала? Твоя мама — это Светлана Ткачева?
— Да, Светлана Валерьевна Ткачева, все верно. У меня с ней, разумеется, уже разные фамилии, я же замужем была. Она с момента вашего развода носит девичью фамилию, а я, наоборот, после своего развода девичью не возвращала. Посчитала, что незачем, да и с документами возня.
— Получается, у Светы дочь родилась? — тихо спросил Эрнест Петрович. — Недолго же она думала, — как-то разочарованно отметил он.
— Вы не поняли, у вас с ней родилась общая дочь. То есть вы — мой отец, Эрнест Петрович.
Мужчина смотрел на Марину не отрываясь и пытаясь усвоить смысл сказанного.
— Марина, а ты сейчас серьезно это говоришь?
— С такими вещами я шутить не привыкла, — улыбнулась Марина.
Она взяла его за руку и повторила:
— Я твоя дочь, пап. У тебя есть родственники. И похоже, сама судьба нас свела. Не зря же мне так хотелось работать в этом антикварном магазине. А твои сны — это что-то удивительное, потому что я и правда приходила и рассказывала тебе об этом, говорила с тобой. А мама… она тоже приходила. Так что, похоже, это были не сны, а ты все это просто слышал. Вот такие дела.
— Не может быть! Этого же просто не может быть, Марина! Как же так? Ты что, моя дочь, что ли? У меня есть дочь, и это ты?
— Да, — улыбалась и вытирала слезы счастья Марина.
Они держались за руки и смеялись, слезы текли у обоих сами собой.
— Ну и ну! — приговаривал расчувствовавшийся Эрнест Петрович.
— У меня есть результаты теста ДНК.
— Да верю я тебе, Мариночка, верю! Дочь! У меня есть дочь! — все повторял он.
— И у меня есть еще сюрприз. Она здесь. Мама. Она стоит за дверью и ждет очереди, когда можно будет зайти в палату. Дело в том, что нам велели заходить по одному.
— Светлана? Она здесь? Серьезно?
— Да, сейчас вы встретитесь.
Эрнест Петрович закрыл лицо руками и заплакал. Марина знала, что он очень сильный человек, она никогда не видела его в состоянии хоть какой-то слабости. И понимала, почему он плачет сейчас. Ему точно можно было. Она обняла отца и подошла к двери, чтобы позвать маму. Светлана Валерьевна зашла, затаив дыхание. Эрнест Петрович убрал руки от лица. В его глазах отразилась целая буря чувств.
— Здравствуй, — с улыбкой ласково произнесла Светлана Валерьевна.
— Здравствуй! — тихонько ответил он и тоже улыбнулся.
Марина стояла в дверях и понимала, что ее мечта сбылась. Все ее желания стали сбываться одно за другим, как по волшебству, стоило только заглянуть в свою душу и начать наводить в ней порядок.
Светлана Валерьевна присела на стул, на котором только что сидела Марина, и оказалась совсем близко к своему бывшему мужу. Несколько минут они молча смотрели друг на друга и улыбались, будто вновь обрели что-то важное, что однажды потеряли по неосторожности, а потом искали всю свою непростую, полную разнообразных событий жизнь.
— У нас есть дочь, да? — с огромным счастьем в голосе спросил наконец Эрнест Петрович.
— Да, Мариночка — наша с тобой дочка, а ее дочурка, Оленька, — внучка.
— Господи, я еще и дед! Не только по возрасту, но и по статусу! Я же знаю Олю, я же видел ее! Боже мой, кто бы мог подумать! Боже мой!
— Мне кажется, теперь Эрнест Петрович быстро пойдет на поправку, — прокомментировал подошедший врач.
— Это точно! Незачем теперь в больнице-то засиживаться! Столько всего наверстать надо! — смеялась Марина.
— Им о многом нужно поговорить, — сказала Марина, когда отошла от палаты к Стасу.
— Слушай, а ведь приняли они друг друга хорошо! Улыбаются прям, я бы даже сказал, чувствуется какое-то тепло в этой встрече!
— Мне тоже так показалось! Здорово! Это уже сбылась моя мечта! Еще одна. До этого у меня сбылся ты! Спасибо тебе за это!
— Пожалуйста, я к вашим услугам! Я и сам был рад наконец-то сбыться у тебя!
Врач дал поговорить родителям Марины столько, сколько это было возможно, затем Стас и Марина увезли Светлану Валерьевну к ней домой. Эрнесту Петровичу вручили его телефон, и теперь он мог быть на связи со своими вдруг обретенными близкими.
Марина и Стас вернулись домой, где провели чудесный семейный вечер за праздничным ужином по поводу улучшения состояния Эрнеста Петровича и его долгожданной встречи с мамой Марины.
Через несколько дней Станиславу позвонил адвокат и сказал, что Олег просит встречи с ним. Они согласовали время, и Стас вместе с Мариной отправились на это свидание в специальное медицинское учреждение для лиц, находящихся под следствием. Олег попросил прощения у обоих, уверял, что раскаивается и серьезно задумывается о содеянном, обо всех своих злодеяниях. Также благодарил за неожиданное спасение его жизни. Поделился тем, что поступок Стаса вдохновил его, произведя сильное впечатление. Что благодаря этому он начал интересоваться вопросами, которые помогают людям обрести свою человечность, воспитать необходимые качества, встать на путь исправления.
— Ты знаешь, это совершенно удивительно, я бы даже сказала — невероятно. Никогда бы не подумала, что он способен что-то понять и осознать, — делилась Марина со Стасом впечатлениями от встречи с Олегом.
— Мариш, может, ты просто недооцениваешь людей? Да, он совершил ужасные, просто ужасные поступки, но ведь он человек, а это значит, что его жизнь тоже имеет смысл, имеет значение. Ну, и мне кажется, что если есть возможность дать человеку шанс, то нужно этой возможностью пользоваться.
— Слушай, а ведь ты прав. Просто у меня две крайности: идеализировать и недооценивать. Мне мама еще в детстве говорила, что я человек крайностей. Но это у меня в голове. Бедные люди, которых угораздило столкнуться со мной, не виноваты, — засмеялась Марина.
— Ой, Мариш, я так люблю эту твою самоиронию!
— А я тебя люблю!
— А я тебя!
Он заглянул ей в глаза и улыбнулся. Марину от этого снова бросило в жар. Они сидели в машине, совсем рядом. И теперь он был уже родным и самым важным человеком. Тепло его рук и губ заставляло ее забывать не только о проблемах, но и вообще обо всем на свете. Марина вспоминала тот момент, когда он вез ее в больницу впервые. И тогда он тоже находился совсем рядом в машине, но в тот раз она еще и думать боялась посмотреть на него, прикоснуться, хотя хотела этого. А теперь все прекрасно! Он рядом, он просто рядом. Любит, обнимает, заботится, понимает и поддерживает, и это один из самых ценных моментов ее жизни. И надо бы их хорошенько запомнить, сохранить в сердце навсегда-навсегда.
Прошла еще неделя. Светлана Валерьевна навещала Эрнеста Петровича в больнице, и тот уверенно шел на поправку. Они разговаривали о многом. И о своих переживаниях по поводу случившегося тогда, и о том, как сложились их жизни, и о дочери, и о внучке, и о том, как все интересно получилось в итоге. И вот наступил день его выписки. Собрались снова всей семьей, но на этот раз дома у Эрнеста Петровича, где Марина с Олей все подготовили к его возвращению. Навели порядок, накрыли стол на веранде. Полицейские Стасу отдали коллекцию камней, он принес ее, чтобы вернуть хозяину. А когда Эрнест Петрович открыл коробку и все увидели ее сверкающее содержимое, Светлана Валерьевна ахнула:
— Боже! Это же камни моего отца!
— Что? — Марина посмотрела на маму с огромным удивлением.
— Все верно, — проговорил Эрнест Петрович. — Но не все камни здесь Валерия Игоревича, моего тестя, так сказать. Мы как-то встретились с ним в городе, разговорились. Я как раз открывал свою антикварную лавку. Он хорошо ко мне относился, но знал, что Светлана и слышать ничего про меня не хочет, натерпелась от всех окружающих по моей части. Сплетни, осуждения, гонения…