Сергей Иванович помог улучшить состав лекторов, по его предложению были налажены контакты факультета с институтами и предприятиями, где студенты проходили практику, создана комиссия помощи неуспевающим студентам, так называемым хвостистам.
Своим добросердечием Сергей Иванович привлекал к себе коллег. Е. С. Четверикова рассказывала, что на кафедре его очень любили и, учитывая, что он часто болеет, берегли. Читая лекции, Сергей Иванович всегда сильно пачкался мелом. Сотрудники завели для него отдельную щетку. Он был прост со всеми, включая обслуживающий персонал. С особой теплотой к нему относилась старая уборщица факультета В. Т. Тихомирова. Она называла его «милый». Обращаясь к Сергею Ивановичу, говорила: «Иди, милый, тебя там спрашивают».
Сергей Иванович удивительно быстро умел ликвидировать конфликты, поэтому его часто привлекали в качестве арбитра при разрешении различных споров. Сам он в шутку называл себя главноуговаривающим.
В июне 1931 года в университетской многотиражной газете «За пролетарские кадры» была помещена заметка под названием «Один из лучших», где говорилось: «Сергей Иванович Вавилов проявил ударные темпы в своей работе на втором курсе... Безукоризненно дисциплинирован. Принимает самое активное участие в общественной и производственной жизни группы (методы преподавания, учебные планы и циклирование, подготовка к непрерывно производственному обучению). При содействии С. И. второй курс физиков один из первых перешел на лабораторный метод занятий. Тов. Вавилов в своей работе как преподаватель упрочивал этот метод и старался дать максимальную эффективность вводными беседами, пояснениями... наиболее трудных пунктов, повседневным руководством бригадами и своевременной сигнализацией отстающим. Как представитель производственной комиссии, С. И. проявил большую энергичность в деле проработки профилей специальностей и учебных планов и по улучшению работы».
Профессор Константин Петрович Белов в те времена учился в группе, занятия с которой проводил С. И. Вавилов. Он рассказывал, что студенты были в восторге от своего преподавателя. По собственной инициативе они устроили собрание группы и выдвинули Вавилова для представления к только что введенному почетному званию «профессор-ударник». Студенческая инициатива была поддержана, и в октябре 1931 года было принято решение о присвоении С. И. Вавилову этого звания.
В университетской многотиражке был помещен его портрет и статья «Первый профессор-ударник», где говорилось: «Сергей Иванович Вавилов — первый ударник-профессор на физическом отделении. В 1930 году физики второго курса заключили с С. И. Вавиловым договор соцсоревнования по выполнению учебно-производственных планов. Тогда еще искали новые методы работы, и Сергей Иванович явился первым, застрельщиком, в этом деле, дал лучший метод занятий — лабораторно-бригадной проработки. Метод Сергея Ивановича вошел в историю... и теперь об этом методе разговаривают как о вавиловском методе. Тов. Вавилов не ограничился выполнением соцдоговора с группой. Его работа в производственном совещании отделения также является примерной и показательной. Целый ряд ценных предложений, указаний, наглядных примеров того, как надо бороться за учебно-производственные показатели, мы с честью приписываем Сергею Ивановичу. В летнее время Сергей Иванович провел большую работу по постановке специального и общего физпрактикумов. К началу занятий им написана лучшая программа по общей физике. А теперь он пишет четыре учебника и дал обязательство выпустить их к началу 1932 года. Премирован тов. Вавилов на вузслете грамотой ударника, премией в 200 рублей и заграничной командировкой».
Грамоту и деньги Вавилов получил, а вот завершить работу по написанию учебника ему не удалось. Этому помешало избрание в Академию наук СССР и переезд в Ленинград. По тем же причинам не смог Сергей Иванович воспользоваться и заграничной командировкой.
В МГУ С. И. Вавилов сделал много важных дел. В частности, он был инициатором приглашения туда в 1925 году одного из талантливейших советских физиков, впоследствии академика Леонида Исааковича Мандельштама и тем способствовал созданию на физико-математическом факультете его знаменитой оптической и радиофизической школы.
К преподаванию Сергей Иванович привлекал не только ученых, работавших на физическом факультете, но и крупных специалистов промышленности и отраслевых научно-исследовательских институтов. Так, лекции по прикладным вопросам оптики в университете стали читать профессор Алексей Петрович Иванов, технический директор Московского электролампового завода, профессор Сергей Осипович Майзель, руководитель светотехнической лаборатории Всесоюзного электротехнического института, научный сотрудник того же института, в будущем член-корреспондент Академии наук СССР Петр Васильевич Тимофеев и ряд других специалистов.
Сергей Иванович считал, что физик-оптик должен иметь большие познания в электронике. Поэтому в учебный план по оптике были включены курсы по электронике, которые читали профессор Николай Александрович Капцов, Самсон Давыдович Гвоздовер и другие.
Особенно ценной оказалась налаженная Вавиловым связь физического факультета с производством и со Всесоюзным электротехническим институтом. В заводских лабораториях и лабораториях института студенты-физики проходили производственную практику. Это значительно улучшало их подготовку.
О методах педагогической работы Вавилова и его общении со своими учениками рассказывал автору этой книги декан физического факультета МГУ профессор Василий Степанович Фурсов. В 1929 —1930 годах он был студентом третьего курса физико-математического факультета МГУ. В это время Сергей Иванович начал читать лекции по физической оптике для студентов четвертого курса. Он приветствовал появление на своих лекциях студентов младших курсов. Среди третьекурсников, посещавших лекции Вавилова, были кроме Василия Степановича Фурсова будущие профессора Анатолий Александрович Власов и Сергей Леонидович Мандельштам, а на четвертом курсе в это время учились будущие член-корреспондент Академии наук СССР Дмитрий Иванович Блохинцев и академик Илья Михайлович Франк.
Сергей Иванович требовал от студентов активности. Он предлагал им темы, давал литературу, учил делать доклады. В. С. Фурсову он предложил сделать доклад о принципе Гюйгенса — Френеля. Для этого он принес ему из своей библиотеки «Оптику» Пауля Карла Людвига Друде на немецком языке. Фурсов сказал Вавилову, что не знает немецкого языка. На это последовал ответ: «Вот и настал подходящий случай, чтобы начать его изучение. Берите словарь и переводите». Труда студент затратил много, но нужную ему главу из «Оптики» перевел и с тех пор стал делать явные успехи в немецком языке. Доклад прошел успешно. Каждый студенческий доклад Сергей Иванович подробно комментировал.
Похожий случай вспоминал другой аспирант Сергея Ивановича Вавилова, ныне академик Академии наук Казахской ССР Николай Алексеевич Добротин. Ему надо было ознакомиться с опытами, выполненными с помощью камеры Вильсона. Сергей Иванович рекомендовал проштудировать статью французского физика Пьера Виктора Оже. С трудом отыскав статью, Добротин пал духом: французского языка он совсем не знал. Смущенный, он пошел к Сергею Ивановичу, надеясь, что тот порекомендует ему какую-нибудь статью на немецком или хотя бы на английском языке. Не тут-то было. Вавилов был тверд: Добротин должен взять словарь и искать в нем каждое слово. Профессора совсем не беспокоило, сколько времени аспирант потратит: «Хоть целые сутки на страницу, но обязательно работайте сами, потом дело пойдет все быстрее и быстрее». Этот урок Добротин запомнил на всю жизнь. Не мог он забыть и о том, как взволновался Сергей Иванович, когда однажды зимой увидел его на улице и сказал, что тот слишком легкомысленно одет для такой погоды.
Эти воспоминания дополняются воспоминаниями Анатолия Александровича Власова, который рассказывал автору данной книги, что в 1930 году он попал в только что организованную группу выдвиженцев, которые должны были готовиться к будущей научной и педагогической деятельности в высшей школе. Власов был вызван для беседы к Вавилову. Говорили об отношении студентов старших курсов к конкретным проблемам физики и математики. Сергей Иванович заметил, что, по его наблюдениям, интересы студенческих лет очень важны, так как часто определяют будущую судьбу человека. В заключение он дал молодому человеку строгое наставление: «...обязательно овладеть хотя бы одним иностранным языком, чтобы свободно читать и изучать физическую и математическую литературу, в противном случае природные задатки не смогут должным образом развиваться».
В 1931 году С. И. Вавилов вел в университете общий курс физики, одновременно занимаясь с некоторыми из выдвиженцев, готовя их к лекционной работе. Иногда лекции читались выдвиженцами вместо Сергея Ивановича, но всякий раз в его присутствии (каждый читал по одной-две лекции). А. А. Власову особенно запомнился совет Сергея Ивановича: «Лектор должен быть заинтересован и даже воодушевлен темой. Этому может способствовать его собственный вклад в тему, пусть малый, относящийся только к методической стороне дела. И в таком случае он может внести в лекцию свежую струю, скрасить ее».
Профессор В. С. Фурсов вспоминал, как Сергей Иванович взял его к себе в дипломники. Темы для работ своих сотрудников и аспирантов Вавилов записывал в большую черную записную книжку, которую носил при себе, вынимая, когда возникал тот или иной вопрос.
В 1931 — 1932 годах Вавилов, как уже упоминалось, начал читать курс общей физики. Из числа аспирантов факультета он выбирал себе ассистентов, которые, работая на полставки, помогали ему готовить лекционные демонстрации и вести семинарские занятия. Среди них были будущие профессора Василий Степанович Фурсов, Анатолий Александрович Власов, Сергей Павлович Стрелков, а также двое их более старших товарищей — Максим Анатольевич Дивильковский и Михаил Иванович Филиппов (оба потом погибли на фронте в годы Великой Отечественной войны).