– Как вы там? – обратилась я к кораблю.
«Злая Собака» ответила через капсулу микрофона в ухе:
– Как и следовало ожидать, учитывая, что едва ли не каждый здесь подумывает разобрать меня на запчасти.
В ее голосе звучало такое отвращение, что я с трудом скрыла улыбку.
– Держись там, мы недолго.
– Вы уж постарайтесь, пока я не продырявила здешних алчных хапуг.
Я оставила Нода разыскивать то, что нам требовалось, а сама дошла до конца улицы, где, по словам одного из докеров, торговал топливными стержнями старый голландец по имени Шрайбер.
Его контора обнаружилась в брюхе разбитого корабля.
– Алло? – прозвучало в темноте среди штабелей ящиков. – Кто там?
Я подвинула одну руку поближе к пистолету, а другой задрала козырек.
– Клиентка.
До меня донеслось фырканье и шум движения.
– Это ты-то клиентка?
Старик, подволакивая ногу, прошаркал на свет. Разглядев его, я невольно отступила на шаг. Протез он, похоже, слепил из подобранных на свалке обломков. Такая же конструкция заменяла руку. Вместо ладони на запястье торчали набор инструментов и соединительных проводков, извивавшихся в ответ на каждое его движение.
– И что же ты желаешь купить, госпожа клиентка?
Половина его черепа была заменена тусклой матовой сталью, а правый глаз – выпуклым оптическим устройством. От носа до груди все скрывалось под косматой белой бородой. Я, застеснявшись, прикрыла ладонью заплату на месте удаленного глаза.
– Мне нужны топливные стержни на два тяжелых крейсера класса «хищник».
– Ну, ясное дело!
– Я серьезно.
Жужжа маленьким сервомотором, его правый глаз осмотрел меня с головы до пят.
– Может, и подыщу что-нибудь. Но прежде позволь вопрос.
– О чем?
– Ты ведь из Дома Возврата?
– Можно сказать и так.
– А у них просить не пробовала?
Я сдернула кепку.
– Попросила бы, только их больше нет.
Старик нахмурился:
– В каком смысле «больше нет»? Куда они подевались?
Как видно, в эту тихую заводь известия о Мраморной армаде еще не дошли. Местное население, пожалуй, узнает о них, только когда пара белых кинжалов, объявившись на орбите, превратит в шлак все, что сочтет за военные цели.
– Уничтожен.
– Весь Дом?
– Весь Дом и все флоты Общности. Их всех уничтожил флот иной цивилизации, сочтя нас слишком буйными, чтобы решать свои дела без надзора.
– Чушь собачья.
– К сожалению, это правда. А теперь: есть у вас топливные стержни?
Я видела, как он прикидывает, не сумасшедшая ли я, а если нет, сколько с меня можно содрать.
– Два крейсера?
– Точно.
– И не из флота Конгломерата?
– Нет.
Он поджал губы.
– Ладно. К нам сюда пару недель назад заходил один капитан. Невоспитанный юноша. Ничего не сказал ни про какие чужие флоты. Я ему сбыл бракованные, пользованные стержни. Лучшие придержал для себя.
– А они продаются?
– Все может быть, – пожал он плечами. – У тебя два крейсера – может, и договоримся. Прошу за мной.
Я прошла за ним через корпус грузового корабля и снова под открытое небо, где посреди свалки лежал фрегат «гиена». На вид – пострадавший в бою. Часть пластин обшивки вспучилась, часть с пробоинами, и из дюзового конуса выхвачен кусок.
– Это свалилось в систему на прошлой неделе, – сообщил Шрайбер. – С мертвым экипажем.
– Что с ними случилось?
– Я не интересовался. Дареному коню в зубы не смотрят.
По главному погрузочному трапу он провел меня в недра корабля и с гордостью предъявил два обшитых свинцом цилиндрических контейнера.
– Полностью заряженные топливные стержни. Марка Конгломерата. Скорее всего, совместимы с твоими тяжелыми крейсерами.
Я потрогала ближайший носком ботинка.
– А корабль не будет возражать против их продажи?
Шрайбер пожал плечами:
– Никаких проблем.
– Правда? – Я оглядела стальные стены. – Насколько я знаю, «гиены» склонны отстаивать свою территорию.
Старик погрозил пальцем.
– Она поначалу застроптивилась. Тогда мы ей сделали лоботомию.
– Что сделали?
У меня стало холодно в животе.
– Выковыряли биологический субстрат. Сейчас растим новый. Когда он будет готов, вставим ей и продадим тому, кто даст лучшую цену.
– Ужасно!
– Бизнес есть бизнес. – Он тронул ладонью цилиндр упаковки. – Ты покупаешь или нет?
Краем глаза я ухватила какое-то движение. Шрайбер был не один. Не так глуп, чтобы вести дела без прикрытия. Я насчитала в тенях под кораблем двоих с оружием, но покалывание в загривке предупреждало, что за спиной, невидимые мне, есть и другие.
– Сколько просишь?
Я гадала, сколько лучиков прицела скрестились сейчас на моем затылке. От этой мысли у меня зачесалось под волосами.
– Сто двадцать тысяч. За каждый.
– Господи Иисусе, за эти деньги я могу купить четыре новых!
– Только не на этой планете.
– У меня просто нет таких денег.
Шрайбер улыбнулся, как акула.
– Я так и подозревал. Впрочем, я человек щедрый. Готов обменять оба стержня на один из твоих крейсеров. В конце концов, зачем тебе хлопоты и расходы с двумя? Я даже оказал бы тебе услугу.
У меня скривились губы.
– Если я отдам тебе корабль, ты его убьешь.
– Мы инсталлируем новую личность.
– Даже не думай.
Шрайбер развел руками. Сервомоторы искусственной руки зудели злыми москитами.
– Капитан, рассуди по уму. Разве не лучше продолжать путь на одном корабле, чем застрять здесь с двумя?
Я оглядела его наемников. Теперь мне видны были четверо, все вооруженные до зубов. В полумраке они больше походили не на людей, а на механизмы.
– Этого не будет.
Шрайбер улыбался.
– Думаешь, я собирался навсегда здесь зависнуть? У меня есть то, что нужно тебе, у тебя – то, что нужно мне. Давай торговать по-взрослому. – Он помолчал, почесывая шею под бородой. – Или я мог бы избавить тебя от обоих кораблей.
Я уронила ладонь на рукоять пистолета.
– Не советовала бы.
Улыбка Шрайбера стала виноватой.
– Ты же понимаешь, в делах первый вопрос не «можно ли так делать?», а «кто может мне помешать?». – Он снова развел руками. – Будь у тебя больше людей, ты бы привела их с собой.
Он щелкнул пальцами, и его сообщники подняли стволы.
– Не выйдет, – сказала я.
– О, а я думаю, выйдет, – возразил Шрайбер, – потому что теперь сделка будет совсем простой. Ты дашь мне коды доступа к своим «хищникам».
– А взамен?
– Ну, может быть, надумаю оставить тебя в живых.
Я взглянула в его искусственный глаз и повторила:
– Может быть?
Старый киборг поскреб седую бороду. Смотрел он на красные точки прицелов, пляшущих по моей куртке.
– Все зависит от твоей готовности сотрудничать.
Звезды заслонила тень.
– Думаю, – сказала я, – нужно честно предупредить, что у меня есть поддержка.
Шрайбер, взглянув вверх, помрачнел.
– Это?..
– Ее зовут «Злая Собака», и она очень заботливая. Но при этом не очень терпелива, так что я бы предложила всем опустить пушки и поднять руки над головой.
Шрайбер фыркнул. Он, торговец, давно привык рисковать и просчитывать ставки.
– И что она сделает? Пальнет торпедой? Тогда взрыв угробит и тебя.
Я сделала шаг к нему.
– Этот корабль однажды расстрелял адмирала Конгломерата в рубке его «ятагана» – «Собака» запустила снаряд оборонительного орудия в дырочку не больше твоего глаза. Можешь мне поверить, она пустит тебя на удобрения, даже не забрызгав кровью мои ботинки.
Шрайбер открыл рот, хотел что-то возразить, но в ухе у меня заверещал вызов, и я подняла палец.
– Да?
– Капитан, я, кажется, решил проблему горючего.
– Это прекрасно, Нод! Где ты?
– «Беспокойная Собака» тебя проводит.
– Значит, эти топливные стержни нам не нужны?
– Нет.
– Спасибо тебе, Нод.
Я отняла палец от уха и улыбнулась голландцу:
– Оказывается, ситуация переменилась.
Он слышал только мою часть разговора, но щеки у него загорелись, и кулаки сжались.
– Похоже на то.
– Я намерена развернуться и уйти восвояси, ясно?
– Как скажешь.
– А вы не будете делать глупостей?
Губы его сошлись в жесткую линию. У человека перед глазами поводили золотым билетом, у льва вырвали из зубов схваченную газель.
Я развернулась и пошла прочь. Плечи сводило – от ожидания получить в спину пулю. На шестом шаге я услышала свист и звук удара. Оружие загремело о пол. Я не обернулась.
– Тебе ничто не угрожает, – сказала «Злая Собака».
– Что случилось?
– У одного из горилл Шрайбера напрягся палец на курке. Я уловила изменения токов в его кисти и сняла его.
– Он мертв?
– Нет, но ему потребуется новая механическая рука. Может быть, и нога тоже.
– Спасибо.
– Рада стараться.
– Признаки погони?
– Никаких, хотя Шрайбер потрясает кулаком и швыряет в меня избранными образчиками голландских проклятий. Хочешь, переведу лучшие?
– Нет, спасибо, – улыбнулась я, – пожалуй, обойдусь.
– Очень жаль. – В голосе корабля явственно различалась усмешка. – У него чрезвычайно красочный словарь.
Следуя указаниям механика, я обогнула горы мусора и, пройдя через кладбище кораблей, вышла к разбитому судну незнакомой конструкции. Нод стоял в трещине корпуса. Пальцы-лепестки одного из лиц поманили меня внутрь.
– Отличная находка, – сказал он.
– Стержень?
– Лучше.
Нод провел меня под низкими потолками в камеру в форме лоханки, в которой стояло что-то похожее на оплавленный железный слиток.
– Вот, – сказал он.
Я, неудобно пригибаясь, обошла вокруг.
– Что это такое?
– Принтер.
– Принтеры у нас есть.
– Таких точно нет. Старый, старый проект. Печатает горючее.
– Из чего?
– Из всего.
– То есть, если набить мусором один из отсеков челнока…
– Он напечатает много стержней. Никогда больше не нужно будет дозаправляться. Просто добавь нового вещества, когда кончится запас.