Про Дом я, конечно, знала. Все знали. Но присоединиться к нему мне в голову не приходило. Это означало отказаться от всех прежних связей, от национальности и верности государству, присягнув заботе о путешественниках из всех разрозненных фракций Общности. Я подумала о погибших родителях, о пропавшем любимом друге. И о своем правительстве, о котором не могла теперь думать без стыда и отвращения.
– Пожалуй, что нет.
– Значит, решено.
Узловатые пальцы Джорджа сжали мое плечо, и я почувствовала, будто что-то порвалось внутри, как расходятся тучи после бури, пропуская в прореху луч солнца. Я знала, что решила правильно. Я забуду о подавлявшем меня озлоблении и займусь полезным делом. Сменю бессилие на альтруизм, войну на доброту и начну улучшать эту избитую, загаженную галактику.
Я вспоминала те минуты, пока наша маленькая флотилия висела на орбите Переменной, давая время Нодову принтеру распечатать необходимое нам топливо. Представителей всех пяти судов я собрала на «Злой Собаке» в зале для совещаний. Рассчитанный на триста человек, он позволял расположиться с удобствами.
Мерфи прислал старшего офицера Бронте Оконкво. Это была подтянутая целеустремленная темнокожая девица, в ее взгляде горели недовольство и недоверие. Я догадывалась, что до появления Кинжального флота она усердно делала карьеру, и теперь ей нелегко было перестроиться. Когда все становится с ног на голову, труднее всего приходится тем, кто до мелочей продумал свою жизнь.
Рили Эддисон тоже присутствовала лично вместе с экипажами «Северянина» и «Безудержного любопытства». Капитаны этих судов остались на мостиках и предстали перед нами в виде голубоватых голограмм.
Я вышла вперед. На экране за моей спиной отображалась компьютерная модель Интрузии. Спиральные рукава люминесцентного газа обтекали ее неровные, вечно меняющиеся края. В центре лежал разрыв ткани вселенной, дыра, сквозь которую виднелся искаженный, эфирный свет немыслимых звезд.
– Что представляет собой Интрузия, точно неизвестно, – начала я. – А знаем мы только, что, во-первых, очажники пять тысяч лет назад использовали ее для бегства из этой области пространства… – Я выдержала паузу, обводя взглядом усталые лица присутствующих – людей, ставших свидетелями зверского расчленения межзвездной цивилизации и ждущих сейчас от меня хоть капли надежды. – И во-вторых, что какие-то свойства Интрузии вынуждают и Мраморную армаду, и тех драконов из гипера обходить ее за сто верст.
Бронте Оконкво сморщилась, словно ей в нос ударил неприятный запах.
– Место, где спрятаться, – подытожила она. – Это и есть ваш великий план?
– Это не все.
Я не сдержала раздражения. В своей отутюженной форме, с вечной презрительной миной Оконкво воплощала все, от чего я бежала в Дом Возврата.
– Хорошо, если так, – буркнула она.
Рили Эддисон, учуяв напряжение, подняла руку и сказала:
– Множественность Рас велика. Разве мы не могли бы укрыться на территории одной из ее цивилизаций?
– Могли бы. Но я хочу не просто укрыться. Я хочу выяснить, чем Интрузия пугает белые корабли и драконов-чистильщиков, и узнать, нельзя ли использовать это в свою пользу.
Оконкво подперла подбородок ладонью.
– То есть превратить ее в оружие?
– Да, если это возможно.
Она одобрительно кивнула:
– Вот это уже похоже на дело.
– Рада, что вы согласны.
Она скривила губы.
– Не слишком заноситесь, коммодор. Я еще не уверена, что вы вправе возглавить эту экспедицию.
– Да неужели? – Я стянула и положила на кафедру бейсболку. – Тогда позвольте напомнить, что в моем распоряжении два «хищника» и неограниченный запас топлива. А у вас один «геккон» и шило в заднице.
В зале стало тихо. Даже Мерфи не решился вмешаться. Штатские неловко ерзали. Шульц улыбался.
Взглядом Оконкво можно было заморозить вакуум. Будь при ней личное оружие, подозреваю, она, не задумываясь, пустила бы его в ход. Но ответить она не успела: аватары «Злой Собаки» и «Грешника» разом напряглись. Долю секунды спустя настороженно застыла и «Мантикора».
– В систему входят пять кинжалов, – сообщила «Собака».
– Расчетное время?
– Сближение через четыре минуты.
– Проклятье! – Я схватила и нахлобучила на голову кепку. – Что у нас с горючим?
– Гражданские корабли заправлены полностью. «Грешник» и «Мантикора» в ожидании дозаправки.
Я бросила взгляд на Мерфи:
– Для прыжка у вас хватит?
– Хватит для боя.
– У вас нет шансов.
– Тем не менее. – Он выпрямился. – Наш долг ясен. Прикрывать отступление гражданских.
– Их пятеро, – покачала головой я. – В одиночку вам не выстоять.
– И не придется. – Шульц потирал себе загривок. – Я буду с ними.
– Нет! – сорвалась с места Рили Эддисон.
Шульц с болью взглянул на нее и сказал:
– Прости, другого выхода нет. У нас тоже не хватает горючего. Останемся и сделаем, что сумеем.
Эддисон потянулась к нему, но ее рука прошла голограмму насквозь.
– Извини, – повторил он. – Но дальше я не побегу. Люси высылаю к вам в челноке. Позаботься о ней за меня.
– Нет!
«Злая Собака» активировала предупреждение о перегрузке.
– Сближение через три минуты. С головного корабля сообщение.
– Выведи на экран, – сказала я.
– Есть.
Главный экран мигнул и ожил, показав лицо женщины средних лет с короткой стрижкой и сединой на висках.
– Судак, – узнала я.
– Приветствую, капитан.
В ее голосе еще сохранилась лирическая певучесть. Я вспомнила, что ее поэтические выступления транслировали после войны по всей Общности – пока не распознали в ней Аннелиду Дил, убийцу Пелапатарна.
– Полагаю, вы явились требовать сдачи?
– Боюсь, на этот раз нет. – Она улыбнулась с наигранным сожалением. – Нам известно, что вы направляетесь к Интрузии, а этого мы допустить не можем.
Я, не давая себя запугать, посмотрела ей в глаза.
– А, так вас это беспокоит…
Судак шевельнулась в кресле.
– Бога ради, с чего бы мне беспокоиться? У меня огромное преимущество в численности и вооружении. Никакие ваши действия не угрожают нашим целям.
– Вас тревожит, как бы мы не добрались до Интрузии. Боитесь того, что мы можем там найти.
– Не смешите меня!
– Нет, разве я не права? – Я погрозила экрану пальцем. – Ваши белые корабли не желают, чтобы мы узнали, что сталось с их хозяевами.
– Вы сами не понимаете, о чем говорите.
– Разве?
У Судак вспыхнули щеки.
– Мне доставит удовольствие вас убить.
– Сперва поймайте.
Я чиркнула себя пальцем по горлу, и «Злая Собака» оборвала связь.
Оконкво схватила меня за руку.
– Мне надо вернуться на свой корабль.
Ее пальцы больно сжимали мне локоть.
– Нет времени.
– Но…
Я толкнула ее в кресло.
– Всем пристегнуться.
– Сорок пять секунд, – доложила «Злая Собака». – Челнок с Люси на борту.
Палуба под нами задрожала: включились главные двигатели «Собаки». Ее аватара смотрела на меня, ожидая приказа к бегству. Краем глаза я поймала устремленные на меня взгляды Эддисон, Шульца и Мерфи и прокашлялась, прочищая горло.
– Забери нас отсюда.
20Злая Собака
Пять кораблей-кинжалов выпали из высших измерений всего в пятидесяти километрах от нашего маленького конвоя. Спикировали, как ястребы на голубиную стаю. Я уже ускорялась в противоположном направлении, и Северянин с Безудержным Любопытством торопились за мной. Грешник с Мантикорой развернулись навстречу угрозе, заслонили гражданские корабли от налетающей бури. Из их пусковых установок пошли торпеды. Дали залп оборонительные батареи с вольфрамовыми ядрами. В темноте заискрили энергетические лучи.
За пару оставшихся секунд я приняла передачу от Грешника.
Мы встретились в виртуале. В парижском кафе, полном голосов, и пара, и звона посуды. Он явился в своем черном одеянии, из которого торчали костлявые запястья, а глаза переливались мятущимся светом космической туманности. Осталась всего секунда, но он установил скорость симуляции, которая позволяла нам за это время провести здесь около часа.
– Полагаю, надо прощаться, – сказал он, садясь за угловой столик.
У меня не нашлось ответа. Мы с ним вместе прошли войну и уже теряли родных, но тогда это ощущалось по-другому. Может, потому, что он был последним из семьи. Или я изменилась. Так или иначе, неизбежная утрата отзывалась почти физической болью. Будь у меня сердце, оно бы сейчас разрывалось.
Я села напротив.
– Наверное, так.
Посетители кафе были тенями, фигурами, слепленными из дыма. Только мы обладали подобием телесности. Грешник постучал по столику тонким пальцем.
– Я просто хотел бы высказать, как я жалею обо всем, что было между нами.
– Не думай об этом, – отмахнулась я от извинений.
Он был со мной всегда. Нас вывели и обучили в одной детской. Мы вместе летали, сражались бок о бок с братьями и сестрами. Собачьи ДНК нашей конструкции усилили нашу верность друг другу, связали нас в стаю. А он был вожаком этой стаи. Он был мне вождем и братом без малого пятнадцать лет моего существования, и оттого, что он вел меня в огонь и бойню, как и от его предательства в Галерее, мои чувства к нему не ослабли.
– И еще я хотел тебя поблагодарить, – сказал он.
– За что?
Он расправил плащ на тощей груди.
– За то, что не отвергла меня. За то, что дала шанс умереть с честью.
Я закусила губу. Мне хотелось врезать по столу. Но я видела, как искренне он говорит. До того как Мраморная армада обратилась против нас, его ждала позорная отставка. Трибунал поместил бы его сознание в виртуальную тюрьму и навсегда лишил бы права летать. Его имя вычистили бы из всех отчетов, его деяния были бы забыты, его память проклята. А теперь, среди обломков Общности, он обрел новую цель и новую надежду. Вместо бесчестья и бездействия – любимые им звезды и исполнение того, к чему он был предназначен, – и еще спасение жизней.