– Я очень рада за тебя. – И это действительно было так. Я говорила искренне, разделяя с ним его чувства и предвкушение. – Буду держать кулачки, чтобы погода была хорошая…
Посмотрела в окно. Сыпал сильный снег, с неба быстро падали воздушные белые хлопья. Вот уж что-что, а наколдовать хорошую погоду я не могла. Да и нельзя мне теперь это делать, нужно держать себя в руках.
– Это опасно – восхождение зимой? – спросила я.
– Любое восхождение опасно.
– Мы сможем созваниваться?
– Не всегда. Там связь может быть только в лагере, и то не факт.
Хоть сама езжай с ним, чтобы не забыл. А уеду – забудут те, кто тут останется.
Оставшиеся до отъезда дни я проводила с Тимуром. Ночевала у него, после университета сразу ехала к нему и ждала с работы, как примерная жена.
Как только я слышала в замке повороты ключа, сразу неслась в прихожую встречать. Несколько мгновений в его глазах читалось замешательство, а после я различала едва слышное: «А, это ты». За день он забывал меня. Но стоит отметить, что времени на то, чтобы меня узнать вечером, ему требовалось очень мало. Буквально секунды.
Как мы с Мариной и предполагали, частота общения и близость сказывались положительно. Чем ближе и чаще, тем легче потом вспоминал.
Но этих четырех дней до отъезда было так мало!
Утром на пятый день Тимур уехал в аэропорт. Мне оставалось только смириться с тем, что, когда он вернется, мне как-то придется объяснять, кто я и почему он меня не помнит. Нам предстояло почти три недели общаться только через сообщения. Когда в лагере будет связь, он мне напишет или ответит. Я решила, что это мне только на руку. Избавит от того, чтобы в ответ на мой звонок услышать любимый голос, произносящий: «Это кто?»
Только перестав пользоваться Силой, я поняла, как часто ею пользовалась.
С тех пор как дала себе обещание не прибегать к ней, держалась. Руки зудели, чесались, но я терпела. Теперь приходилось честно стоять все очереди, в автобусе ездила как раньше. На экзаменах не требовала от одногрупников пропустить меня в первой пятерке. Родителей не трогала.
Зуд, который прежде беспокоил только руку, начал перетекать в пальцы. Подушечки становились будто горячее. В такие моменты я ощущала очень сильное желание использовать Силу.
А мое настроение в эти дни оставляло желать лучшего. После того как Тимур уехал, я много времени проводила у Артема с Олей в гостях. В непростой период мне нужен был близкий человек рядом, и я ходила по вечерам к нему. Брат меня еле терпел с моими вспышками то радости, то гнева. Подозреваю, что Оля меня вообще боялась и сбегала в кухню, а Тема из-за этого на меня рычал и говорил, что завтра не пустит.
– Темочка, ну прости. Мне просто тяжело без Тимура, – валила я на него все свои беды.
– Идем, я тебя отвезу! – он закатывал глаза и выпроваживал меня в прихожую. – Скорее бы он уже вернулся.
– А может, она беременна? – как-то раз донесся Олин голос с кухни, и мы с братом застыли, глядя друг на друга.
– Нет, – твердо заявила я.
Я-то знала причину своих перепадов настроения, но как от нее избавиться, пока не придумала. По ночам плакала от безысходности, ведь с каждым днем приближался день возвращения Тимура. И мне бы радоваться, но я так и не придумала, как закончить игру и что сделать, чтобы он меня не забыл.
Новый год традиционно встречали в Серебряном Бору у дяди.
Со свадьбы прошел почти месяц, с тех пор я его не видела, как и остальных родственников. Теперь опасалась, как себя проявит мое проклятье. Я пыталась отказаться от поездки, но кто ж меня послушает… Я подневольный член семьи, не имеющий права голоса, особенно после случая с мамой. Я молча собралась, не желая добавлять в копилку очередную ссору с папой, да и маму не хотелось расстраивать.
Артем подвез нас к высоким воротам и помог маме выйти из машины. Папа направился к калитке, нажал кнопку звонка. Дверь открылась, пропуская нас. Мы прошли по широкой дорожке к дому. Я шла самой последней.
В просторной светлой прихожей родители громко и радостно поздоровались с родственниками, обнялись. Артем пожал дяде руку. Он только нас подвез и собирался домой.
– А ты чего без молодой жены?
– Она дома ждет.
– Ладно, понимаю, – дядя Толя похлопал Артема по плечу. – Лети к своей ненаглядной.
Мама потянулась к Теме, целуя на прощание. Брат повернулся к двери и заметил меня:
– А ты чего не проходишь?
Я замялась, не зная, что сказать. Родственники-то на меня внимания не обратили.
– О, Юлиана! А я тебя и не заметил сразу! Ты чего прячешься? – встрепенулся дядя Толя и взглянул на меня.
Узнали. Хотя нет, в этот раз было нечто другое. Они не видели во мне незнакомого человека – они меня не видели… совсем, будто я превратилась в пустое место.
От ужаса происходящего я бросила нервный взгляд на Артема и с трудом проглотила ком в горле. Натянула на лицо неискреннюю улыбку и пожала плечами, судорожно подсчитывая, сколько дней мы в разлуке с Тимуром и сколько еще не увидимся.
Я прошла за всеми в гостиную и села за стол, продолжая засыпать себя вопросами. Заметит ли он меня, когда вернется? Вспомнит ли?
– Как дела в университете? Сессию сдала? – дядя прервал мои мысли, и я попыталась включиться в разговор.
– Да, – кивнула я для убедительности. – Долгов нет.
– Машка тоже! Все, наши девочки – выпускницы! – обратился он уже к моим родителям.
– Дядь Толь, ты уже нашел квартиру в Москве? – поинтересовалась я.
– Квартиру? А, да, мы же договаривались. Еще есть время, найдем. Не переживай.
– А меня Женька пристроил к себе в «Синтекс Групп», – елейным голосом произнесла Маша, – и жить я буду в Новосибирске у Жени. Удобно.
Что? Я из кожи вон лезла, чтобы попасть в компанию. А тут так просто – раз, и «Женька пристроил к себе». Так и хотелось по-детски скорчить гримасу и передразнить эту выскочку. Ох как мне захотелось приструнить сестру!
Маша сидела и смотрела на меня свысока, как царица.
Зуд пробежал по руке, в пальцах начал скапливаться жар. Стиснула крепче вилку, пытаясь контролировать эмоции, но это было сильнее меня. Сила была мощной, и я не смогла ее сдержать. Встала, подошла к Маше и коснулась ее плеча. Девушка испугалась, дернулась, но я только крепче ее ухватила.
– Новосибирск – прекрасный город, но у меня стажировка в Москве, – напомнила я ей. – И это же так легко, когда за тебя попросили, правда? А ты откажись и найди работу сама, – слова вырвались вместе с Силой.
Наверное, если бы я смотрела сейчас в зеркало, то увидела бы, как в глазах забесновалась Тьма. Я ощутила ее внутри себя: она захлестнула меня, растекаясь по венам. И мне сразу стало легче. Все скопившееся напряжение ушло, и я расслабилась. Мне хорошо. Все идеально!
Маша посмотрела со страхом в мои глаза, будто видела там мою Тьму. А я зашептала дальше:
– А вообще, дорогая сестра, ты бы уже перестала разевать рот на меня. Веди себя достойно и с уважением ко мне. Ты не школьница, чтобы сравнивать, у кого рюкзак розовее или стразы ярче блестят.
Развернулась и вышла из комнаты, выдыхая на ходу. Встряхнула рукой и потерла кончики пальцев. Сила угомонилась и больше не жгла. До меня еще доносились возмущенные вздохи родительниц, пока я не скрылась в ванной.
С удовольствием уехала бы, не было никакого желания находиться в компании родственников. Но из поселка в новогоднюю ночь не выбраться. Пришлось вернуться за стол. Папа удостоил меня фирменным суровым взглядом, обещающим потом применение мер за мой поступок. Раньше бы я сжалась и начала мысленно готовиться к ссоре, но в этот раз мне было все равно, потому что Сила нашла выход и подарила спокойствие.
Дядя предпочел сделать вид, что «милые бранятся, только тешатся», и пригласил на разговор в кабинет. Выходя, поймала недобрые взгляды двоюродных, но мне было все равно. Равнодушно отвернулась и последовала за дядей.
Он разместился в кресле с бокалом, я на диване рядом.
– Юлиана… – Он приложил палец к губам и задумался, глядя на крепкий напиток. А потом перевел на меня строгий взгляд: – Значит, так, в Москве выполнишь одно задание: ты должна узнать все о новом производстве. По моим каналам данные расходятся. Видимо, сам Дорохин воду мутит. Разузнаешь, что за цех, где он будет, что именно собираются производить и в каких объемах. Доложишь мне лично. Не через Женю, а лично. Поняла меня? – его поза была расслабленной, но его требовательный взгляд я не смогла выдержать. Опустила глаза.
– Докладывать? Ты хочешь, чтобы я на тебя шпионила?
– Все правильно. Мне его цех как кость в горле. Откусят лакомый кусок, как пить дать, клиенты уйдут.
Соглашаться не хотелось, но я медленно кивнула, еще не до конца понимая всю серьезность его просьбы. Мне пришлось не по вкусу то, что дядя пытался мною манипулировать.
И он тоже это понял.
– А Женя не может узнать?
– А вот это тоже мне ты расскажешь. Похоже, мой сын решил под меня копать. Хрен с ним, владельцы складов молчат, клиенты молчат, они могут и не знать! Но я сомневаюсь, что он ничего не знал об этом… – Дядя хотел продолжить свои размышления, но решил оставить при себе все подозрения относительно сына.
А я сидела шокированная. Он это серьезно? Хотя зачем Жене надо было вводить в заблуждение меня и отца? Мне дать неверную информацию, чтобы я завалила отбор на стажировку. Отцу, чтобы… оттяпать его бизнес с помощью Дорохина?
Шумно втянула воздух. Ну и семейка у нас. Огляделась, не зная, что сказать.
– Я помогал тебе все эти годы, деточка. Теперь настала твоя очередь помогать мне. Ты же хочешь на стажировку?
– Да, – тихо произнесла и опустила голову, понимая, чего он от меня добивается.
– Ты просила меня, чтобы я снял тебе квартиру?
– Да.
– Так что, мы договорились?
– Поняла: сделка, – выдохнула я.
– Именно, – согласился дядя, – в нашем сложном мире нужно уметь выживать. Выживает сильнейший. Ты согласна?