– Здесь всегда так? – задумчиво спрашиваю я, пытаясь наколоть на вилку один особенно непослушный кусочек какого-то зеленого фрукта.
– Что именно ты имеешь в виду?
Марви спокойно скрещивает руки перед собой на столе.
– Что нет общих разговоров за ужином, – уточняю я.
– Нет. Сейчас так было из-за тебя.
– Из-за меня? – Я смотрю на него с удивлением.
– Да, они, наверное, слегка нервничали и не знали, о чем тебя можно или нельзя спрашивать, поэтому немного поговорили между собой и быстро ушли. Как правило, такие вечера проходят иначе: мы мирно разговариваем до тех пор, пока не возникает острая тема. А потом мы часами ее обсуждаем и спорим, откупориваются бутылки, наши дискуссии могут длиться очень долго. Обычно до поздней ночи.
– Бутылки? Ангелы употребляют алкоголь? Разве вы не можете свалиться с неба в полете, если напьетесь?
Он смеется хрипловатым низким смехом. И этот смех кажется мне более знакомым, чем должно быть. Ведь у Лирана наверняка были веские причины стереть мои воспоминания.
В глубине души я себя ругаю. Я действительно такая? Вернее… я по-прежнему такая? Настолько покорная?
– Мы почти не летаем. – Он говорит так, будто это причиняет ему боль.
– Почему? И где, собственно, ваши… крылья?
– Их не видно. Тебе… не видно.
– Мне? – переспрашиваю я, но тут же понимаю почему.
Не видно, потому что я демон.
На сердце у меня становится тяжело.
– Мы можем сделать их видимыми. В том числе и для героев. Но это требует затрат энергии. Я показывал их тебе пару раз.
Я прикусываю нижнюю губу, потому что знаю, что он говорит правду. Когда он впервые перенес меня к себе из княжества Высокомерия, я их видела.
– Вы не показываете их нам из опасений? – уточняю я.
– Прежде всего мы опасаемся созданий подземного мира. Не именно героев. Но, к сожалению, в героях тоже есть демоническая кровь.
– К сожалению… – повторяю я устало.
– Да, к сожалению. Но тебе я показал свои крылья, не сомневаясь, Навиен. Я тебе доверяю.
Чувство вины. Оно снова возникает. И еще какое-то смутное воспоминание. Оно имеет какое-то отношение к его перьям.
– Если хочешь, я покажу тебе замок, а завтра, как только станет светло, уже весь город.
– А почему в мире света не всегда светло?
Он улыбается:
– Потому что мы находимся на земле, а не на небесах. Это царство ничем не отличается от Джараская. За исключением того, что оно было построено с помощью магии света, а Джараскай, за исключением княжества Истины, был создан темной магией.
– Но зачем вы пришли сюда? Спустились на землю, когда у вас было все небо?
Я продолжаю есть, хотя уже давно сыта. В глубине души я чувствую, что сейчас говорю будто чужими устами. Словно все эти вопросы задаю не я. И это меня смущает.
– Разве тебе не известна эта история? После всех апокрифов, которые ты прочитала? – Он устало улыбается и встает, чтобы подбросить в камин полено.
– Я хочу услышать ее от тебя, – честно говорю я, откидываясь на спинку стула.
Марви не возвращается за стол. Он опирается рукой о каминную полку и, похоже, погружается в воспоминания.
– Когда Бог изгнал моего отца из Царства Небесного, Он не просто отправил его на землю. Он создал подземный мир и сделал его там правителем. Рядом с Люцифером было еще шесть князей, и каждый из них олицетворял один из семи смертных грехов. – Он ненадолго замолкает. – Я не знаю, как там было в то время, но последние две тысячи лет это было жестоко. Не сравнить с тем, что происходило в княжествах. Смертные грехи в аду совершаются действительно грубо.
По руке у него будто проходит судорога, и я только сейчас понимаю, насколько ужасным для него было то время в подземном мире. С другой стороны, как я себе это представляла? Что все ангелы просто прятались в какой-нибудь пещере и рассказывали друг другу истории? Нет. Ведь тогда на землю смогли прийти только князья, не все обитатели подземного мира.
– Вместе с другими князьями и благодаря оставшейся у него светлой магии Люциферу удалось добраться до земли и начать войну с миром света. Она длилась несколько веков. Уже тогда я боролся с ним вместе со своими товарищами. Эспом, Аро, Серрой и Микаэлем.
– Микаэль – это Михаил, архангел, не так ли? То есть твой дядя?
– Да. Помимо Габриэля, Рафаэля и Уриэля, Микаэль также был одним из архангелов. Когда его братья были убиты, он сражался вместе с серафимами. Вместе с ним сражалась и Серра, которую я тоже знал с детства. Но у нас было мало шансов.
Он делает глубокий вдох и выдох.
– Под конец на земле оставались только мы с Серрой. Остальные были побеждены и оказались заключены в подземном мире. В аду. У нас с Серрой очень мощные способности. Никто не знает, но Серра – дочь Рафаэля. Как первенцы архангелов, мы обладаем теми же способностями, что и они.
У меня перехватывает дыхание. Я почти жалею, что он мне все это рассказал.
– Я уговорил Серру потратить последние силы, чтобы связать наше освобождение с демоном, который еще даже не родился. Для этого нужно было создать княжество Истины. Оно могло бы сдерживать действия других княжеств.
– Этот демон – я? – спрашиваю я дрожащим голосом.
Он смотрит на меня. Пристально и с таким теплом. У меня в шее начинает покалывать. Затем он кивает.
– Ты две тысячи лет назад знал, что я должна родиться?
Родившийся первым второго спасет.
Их души едины, их боль не убьет.
Смерть будет искать тебя, но не найдет.
Правление света тебя уже ждет.
Он подходит ближе:
– Это мое. Я написал это. Апокриф, который ты, как герой, оказалась способна прочитать, – это писание ангела.
– Апокриф, который я прочитала, был твоим?
– Да, и это я тогда велел тебе не произносить эти слова вслух.
– Ты? – ошеломленно спрашиваю я. – Я помню, как думала, что это апокриф со мной говорит. Но как это все оказалось возможно?
– Я почувствовал это… когда ты взяла в руки книгу. Я чувствовал тебя. Знал с самого твоего рождения, что ты наконец-то появилась. Тогда я понял, что твой свет загорится и ты нас освободишь. Этот чокнутый аббат не должен был это узнать.
У меня в памяти быстро проносятся картинки. Образ аббата Режана, сидящего, истекающего кровью, прикованного к стулу. Рядом с ним Марви.
– Что означает это пророчество? – спрашиваю я.
Это странно, но я знаю: он ответит мне честно. Иначе и быть не может. Больше никто и никогда не скажет мне всей правды.
– А сама ты что думаешь? – отвечает он, подходит и садится у моих ног. Касается моих колен и смотрит этими зелеными глазами цвета мха, будто способен заглянуть мне глубоко в душу.
– Что я родилась первой. Перед Ави. И искупила грех Калеба, который родился после меня. А что с душами… я не знаю. Может быть, это потому, что наши с Ави души были связаны?
– Не совсем, – говорит он мягким низким голосом.
– Единство душ – это о нас с тобой, Навиен. Боль, которую ты не чувствовала, была моей болью. Мы с Серрой сделали с помощью нашей магии в том числе и это.
– Что ты имеешь в виду? – Голос у меня дрожит.
Он на мгновение закрывает рот.
– У каждого ангела есть второе «я», двойник в виде другого ангела, изредка человека. Это как твоя вторая сторона, твоя противоположность. Но никогда раньше двойник ангела не был демоном. Только у меня. Это означает, что мы связаны так сильно, что ты можешь меня чувствовать. Однако, будучи демоном, ты бы очень сильно чувствовала мои отрицательные эмоции – мою боль, ненависть и гнев. И поскольку я догадывался, что буду страдать в подземном мире, не хотел и твою жизнь наполнять болью.
Чтобы не думать о том, что мы связаны и что он знает обо мне так давно, я снова начинаю говорить:
– А что значат слова о смерти? Почему она ищет меня и почему она меня не найдет?
Он подносит руку к моей груди. Я чувствую свет и тепло, ему не требуется применять для этого магию.
– Герой Лирана открыл тебе твое истинное предназначение. Оно связано с тем, что темная часть внутри тебя растет. И что война начнется снова. Но если ты победишь свою темную сторону и обратишься к миру света, то будешь править и положишь конец этой войне.
Он недолго колеблется. Мне становится трудно дышать.
– Они стерли у тебя воспоминания об этом, надеясь остановить процесс. Но сердце у тебя знает правду. И я уверен: ты тоже чувствуешь, что стало темнее. Однако они не знают, что это было всего лишь одно из возможных пророчеств, которое я записал, чтобы было проще тебя найти.
– То есть это ты натравил их на меня.
– Я бы не утверждал так однозначно, – фыркает он с озорной усмешкой. – Проблема этого пророчества о тебе как о предвестнице Апокалипсиса в том, что оно противоречит тому, что ты будешь править в стране света. При этом я чувствую, как внутри тебя растет темнота.
Я с трудом сглатываю.
– Каково мое истинное предназначение, Марви? – решаюсь я спросить очень тихо охрипшим голосом, не уверенная, что хочу услышать ответ.
Марви закрывает глаза.
– Ты предвестница.
Это я уже когда-то слышала. И сержусь, что так много оказалось стерто из моей памяти.
– Что? – уточняю я, потому что знаю, кто такие предвестники.
Семь бедствий – предвестники конца времен. Апокалипсиса. Поэтому я уверена, что это вряд ли что-то хорошее.
– Конца царства света и победы подземного мира. Согласно этому пророчеству. А то пророчество, где ты выбираешь свет, а не тьму, говорит об обратном.
– Что?
Меня охватывает дрожь. Я замираю и смотрю на него. Конечно, я хочу помочь Лирану найти путь в мир света. Но при этом я не хочу, чтобы все здесь погибли или потеряли свою силу. Я не хочу, чтобы что-то случилось с Марви или Серрой, и самое главное – я не хочу, чтобы сюда пришли те, кто все еще обитает в подземном мире.
Темные тени текут у меня по венам прямо в сердце, и в нем опять становится немного темнее. Но это не я. Не я.