Это действительно правда. Они поднимут сюда преисподнюю. Они превратят эту землю в ад. А светлый мир не сможет продолжать существовать. Я молюсь, чтобы Марви не позволил себя остановить и привел Филиппа в княжество Истины, чтобы он принес свою клятву там, в склепе. Он должен стать князем. Может быть, тогда у этого мира появится шанс, когда преисподняя поднимется. Когда ангелы отсюда исчезнут. Когда исчезнет Марви.
Я рыдаю, и мне плевать, что все это видят.
– Я просто всегда хотел, чтобы ты могла использовать все свои силы, – объясняет Лиран, обращаясь ко мне почти ласково. Словно он и правда верит в то, что говорит. Будто его план не был всегда безумным.
Я вздрагиваю от оглушительного рева. Но он раздается не здесь, а у меня внутри. Марви. Я чувствую его. Его гнев способен разрушить миры. Но при этом я ощущаю, что он далеко. Это означает, что он привел Филиппа в княжество Истины, как мы и договаривались. Но то, что меня там нет и Лиран на нас напал, а я торчу здесь вместе с ним в этом несчастном лесу, ясно показывает, что будущее уже изменилось.
– Должен признаться, я удивлен, что Лирану снова удалось осуществить свой план. Или продолжить его осуществлять, – начинает Люцифер, как будто хочет рассказать мне чудесную историю о том, как получилось, что я стою здесь, перед ними. На одной ноге, которая сейчас болит почти так же, как и другая, раненная стрелой. Однако я терплю и остаюсь на месте.
– Хотя нет. Это ведь ты позволила ему продолжать добиваться своего.
Я молчу. Ни я, ни Лиран не хотим доставлять ему удовольствия спрашивать, что он имеет в виду. Я перевожу взгляд с Лирана на Люцифера. Они чертовски похожи друг на друга. Удивительно, как я могла когда-то воспринимать Лирана как доброго и любящего, а Люцифера – как ангела, Несущего свет.
– Ты не видела самых очевидных вещей. Например, роли Тарона. Лиран убил его не ради тебя, а только чтобы получить якоря, которые Тарон уже собрал. Ты была слепа и не замечала ничего в его дворце, да?
Я задумчиво прищуриваюсь. На что я должна была обратить внимание? Я тогда ни о чем не знала.
Вместо того чтобы продолжать слушать этого монстра, я обращаюсь к «меньшему злу» и пытаюсь вытянуть из него правду.
– А как насчет сил, которые ты хотел пробудить во мне, Лиран? Ты ведь хотел, чтобы я их в себе нашла? Теперь это не имеет значения?
– Я по-прежнему этого хочу. Мы будем жить свободно.
– И что вы собираетесь со мной сделать?
Я снова пытаюсь пошевелиться. Но меня крепко держат невидимые цепи.
Ко мне взывает душа Марви. Он ищет меня. И теперь он ближе, чем раньше. Неужели он уже установил, где мы находимся?
– Ты – якорь. Итак, ты поможешь нам выбраться из преисподней. Героям суждено править, Навиен. И демонам тоже. Вы станете выше всех. И ты одна из них.
На сердце у меня тяжесть.
– Никому не суждено править, Лиран.
Я смотрю на него. Стараюсь заглянуть ему глубоко в душу. Так же как я пыталась сделать это раньше. Но это бесполезно. Потому что я понимаю, что мне так и не удалось увидеть его истинную сущность. Я перевожу взгляд на Миела: я уверена, что хоть какая-то истинная его часть мне известна. Но он стоит опустив глаза. Наверное, думает, что, устроив все это, он меня спасает. Возможно, так и есть. Но предотвратить мою смерть – значит обречь на гибель существующий сейчас мир. А это того не стоит.
В лесу внезапно раздается какой-то шум, и я вижу, как сквозь заросли пробираются две фигуры. Сначала я вижу Аарона, князя Зависти, а затем узнаю Сантоса, в глазах которого неизбывная алчность.
Меня охватывает дрожь, и я молюсь, чтобы Серра не получила серьезных травм и сейчас появилась здесь. Она может им помешать. Потому что, если никто не придет, они действительно призовут преисподнюю на землю.
– Миел, – шепчу я.
Он – моя единственная надежда. Хотя я давно поняла, что Миел не изменит решения.
– Как я рад тебя снова видеть, – звучит голос Сантоса над маленькой поляной.
– Не могу сказать того же, – говорю я, поднимая на него глаза.
– Наш договор в силе, Лиран? – спрашивает Аарон, оглядываясь неуверенно и почти испуганно.
В мягком лунном свете я вижу, как Лиран кивает. Почему так внезапно наступила ночь?
– Я сохраняю за собой княжество Зависти, Сантос – Скупости, и мы с ним делим между собой княжество Истины. Подземный мир и все его демоны не имеют доступа к этим княжествам.
Лиран снова кивает, и я смеюсь. Сначала коротко, а потом не могу удержаться и захожусь безостановочным смехом. Почти истерическим.
То есть Аарон и Сантос как представители Золотого пера поддерживают восстание преисподней. Я продолжаю смеяться. До слез. До болезненных спазмов в животе. Но не могу остановиться.
«Госпожа», – шепчет мне Вьюнок, призывая успокоиться. Но у меня не получается. И их испуганные взгляды тоже не помогают. Неужели я действительно когда-то хотела жить в таком мире и быть любимой?
– Что тут смешного? – шипит Сантос.
Он все еще обижен на меня за то, что я победила его во время того небольшого состязания на озере.
– Что смешного? – фыркаю я. – Вы все. Вы такие смешные.
Теперь я смотрю на них, обвожу каждого взглядом. Я больше не буду молчать. Никогда.
– Ты, Сантос, маленький скупой князек, который презирает все, что не вписывается в твои представления о том, что хорошо и правильно. Тебе плевать на всех людей, даже на своих сестер, которых ты выдаешь замуж за недостойных князей.
Я вспоминаю его сестру и ее несчастный взгляд, когда она сидела рядом со своим женихом, князем Обжорства.
– На людей тебе плевать, демонов ты ненавидишь. И ты стоишь здесь и торгуешься с предводителем демонов и героем Лирана Миелом, как меня использовать, чтобы поднять всех остальных демонов и изгнать ангелов.
Я смеюсь и качаю головой. Хотя на самом деле меня это не забавляет. Мне противно.
– А ты, Аарон, который был для моей сестры всего лишь средством для продвижения Золотого пера. Но кто вы на самом деле? Сборище князей и дворян, которые когда-то владели пером? Вы даже не знали, как с ним обращаться. Однако вы назвали себя в честь него, и теперь объединились с Сантосом. Вы такие жалкие.
– По крайней мере, мы сохраним свою власть, – шипит Сантос.
Я не обращаю на него внимания.
– Ты, Люцифер. Я даже не знаю, почему я тебе доверяла. Все это происходит только из-за тебя. Ты – источник всего зла в мире.
– Ты тоже существуешь благодаря мне, малышка, – говорит он с надменной усмешкой.
У меня руки чешутся наслать на них тени.
«Нет», – предостерегает Вьюнок и сообщает, что мои тени не смогут проникнуть сквозь невидимую стену, отскочат от нее и ударят в меня же, но я уже не могу их контролировать. Я стреляю ими в Люцифера, но, как и предупреждала Вьюнок, они отскакивают от сдерживающей меня силы и устремляются ко мне. Пронзают тело тысячами иголок, и от каждого удара я вздрагиваю. Ноги у меня подкашиваются, и я падаю на колени. Мои тени хотят нападать, а я их не контролирую, и они опять бьют по мне. Снова и снова, пока я не становлюсь слишком слабой и израненной, чтобы дальше их вызывать. Сантос смеется. Но я продолжаю говорить:
– Ты, Миел.
Он смотрит на меня. Этими своими светло-голубыми глазами. Я упрекаю себя за то, что не узнала его раньше. Не поняла, что это он был тем человеком во дворце Истины, который дал служанке флакон с ядом. Хотя что бы это изменило? Тогда я так сильно хотела хоть кому-то доверять, что, вероятно, смирилась бы с этим.
– Получается, что ты по-прежнему просто часть Лирана, если сейчас будешь делать то, что он хочет.
– Я тоже этого хочу, Навиен. Я хочу, чтобы ты осталась жива.
– Я не собираюсь жить, Миел. Если здесь все погрузится во тьму. Во мне есть свет. Светлой магии больше нет. Но свет все-таки есть. И я действительно не захочу жить, если его больше со мной не будет.
Я чувствую это глубоко внутри. Может быть, это звучит наивно или театрально. Но я знаю, что без этих остатков света я не смогу быть собой. Или не захочу.
– И ты! – Я буквально выплевываю слова под ноги Лирану, повернувшись к нему.
Он вздергивает подбородок.
– Ты совсем не тот, кем я тебя считала. Но не потому, что я ошибалась, а потому, что ты себя потерял. Ты стал жертвой своего смертного греха. Ты высокомерен и надменен. Ты думаешь, что только твой путь правильный, и слишком горд, чтобы осознать, что все не так, как ты себе представляешь. Что ты просто червяк, как и все они здесь. Что никто из вас больше не сможет претендовать на княжество. – Я смеюсь. – Или вы действительно думаете, что чудовищные могущественные создания из преисподней прислушаются к каким-то князьям, которые хотя и являются потомками князей подземного мира, но не несут в себе ни капли демонической крови?
Я обращаюсь к Аарону и Сантосу:
– Вы действительно думаете, что сможете выжить в мире, где изменятся правила? В котором власть будет у нас, а вы… – Я щелкаю пальцами. – Вы можете исчезнуть в мгновение ока, потому что вы просто бесполезны?
Аарон прищуривается. Мои слова вызывают в нем подозрение и страх. Хорошо. Но что этот хилый князек способен противопоставить остальным?
Я снова что-то чувствую. Ищу связь с Марви. Он где-то рядом. Почти здесь.
– Вы жалкие, – пытаюсь я дальше их отвлекать, но тут Люцифер выходит вперед и поднимает руку.
– Закончим это. – Он выглядит почти скучающим. – Где твои герои?
Лиран поднимает руку, и из зарослей выходят Арк, Ларо, Аметист и Джиа.
Я ищу взглядом Арка. Но он не смотрит на меня. Он единственный, к кому я могла бы сейчас обратиться. Он не такой, как Лиран. Но он ему верен. Может быть, даже более верен, чем я была верна Авиелл. Грудь пронзает короткая боль, когда я вспоминаю ее смерть. От моей руки.
– Сейчас мы в полном составе.
Люцифер выходит вперед, герои и Миел тоже.
– Не делайте этого, – умоляю я, когда они образуют круг вокруг меня.