Так мы сидели друг против друга теплым сентябрьским днем, когда, казалось, лето еще не торопилось уходить. Мы вспоминали о многих делах и событиях, двое пожилых людей, которые более тридцати лет были связаны дружбой и общностью творческого груда для нашей родной советской литературы.
Вдруг Юрий Николаевич среди разговора с улыбкой заметил:
— Ты так о чем-то задумалась, что будто и не слышишь ничего.
— Ну что ты, все отлично слышу, — ответила я.
Но ведь его же, Юрия Николаевича, книга «Современники» навеяла столько воспоминаний, что — не скрою — в них присутствует и какая-то доля грусти: чем больше воспоминаний, тем ощутимее старость.
— Зато настоящая дружба не старится, — сказал он, и я согласилась с этой простой и ясной истиной: да, настоящая дружба не старится.
Это была наша последняя встреча: Юрия Либединского не стало…
Мне случалось иногда слышать мнение, что в воспоминаниях о человеке, которого мы знали много лет, должна быть показана чуть ли не вся его жизнь. Таких воспоминаний, я убеждена, просто не бывает. Есть в человеческой жизни такие события, явления и черты его частной, личной, семейной жизни, которые сохраняются в разных материалах, документах или просто в памяти кровно или сердечно близких ему людей. Им дороги именно эти воспоминания…
Современникам же интересно и важно помнить о человеке то, о чем бессмертный наш Пушкин сказал: «Часть моя большая» — то есть его труд, творчество, его участие в огромном всенародном труде.
1961