Такого рода тексты с легкостью убеждают Светлан, что их имя — это имя высокой смысловой и поэтической насыщенности. Следуя приведенным описаниям, читательницы неизбежно пытаются отождествить себя с предложенным образом. Мне не раз случалось слышать от девушек Светлан мнения об этих очерках: они бывали «просто поражены», настолько схожим оказывался их собственный характер с представленным описанием.
Комплиментарность в адрес имени и в адрес его носительниц — столь же необходимая составляющая этих очерков, как и поздравительных стихотворений, которые в настоящее время обильно поставляются массовыми изданиями (печатными или интернетными):
Светлана — милая душа,
Ты даже в имени светла!
В нем столько трепета, тепла,
Да и сама всем хороша!
Легка в общении, проста,
Но и с веселым озорством,
Стремишься сделать все с умом.
И потому средь нас — звезда! [390]
Вместо заключения«Неспроста я тебя назвала этим именем светлым — Светлана»
Возникнув как литературное (искусственное) имя и утвердившись в российском культурном сознании благодаря балладе Жуковского, имя Светлана, как мы видели, получило широкий отклик в литературе, в искусстве и в жизни. Несмотря на его отсутствие в православных святцах, оно уже в начале XX века стало использоваться как личное имя, функционируя в качестве имени бытового, которое новорожденные получали в дополнение к крестильному. Послереволюционные антропонимические процессы и значительное ослабление традиции называть ребенка по святцам привели к существенному расширению использования имени Светлана, а его удачная морфологическая модель, его лексическая основа и богатство культурных коннотаций сделали это имя привлекательным в образованных кругах общества.
Еще более мощным толчком к росту популярности имени Светлана в Советской России стало наречение им дочери Сталина. Превратившись в одно из самых престижных имен конца 1930‐х годов, это имя стремительно набирало силу и к середине ХХ века уверенно вошло в группу имен-лидеров, после чего, в соответствии с законами антропонимических колебаний, постепенно стало уходить на периферию, утрачивая связь с той культурной традицией, которая его породила. Этот процесс указывает на текучесть общественных представлений об образе того или иного имени. Для того, чтобы вновь стать популярным, имени Светлана необходимо либо приобрести новые положительные культурные коннотации, либо обновить старые. Как пишет А. Я. Шайкевич, «падение популярности распространяется вниз, пока имя не станет редким. После прошествия какого-то срока оно имеет шансы снова возродиться в высшей группе» [360, 272]. Мне думается, что такие шансы у имени Светлана есть. Нынешняя действительность дает основания предположить, что в ближайшее время в его судьбе ожидаются перемены.
Во-первых, в последние два десятилетия баллада Жуковского «Светлана» после долгого перерыва вновь оказалась включенной в качестве обязательного произведения в школьные программы по русской литературе, что неизбежно расширило диапазон ее известности и вернуло ей статус хрестоматийного текста, каким она была многие годы до Октябрьской революции.
Во-вторых, имя Светлана в 1943 году было вписано в православные святцы (как вариант Фотины и Фотинии) и тем самым стало крестильным именем. Это произошло в то время, когда захотели креститься родившиеся после революции Светланы [см.: 110, 476]. Правда, следует отметить, что некоторые православные священники до сих пор иногда отказываются крестить девочек Светланами и причащать Светлан, о чем мне не раз говорили информантки. Об актуальности этой проблемы свидетельствуют диспуты в интернете. Приведу один из них: «Светланой не крестят — имя не православное: происхождение славянское, но еще со времен, когда на Руси язычники были. У друзей дочку Светочку когда крестили, так батюшка другим именем ее окрестил (к сожалению, не помню каким)». — «Неправда, вот я тоже Снежана и батюшка при крещении дал мне имя Светлана!!!» — «Где как — иногда и крестят Светланой, а вообще, этого имени в святцах нет. Крестят обычно Фотинией». — «Снежаной тоже нельзя, но Светланы в святцах нет, и крестят их обычно Фотиниями или как-то так. Хотя бывает, что и Светланой крестят, но у нас Фотинию предлагают». Впрочем, некоторые из Светлан и сами предпочитают креститься Фотиниями или Фотинами.
В связи с наблюдающейся в настоящее время тягой в обществе к забытым или полузабытым именам, входящим в православные святцы (таким как Марфа, Фекла, Агафия, Евлампия и прочие подобные), имя Фотиния/Фетинья может еще стать употребительным. Первые признаки этого уже заметны. Так, например, 16 апреля 2004 года в телешоу программы НТВ «Принцип домино», посвященном проблеме влияния луны на поведение людей, принимала участие колдунья по имени Фетинья. Подозреваю, что по рождению эта Фетинья — попросту Светлана, которая, став «профессиональной колдуньей», взяла себе имя-псевдоним, по смыслу совпадающий со своим официальным именем и, главное, вполне подходящий к ее специальности. 23 июля 2004 года одна из телевизионных информационных программ показала богомолку Фотинию, которая с двумя детьми шла поклониться мощам Серафима Саровского. Не исключено, что и она по рождению Светлана. Кстати, в Петербурге именем Фотиния уже названы две парикмахерские. Поскольку в старообрядческих святцах Фотиния, в отличие от святцев православных, не имеет адеквата (Светлана), этим именем до сих пор иногда называют девочек в старообрядческих семьях, наиболее консервативных в аспекте имянаречения. Одна из информанток сообщила мне, что в Гриве (левобережном районе латвийского города Даугавпилса), где сильны старообрядческие традиции, в школах и теперь изредка встречаются девочки Фотинии. Все это, на мой взгляд, свидетельствует о перспективности имени Фотиния как греческого варианта Светланы.
В-третьих, имя Светлана превращается в имя международное. В последние десятилетия оно довольно часто присваивается девочкам с мусульманскими корнями. Так, например, одну из моих студенток (1982 г. рожд.) после долгих домашних дискуссий назвали Светланой, почему-то решив, что это имя лучше других сочетается с отчеством Мустафаевна. Мать-татарка другой Светланы (тоже 1982 г. рожд.), выбирая между двумя именами (Наталья и Светлана), остановилась на имени Светлана, которое «показалось более привычным». Имя Светлана получает распространение и среди других славянских народов (наряду с чешским Светла и болгарским Светлина, которые были издавна). Встречается оно и у народов стран Балтии, как, например, известная в Эстонии мастер-исполнительница марципанных фигур Svetlana Härm. Ко мне на занятия в университете одно время ходила слепая девушка Светлана Ненонен (1971 г. рожд.), приехавшая в Петербург из Финляндии после окончания славянского отделения одного из финских университетов, «кондовая финка», как она сама себя охарактеризовала. При рождении ей было дано имя Päeva (что по-фински означает — день, светлый, то есть по существу — Светлана). Она сообщила мне, что Päeva — это старое финское имя, и, хотя в «Калевале» его нет, в старинных финских песнях оно встречается. В России в 1996 году Päeva Nenonen, крестившись в православие в церкви Академии художеств, взяла себе имя Светлана. Священник не возражал (хотя позже, во время причастия, другой священник сказал ей, что «такого имени нет»). Мои знакомые были свидетелями того, как в нью-йоркском метро молодая афроамериканка обратилась к своей подруге, тоже афроамериканке, как к Светлане. Эти и некоторые другие факты показывают, что имя Светлана постепенно «завоевывает мир»[117].
И наконец, следует отметить, что с конца XX — начала XXI века, наряду с падением частотности и престижности имени Светлана, идет процесс его реабилитации, свидетельствующий о свежем взгляде на него. Любая новая антропонимическая ситуация может привести к социокультурной переоценке имени. Приведу несколько примеров.
В одном из номеров журнала для подростков «Мы» за 1996 год цитируется письмо двадцатилетнего Вячеслава, характеризующего себя как молодого человека, каких девушки называют «крутыми»: он занимается спортом, не курит, пьет только шампанское, много зарабатывает «вышибанием долгов», имеет «престижную» работу и пр. Этот Вячеслав пишет о себе: «У меня есть квартира, машина, отличные друзья и любимая, единственная девушка, милая Светланка, с которой я познакомился два года назад в библиотеке (да, да, не на дискотеке или пьяной вечеринке)». Интересно уже то, что Вячеслав привел в письме имя своей любимой девушки, но еще более любопытно, как он называет ее: не Светой и не Светочкой, а ласкательным вариантом от Светланы — Светланкой, точно возвращая нас в давние годы усвоения и роста популярности этого имени [см.: 151, 3–4].
А вот другой пример. В декабре 2002 года в Петербурге проходили выборы в Законодательное собрание; по Петроградскому району баллотировалось восемь кандидатов. В листовках с биографическими сведениями о кандидатах, как это и полагается, указывалось их семейное положение: «Женат. Имеет двух сыновей» или «Женат, растит дочь и сына» и пр. И только про одного было сказано: «Имеет жену Светлану и четырех сыновей». Наличие жены по имени Светлана вполне могло рассматриваться дополнительным (помимо многодетности) достоинством этого кандидата.
В ряде телевизионных рекламных роликов последних лет встречается вполне симпатичный образ девушки по имени Света. Имя это, столь удачно для создателей роликов рифмующееся со словом лето и с родительным падежом слова свет, использовала реклама майонеза «Сила лета». В одном ролике действие происходит в продуктовом магазине, где покупатели бурно обсуждают качество этого майонеза. «Я его ложками ем», — заявляет один; другой говорит, что он постоянный покупатель «Силы лета», а обобщает разговор продавщица утверждением, что этот майонез вообще всем очень нравится. В магазин входят новые люди — молодой человек и милая девушка, которая, увидев на прилавке майонез, восклицает: «Ах, „Сила лета“!», на что молодой человек тут же восторженно отзывается: «Ты чудо, Света!» и целует ее в щеку. «Меня и правда зовут Света», — со смущенной улыбкой говорит девушка, обращаясь к телезрителям.