и невозможное — для друга. Свободу Бранна Дей хранил ревностно, покушаться на нее не собирался. Но то, что в походе выходило само собой, тут, в цитатели Благого мира, под сомном забот и тревог, требовало контроля. То, чему Дея учил его отец.
Возможно, стоило навестить, но изменений не было, а ощущать тело отца и не ловить ни отблеска души было невыносимо. Впрочем, невыносимого было много. Джаред рассказывал — отец о себе почти ничего не говорил — что дед Дея и Гвенн, отец Майлгуира, старый волчий король Джаред Великолепный, лишился разума на долгие три тысячи лет. Правда, закончил жизнь, защищая собственных детей. Дей бы тоже так хотел.
Мысли переполняли голову, поделиться было не с кем, отсутствие Лили ощущалось рваной раной, что только расходится со временем. Надо было думать, как добиться союза с лесовиками, не отдавая им сестру ни на год, ни на день, надо бы бы еще раз переговорить с небесными…
— Джаред, — тихо позвал Дей. — Ты занят? Ты занят всегда, я знаю. Но сильно ли?
Треск, подобный тому, что следует за ударом молнии, оповестил — советник рядом.
«Мне бы так!» — с хорошей завистью подумал Дей. Перемещаться у него не выходило совершенно. Не выходило у всех — только Алан и Джаред умели. Но обидно было всего равно.
— Мой король, — раздалось за спиной.
— Где Гвенн?
— Она в надежном месте, мой король. Туда не проникнет никакая магия.
— Стоит ли отпускать?
— Еее не удержишь, как и вас когда-то. И вами и ей движет желание исправить свои поступки. Пусть идет своей дорогой.
— Все идут своими дорогами! — в сердцах воскликнул Дей. — А потом оказываются фомор знает где!
Дей прошёлся по комнате, откинул попавшийся под ноги неудачливый столик, услышал тяжёлый вздох советника за спиной и произнес:
— Лили нет меньше суток, а я уже невозможно скучаю. А если бы… Как отец смог вынести эту боль? Как я собирался жить без Лили?
— Вы свидитесь, путь Алиенны прочерчен на много веков вперёд. Ожидание — тяжкое испытание для волков, а для вас, мой король, тягостное вдвойне.
— Джаред, почему ты мне ничего не советуешь?
Дей обернулся, всмотрелся в бледные, серебристо-голубые контуры фигуры Джареда. Сжал зубы, гонять сердитость на того, кто не помогал сейчас. Что-то сверкнуло в руке советника ослепительно ярким огнем, Дей чуть было прищурился и разозлился на себя: во-первых, не было повода, чтобы ни сверкало, а во-вторых, было нечем.
— Сначала вы все делали по-своему, потом стали чересчур полагаться на меня. Тем более, мой король, вы уже все решили.
Серебристый предмет полетел к Дню, он подхватил его и возгордился.
— Это тот самый кристалл?
— Тот самый, один из многих. Поскольку он сделан вашим дедом, то он сам по себе является могучим артефактом. Но как применить его против фоморов, мне неведомо.
— И что же, по-твоему, я задумал? — Дей подкинул кристалл, поймал его и восхитился еще раз. Кристалл пах снегом, чистотой и прохладой, легко ложился в ладонь и даже падал как-то мягко, словно был легче, чем камень. — Так что, Джаред?
— Вы прикажете дать вам лучших мастеров над оружием и попросите меня заниматься с вами. И вы хотите использовать волшебные предметы, хранящиеся в сокровище лично короля.
— Все верно. Думаешь, зря?
— Думаю, стоит попробовать. Ваши безумные идеи зачастую работают.
— А какая моя идея безумна? — удивился Дей. — Драться мне все равно придется…
— Скорее, безумны волшебные предметы, — со вздохом ответил Джаред.
Лёгкий скрежет и шевеление воздуха доложили Дею, что советник вернул упавший столик в надлежащее место.
— Я не ощущаю Бранна в замке… — негромко произнес Дей и сжал зубы.
— Не стоит волноваться, мой король. С Бранна в настоящее время пытается сорвать юбку ваша подданная Джослинн, желая подтолкнуть его к свадьбе. Юбки, конечно, Бранн не носит — хоть я бы не удивился, зная причуды нашего неблагого — но, думаю, вы поймете, о чем я. Но поскольку оба любят друг друга, а Бранн уже выражал желание жениться, я не думаю, что стоит им мешать.
— Что?!
— Ничего страшного, хотя как для Джослинн, так и для Бранна это будет первый и незабываемый опыт, — речь Джареда лилась привычно тихо и прохладно, словно чистый горный ручей, и Дей не мог уловить ни намека на иронию, но она несомненно присутствовала.
— Тогда не будем им мешать. Тогда…
— Думаю, они появятся к вечеру. Зная силу Бранна, возможно, как и я — в этом зале.
— Кто еще может так ходить через грань пространства? — с досадой справился Дей. — Так кто угодно сможет проникнуть в мой Дом!
— Никто, кроме Алана и меня, да и я могу лишь потому, что мне помогает Алан. Бранн же… — призрачная фигура Джареда повела полупрозрачной рукой, обозначая недоумение или даже скрытое от себя восхищение. Это было столь необычно, что Дей возгордился за друга, сумевшего вызвать такие чувства у сдержанного советника. — Всех остальных, особенно врагов, цитатель просто слопает.
— Но друиды смогли!
— Им проложили дорогу временем жизни и чьей-то кровью. Бранн с помощью нашей королевы выжег всю эту нечисть из стен дворца.
Дей прошелся по собственным покоям от стены до стены, исследованным до пальца, поворачивая ровно за шаг до преграды. Мысли, разбежавшиеся поначалу, последовали за ним. Дела политические отошли на второй план — завтра день встреч, вот и поговорим.
— Так что, Джаред?
— Мы проследуем с вами в зал потешных боев, — с поклоном отозвался советник. — Я дам вам все, что знаю, а потом вами займется Алан.
— Алан? — Дей впился ногтями в ладонь, не собираясь выказывать разоварование.
— Поверьте, мой король, это не от неуважения к вам. Алан — сильнейший мечник нашего мира.
— Мы про одного Алана говорим? — Дей попытался прислушаться к словам советника, воскрешая в памяти фигуру начальника замковой стражи.
Хрупкий? Скорее, жилистый. Обманчиво мягкий в движениях и словах. Невысокий для волков, проживший некоторое время у людей и порядком натерпевшийся от них. Кажется, его держали на привязи долгое время, и он не мог обернуться волком, не мог вернуться домой, не мог даже вспомнить собственное имя! Когда собственная жизнь начинала казаться Дею невыносимой, он не один раз примерял на себя жизнь Алана и понимал — Светлые земли не вешают на тебя больше феечек, чем ты сможешь вынести.
— Несомненно, про одного. Но есть еще одно, что поможет вам использовать его способности…
Советник, до этого момента стоящий неподвижно, тоже прошелся по комнате. Неожиданно! Видимо, Алан чем-то волновал его.
— Знаете, мой король, именно волков обвиняют во всех бессмертных грехах. Да, наша оборотная сторона более темна, чем у прочих светлых ши. Мы, ведомые нашим естеством, нашими желаниями, часто совершаем не слишком правильные поступки.
Дей ощутил, как кровь прилила к щекам. В его арсенале таких поступков было тоже немало. Советник выдержал паузу и продолжил:
— Но мы и сильнее прочих видим эти, незримые многим, границы. Границы добра и зла, знаем собственных демонов, а значит, можем бороться с ними. Алан победил, вы победили. Не могу сказать того же про себя… Алан за дверью. Вы разрешите войти вашему верному слуге?
— Ты знаешь, Джаред, я не очень люблю это слово, «слуга».
— Тогда просто тому, кто верен вам и вашему отцу безмерно.
— Пусть войдет.
Дверь отворилась без скрипа, и на пороге показался Алан. Дей присмотрелся — свет его души был очень чистым, невероятно алым. Дей попытался разобрать его на составляющие, определить возраст и отношение к другим, но не смог. Алый огонь был невероятной силы. Как Дей раньше не замечал этого?
— Мой король, — с поклоном выговорил Алан.
— Король желает, чтобы его обучал лучший. Я посоветовал тебя, — мягко сказал Джаред.
— Уважаемый советник преувеличивает мои способности.
— А еще он очень скромный.
— Еще раз моя благодарность, уважамый советник, я сделаю все, что смогу, хотя наш король прекрасно владеет нападением, но над защитой надо поработать, особенно сейчас, когда магия на нашей стороне.
— Именно так, — ответил советник.
Дей остолбенел: в голосе советника ощутимо мелькнула теплота и скрытая гордость. Словно бы он сам кому-то представлял Бранна!
— Сколько тебе веков, Алан? — спросил Дей.
— Я не знаю. Я почти не помню себя.
— Алан — преворожденный, и на данный момент — старейший ши нашего мира, — почти ласково доложил советник.
— Позвольте вас поправить, уважаемый советник, — с легким укором произнес Алан. — Это не совсем верно.
— Старейший из тех, кто может держать оружие в руках.
— Это верно, — ответил Алан и еще раз поклонился.
— Тогда начнем уже!
Дей обрадованно зашагал в сторону зала. Было чем заняться, заодно и мысли можно будет выдрессировать, и тоску по Алиенне отодвинуть, и Алана расспросить поподробнее. А Бранн объявится вечером — тогда и устроим допрос с пристрастием! И порасспрашивать кого-нибудь, хотя бы сам Черный замок, чтобы наконец узнать, что за древние боги его окружают!
— Что пригорюнилась?
Гвенн не ответила на глупый вопрос, шмыгнула носом и отвернулась, прижавшись спиной к теплому дереву. Закрыла глаза, хотя в полутьме и на высоте итак было ничего не видно.
— Послушай, красавица, — голос Угрюма приблизился. — Раз Джаред ушел, значит, так надо. Он ведом только долгом.
— Он обещал показать Плачущий, — слезы все-таки проскользнули в голосе. — Обещал! А сам смылся! Конечно, Дею нужнее!
— Он наверняка сказал, что хозяин местных угодий тебе все покажет.
— Ну, — буркнула Гвенн.
— Оригинальный ответ. Ты не очень любишь разговаривать? И ты не любишь воду.
— Откуда ты знаешь?
Гвенн присела, схватилась за толстый сук, перекувырнулась — и мягко приземлилась прямо перед Угрюмом ан мягкую землю. Выпрямилась и отряхнула руки.