— Я всегда веду себя как хочу! И я вообще не напрашивалась к вам в гости! — выпалила Гвенн.
— Конечно, лучше было бы попасть в лапы к Салливану! — словно бы в сторону выговорила ехавшая слева молодая ши. — Там бы тебя быстро сделали покорной и ласковой женой.
— Элайя, — с железом в голосе предупреждающе произнесла Тайра.
— А что?! Да эта волчица просто не понимает, что ей грозило! Накачали бы соком жизни и лишили воли!
Гвенн поежилась.
— Это гадко звучит. А что со мной не так?
— Ты выглядишь какой-то злобной, к тому же горбишься, — опередив Тайру, произнесла Элайя.
— Да как ты смеешь! — поперхнулась обидой Гвенн. — Если хочешь знать, меня желает половина волков Черного замка!
— Ха! — ответила Элайя. — Это ты верно заметила. Это ты в точку. Именно что — желает! А очереди из влюбленных наверняка нет!
Так Гвенн не унижали еще никогда. Она кусала губы, сжимала кулаки, пряча обиду и боль. Может, потому что эта дерзкая девчонка мимоходом ковырнула глубокую, никак не затягивающуюся рану. Глянула искоса на Тайру в недоумении, почему леди не оборвала собственную подчиненную?
— Тебе, дорогая Гвенн, всегда говорили только комплименты, — ответила Тайра на незаданный вопрос. — Так будет не всегда, далеко не всегда. Чтобы быть королевой, надо начать с того, чтобы вести себя как королева.
Элайя фыркнула.
— А ты извинись, — не глядя на нее, сказала Тайра. Вернее, приказала, потому что вся краска сбежала с лица Элайи так, что стали ярче видны зеленые полосы и круги, нарисованные на коже.
— Простите, принцесса Гвенн, за мои опрометчивые и резкие слова. Я приму любое наказание, что вы пожелаете.
— Это правда, Гвенн, — почти пропела Тайра. — Твое слово — и Элайя примет все, даже смерть.
Желание унизить, наказать, причинить такую же боль, что только что испытала Гвенн, было велико. Но это бы слишком напомнило то, как всегда действовал Финтан. И точно не понравилось бы Джареду. Гвенн глубоко вздохнула. И Дею. Ее брату. Ее королю.
Она и так слишком часто и много отвечала ударом на удар. И еще чаще — упреждающим ударом.
— Я не хочу растерять форму, мне нужен напарник на время пребывания в… Таре. Элайя подойдет. И еще пусть скажет прямо сейчас, как должна вести себя истинная королева! — задорно ответила Гвенн.
— Благодарю, — легкий румянец вернулся на щеки лесной. — В злости и боевой стойке есть своя прелесть, но все же… Как бы тебе ни было плохо, нельзя показывать это посторонним.
— В этом у меня богатый опыт, — букнула Гвенн и тут же поняла, что нет. Она всегда показывала, когда ей плохо и больно. — Продолжай, Элайя, — сказала она.
— Всегда помни все имена. При беседе смотри на того, кто перед тобой. Иди так легко, словно распахнула крылья и вот-вот взлетишь. Распахни глаза, чтобы видеть красоту мира. Улыбайся, но одними уголками губ, легко, будто прячешь там все тайны вселенной. Решай в соответствии с законами, но не забывай про доброту.
— Ого! Хорошо сказано, — одобрила Гвенн.
— Это не мои слова.
— Я почти уверена, этому вас учит Тайра! — догадалась волчица и примолкла, запоминая сказанное, перекидывая слова, как кругляши у Айсэ Горм.
Сейчас Гвенн особенно остро ощутила, что подобной учительницы у нее не было. Да, взрослые волчицы пытались что-то донести до строптивой и своевольной принцессы, но в ответ получали либо высокомерное молчание, либо презрительное фыркание. А если Гвенн и открывала ротик, то лишь для того, чтобы съязвить от души. Тянущее чувство, всегда появляющееся при намеке на Мэренн, вновь выхолодило душу. «Почему ты оставила меня, мама? — в который раз задала вопрос Гвенн внезапно стемневшему небу. — Может, я не натворила бы столько бед, не сделала бы столько ошибок. Может быть, я была бы счастлива, если бы кто-то любил меня так, как только мать любит свое дитя». Если бы не был так суров отец, если вы все не шарахались от королевских волчат в ужасе… Ветер смял высокие деревья, словно траву. Грохотнуло совсем рядом, и молния пересекла небо и землю. Дождь застучал по дороге, по наспех накинутым капюшонам. Гвенн пошарила на груди, зачем-то вытащила подвеску. Покрутила, створки раскрылись, и сердце Гвенн забилось сильнее. Вот куда вложил собственную защиту Джаред! Внутри была миниатюра Мэренн. Черные волосы, белая кожа. Лицо сердечком, строгие полные губы, прозрачные, серо-зеленые неулыбчивые глаза…
Гвенн подставила лицо струям воды, радуясь тому, что никто не увидит ее слез. Она была слишком мала и не почувствовала ничего, кроме обиды, когда Джаред, уведя далеко из замка, рассказал о гибели матери. Рассмеялась даже от подобной глупости, а потом обозлилась. Первый раз она плакала, когда погиб Мэллин. Второй — когда увидела Дея, вернувшегося из неблагого мира. И сейчас, вот, ну совершенно же без повода! Гвенн, всегда считавшая, что Мэренн предала ее и Дея, не так давно переменила свое мнение. Джаред сказал, что не все так однозначно, и версия о том, что королева подскользнулась, лишь скрывает истину, как легкий туман может скрывать что угодно: чистый луг, утренний снег, водную гладь или нашествие фоморов. Советник, говоря о другом, обронил, что Мэренн погибла как воин, защищая своего ребенка. А потом замолчал, отговариваясь тем, что у него только смутные догадки. Гвенн и правда не особо смотрела на мир в целом, всегда останавливая взгляд лишь на том, что ее интересовало в момент. Не замечала красоту мира, шорох воды, плеск дождя, шепот листьев. Может, стоило прислушаться и к словам Тайры…
Гвенн стиснула колени и поняла, что обнимает деревяшку, совершенно забыв про пенек с корнями, что везет ее не хуже коня. Точно! Жесткость закона — вот правило деревянного трона. Или — жесткость и закон? Похоже на девиз волков, но все же отличается. Она поймет. Один не очень приятный учитель как-то сказал, что Гвенн принимает, изучает, а потом проминает под себя все, что ей не нравится.
Дождь уже не холодил, а радовал. Неизвестность манила, азарт заставлял кровь быстрее бежать по жилам, отвлекая от раздумий и даря спокойствие.
Глава 8. Оружие против настоящего врага
Дей смотрел то на спокойного Бранна, то на донельзя взволнованную Джослинн и переживал бурю противоположных эмоций. Желание обнять строптивого неблагого, с некоторых, не таких уж давних пор, принявшего решение разделить его судьбу, пришло первым. Нет, не стоит. Затем одолела мысль — король он Благого мира или нет? А Бранн — вообще-то по собственной воле и его, Дея, желанию — королевский волк. То есть ши, преданный ему до мозга костей. И пусть получил Ворона это гордое звание между делом, не имея понятия, что приобретает. Ну так и что? Не лучше ли было бы для Джослинн, для Бранна и даже для советника приказать узаконить этот фоморов брак?! Замечательный повод еще и для того, чтобы неблагой уж точно не ушел. А то удумал себе — то что Дей ему не друг, то что Черный замок ему не родной.
Дей выровнял сбившееся дыхание, смирил желание все решить силой. Нет, Бранн — вольная птица, ее не удержат никакие запоры. А то, что есть между ними, то, что у Дея не было ни с кем, это трудноопределимое и непонятное чувство, похожее на бабочку — не удержать в ладони, сжав пальцы. Дея затопила злость на Книгу и всю систему благого и неблагого мира, и он вновь еле удержался от прямого приказа. А ведь полнота власти никогда не пьянила молодого короля — слишком много ответственности, слишком много обязанностей, слишком много потраченного времени, которое можно было бы провести с любимой или с другом.
Зал королей, поначалу подозрительно потемневший и помрачневший, внезапно засверкал яркими звёздочками. Дей решил, что первый порыв — самый верный, и обнял Бранна, привычно нащупав худые ребра под лоскутной одежкой. Пожалел, что не видит озорных феечек в ярко-зеленых глазах и, отодвинув от себя неблагого, обратился к Джослинн:
— Уважаемая звездочет! Мэй обязан был беречь Бранна от всего того, что для нас привычно, а для него — благая дикость, но сейчас наш офицер, э… — покосился на советника, — отправлен по особому поручению.
Джаред еле заметно кивнул — да, в зале свои, но любопытных носов всегда хватает. Бранн мгновенно обернулся к советнику.
— Так Мэй не в замке? — обрадованно спросил он. — А я-то думал…
— …думал, что он избегает тебя? — не сдержался Дей, взлохматив и так вставшие дыбом волосы на голове Бранна. — Неблагая коряжка, вот ты кто. Безмозглый комок пер-р-рьев!
— Спасибо, просто Дей, — счастливо улыбнулся Бранн в ответ на волчье ворчание. — А знаешь, так твой отец называл моего деда!
— Король Дей, — напомнил советник о главном. Не обидно, как всегда, но напомнил о том, что Дей позабыл сказать.
— А! Мэй вернется не скоро, и Флинн, раз уж он теперь тоже наш…
— Друг, — договорил Бранн невпопад, благополучно пропустив мимо острых ушек все полунамеки Джареда и Дея. — В смысле, и Лорканн, и Флинн.
— Это верно, — Дей, привыкший к ходу мысли неблагого, кивнул на оба варианта. — Но принц Леса теперь и королевский волк тоже. Ну, полуволк-полулесовик, как-то так, хм… В общем, Джаред выслал их на пару. Еще и потому, что Финтан слишком жаждал пообщаться со вторым принцем, желательно наедине. И удастся ли излечить Флинна от последствий братской любви, неизвестно. — Зелёный огонек Бранна подвернулся серым пеплом — о тонкостях семейных отношений ему известно больше прочих — и Дей поспешил закончить: — Так что теперь тебе, Джослинн, придется быть рядом с Бранном, пока на то будет его воля. Считайте это моим приказом, — акцентировал слово «это» Дей, радуясь, что хоть что-то удалось решить. — И еще. Джаред, расскажи про дуальные пары.
Советнику было явно непривычно сидеть, особенно во время королевского разговора. Он осторожно приподнялся, незаметным наверняка даже для себя жестом поправил многочисленные крючки сюрко, пробежался по пышному серебру манжет и сделал несколько шагов так, словно шел по тонкому льду.
— Волки сильны и бесстрашны, но нашим миром правят законы и магия. К сожалению, пока и то и другое не на нашей стороне, — чуть пошатнулся, и Дей еле сдержал