йчас крайне враждебного к нему Дома. — Времени все меньше…
— …как и предметов, — закончил за него Бранн.
— Да, к сожалению, — подтвердил Джаред. — Слишком мало времени прошло с момента гибели, но, думаю, скипетр станет лишь злее. Боюсь представить, что может статься с камнями деда, — еле слышно, словно самому себе сказал он.
Скипетр погас куда быстрее, чем праща, и очень похоже, что без приказа советника.
Из непроглядной тьмы показался дротик. Тоже в цилиндре из светящихся нитей.
— А вот это интересно, — потянулся к нему Бранн.
— На пол! — рявкнул советник.
Дротик прорвал магическую защиту, пронесся над головой мгновенно пригнувшегося Бранна и упавшего рядом Дея, ударился о камень стены с одной стороны, с другой стороны — и замер в руке советника.
— Дротик Дома Степи нам тоже не помощник, — тем же негромким голосом произнес советник и осторожно водрузил дротик обратно.
— Это ерунда какая-то! — возмутился Дей, поднявшись сам и поправляя куртку взьерошенного неблагого. — Что это за волшебные предметы, от которых толку чуть, а бед может быть с маковку Вороновых гор?
— Еще, — произнес Джаред.
— Что? — не понял Дей.
— Я чувствую кое-что. Прошу вас, возмутитесь еще, мой король.
— Я не умею по заказу!
— В опасности твоя жена, твой друг, твой Дом, весь благой мир и сама наша вселенная! — неожиданно громко выговорил советник. — А охранители магии отказывают тебе в помощи! Разве это справедливо?!
— Нет! — рявкнул Дей, уловив и то, что советник перешел на «ты» впервые в жизни, и словно бы ослеп еще раз, насколько сильное сияние его охватило. А потом рвануло куда-то, выдергивая из Благого мира. Завертело, лишая верха и низа, времени и пространства, воздуха и духа, и самой жизни. Приложило к земле — и оставило в покое.
Дей откашлялся, попытался вскочить — не вышло. Он поднял голову, распахнул веки — и увидел паучка, ползушего по клонившейся под его весом травинке. Дышать словно бы и не хотелось, но воздух был сладок, а мир вокруг — прекрасен. Зеленое небо переливалось, капельки росы сияли в предрассветной оранжево-розовой дымке. Несмотря на туман, деревья вдалеке были видны так четко, так явственно — куда лучше, чем до потери зрения, что у Дея вырвалось:
— Кернуннос всеблагой!
— Я здесь, волчонок, — донеслось отовсюду хором голосов старых и молодых, женских и мужских.
Дей моргнул — и подскочил с земли одним движением. Он — моргнул! Не поверив себе, потер ладонями лицо, и вместо до фоморов надоевшей повязки ощутил кожу век, колкость ресниц… и неожиданно, влагу. Сморгнул еще раз — это же Кернуннос, это же Греза, здесь все иначе, чем в настоящем благом мире. Или все же нет, и глаза останутся с ним навсегда? Он сможет вновь увидеть еловый лес в сизой дали, и Алиенну — не трогая ее милое личико руками, а видя, видя ее? Сможет увидеть своих, еще не рожденных детей?
— Еще не время, — печально шепнул ему мир вокруг. — Мне жаль, что именно тебе столько выпало.
— Жаль?! — подскочил уже стоящий на ногах Дей. — Не надо меня жалеть!
— Волчонок, — выдохнула Греза. — Прощай.
— Эй, а как же оружие против настоящего врага?! — недоуменно выкрикнул Дей.
— Будет настоящий враг — заработает и оружие…
— То есть фоморы — не настоя-а-а!..
Мир закрутился вокруг, пестрый, живой и яркий до боли. Затем скрутило Дея так, что он еле сдержал тошноту — и выбросило на каменный пол сокровищницы Черного замка. Привычная темнота наполнила все вокруг, и Дей сжал зубы. Он справится. И не только потому, что это его долг, но и потому, что это его жизнь, его друзья, его любимая. Рано? Тем больше надежда, что зрение вернется, пусть сейчас ему так же невыносимо больно, как и когда он его лишился.
— Дей, — позвал встревоженный Бранн.
— Мой король, — еще более встревоженно выговорил Джаред.
— Да я как у виверны за пазухой побывал! — не сдержался Дей.
Протянул руки вперед, ловя магические отблески — и увидел зелень неблагого и серебро советника. А еще — черноту меча, лежащего на полу.
— Ничего, да? — спросил Бранн.
— Не печальтесь, мой король, — произнес Джаред.
— Вы что, не видите? — удивился Дей и подхватил меч. Двуручник, неожиданно легкий, питающий силой. — Не знаю, что это, но мне он по душе. А еще — я наконец стал видеть металл!
— Сейчас уже видим, — откликнулся Бранн. — Это странно, но у вас, благих, для меня странно слишком многое. Где ты был, просто Дей? Ты был холоден и не дышал, я… — неблагой осекся. — Если бы не Джаред, я бы тряс тебя, вливая силу.
— Я был в Грезе. Ну, наверное, раз там был Кернуннос. Фоморы — не истинные враги, вот и волшебные предметы нам не в помощь! Ну, а кто тогда истинные?
Джаред повел головой, так, слегка, словно бы знал, но не хотел пока говорить, наверняка не желая взваливать на молодого короля ношу большую, чем тот смог бы нести.
— Ладно, прошу потом, — буркнул Дей.
— Как там, в Грезе? — зачарованно спросил Бранн. — У нас есть Золотые облака, это похоже?
— Да! — воскликнул Дей. — И правда, похоже, только все сильнее. Этот мир принимает тебя полностью, он любит тебя, он любит все в тебе, он как мама, что гладит по голове и прижимает к себе. Он указывает на ошибки и… с ним хочется стать лучше.
— Это все можно назвать одним словом, мой король. Это основа Благих земель, — привычно тихо и неторопливо произнес советник.
— Магия? — спросил Дей.
— Любовь, мой король. Кернуннос обострил ваше магическое зрение и подарил нечто невероятно ценное — меч Нуаду, а мы даже не увидели его.
— Меч Нуаду?! У нас оружие, с которым невозможно проиграть? — Дей повел рукой с детским восторгом. — Ну и ладушки. Пусть палица и дротик пылятся дальше. Он сказал…
— Кернуннос говорил с тобой? — изумление советника было интересно само по себе.
— Да. Жаль ему, что мне выпало все это! — с прежним вызовом сказал Дей. — Ему — жаль, видите ли!
— С Майлгуиром он не говорил. Очень любопытно… В любом случае, нам пора на воздух. Нельзя пребывать в подвалах Дома Волка столь долгое время. Глядишь, и Нуаду пожалует за прежней собственностью.
Джаред закрывал двери сокровищницы с редким для себя чувством: хорошо выполненной работы и помощи извне, на которую советник надеялся, но не очень рассчитывал. Черный замок обожал Мидира и выполнил бы любую его просьбу, особенно если она напрямую не противоречила законам Благих земель, а вот Джареда, ши всего лишь на четверть, пусть и принявшего долю подземных созданий, цитатель слушалась постольку-поскольку. Да и присутствие неблагого… Замок капризничал и не один раз менял свое мнение о заморском принце — от его появления в качестве спутника Дея до сегодняшнего дня, когда цитадель словно бы позлорадствовала оттого, что Бранн не стал полагаться на книгу семей.
Дей сделал еще пару выпадов и положил меч на плечо, как самый обычный ратник. Бранн стоял рядом и весь светился от радости за друга, стражи подле сокровищницы переглядывались обнадеженно… Все же слухи о волнениях у моря и скором нашествии фоморов каким-то образом проникли через все восемь стен. Советник откланялся, понимая — Бранн не отпустит короля, пока не отведет его в его же покои или на тренировку — и продолжил шагать и думать о тонкостях магии.
В мире артефактов возможно многое, но чтобы один недолюбливал другого? Надо будет взять на заметку, а лучше… Джареда ощутимо пошатнуло, и это было обидно, потому что что именно «лучше», он не додумал. Мысль улетела вспорхнутой птицей, а откуда ни возмись появился ушастый и лохматый Угрюм.
— Милое местечко, — погладил он по носу вытянувшуюся к нему голову, и Джаред, прижавшийся к стене, ощутил укол ревности. Противный замок вечно норовил ухватить советника за одежду, а в юности — куснуть туда, куда дотянется, так с чего бы Угрюма так привечает?
— Рассла-а-абься, кореш, — протянул Угрюм. — Меня всякая тварюшка любит, как и я — ее. Знаешь ли, ты слишком рационален и привержен привычкам. Скажи пожалуйста, чего ты забыл у покоев Алана?
Джаред вздернул голову, не понимая, как он оказался подле двери начальника замковой стражи. Вроде хотел вернуться к себе, а тут надо же!
Угрюм не дождался ответа и принялся говорить сам:
— Вот мечтал ты, Джаред, вытянуть ноги к огню, выпить бокал-другой вина в ощущении, что заслужил… Забыл? Забы-ы-ыл, да. Алан с Дженнифер. А тут Угрюм и его напиток.
— Убери, — поморщился советник и отодвинул протянутый бокал. — То Воган со своим пойлом, то ты…
— А все потому, что ты выглядишь словно неблагой, восставший из могилы. Ну, или фомор, выбравшийся из мира под водой. Не знаю. Я бы сказал, на умертвие похож. А вот скажи, что тебе больше понравится, что я тебя на закорках потащу или стражу крикну тебе помочь?
— Ни то ни другое!
— Тогда пей. Мидир пил, значит, и тебе сгодится.
Джаред всегда считал себя разумным созданием. Ши или человеком — уже не суть важно. Он пошевелил плечами и понял, что и правда еле стоит. Идти куда-то переставляя ноги показалось совершенно ужасным и невозможным, так что он вздохнул, смерил взглядом Угрюма, чтобы тот не зарывался и не подумал чего лишнего, выпил напиток залпом и закашлялся. Пахнуло счастьем и домом, даже не своим, а бабушкиным, из того невозможного времени, когда он еще жил на земле Верхнего мира, когда были живы родители, а бабушка частенько и надолго забирала ушастого внучка к себе.
— Семью тебе надобно, — почему-то грустно выговорил Угрюм.
— Этот Дом и есть моя семья, — не иначе как находясь под воздействием воспоминаний, ответил советник.
— Этот Дом для всех Дом. Но этот Дом — большой. Вот и у Алана есть своя Дженнифер, и у тебя кто-то будет… О, прости, Джаред, я не хотел!
Джаред не видел, как полыхал его дом, как сгорали тела отца и матери, но часто видел это в снах. Часто приходила Лейла, в которую Джаред был немного влюблен и которая чуть было не погибла в пламени Боудиккиной злости. А потом на эти кошмары наложилось видение Дома Солнца, полыхавшего за его спиной, пока он увозил крошку Алиенну. Какой у него может быть дом?! Видимо, что-то отразилось на его лице, поскольку Угрюм смолк.