— Тебе овец доить не надо? — прохрипел Джаред. — Хорошо, помогай, — выдавил он, и Угрюм мгновенно перекинул его руку через свою спину. — Ну так как, надолго ты сюда?
— Не иначе как в ожидании нашей теплой встречи у меня появился помощник. Молодые волки стали не бояться забираться в самую чащобу, да еще кидаться магическими заклинаниями. Правда, дело это бесполезное, временами — опасное, а зачастую — обоюдоострое. Один зазнайка пообещал друзьям, что он найдет Плачущий и его стража — то есть меня — да еще нарвет яблочек из моего сада. Теперь будет работать целый год и есть яблоки сколько захочет. Это лучше, чем сидеть в них ма-а-аленьким таким червячком. Мидир, знаешь ли, любил посещать мой дом. Научил кое-чему.
Джареда потянуло к дяде, но не в том он сейчас состоянии, чтобы посещать бывшего волчьего короля. Завтра, он сходит к Мидиру завтра.
— Знаю. Не знаю только, почему.
— Потому что зла от меня не ждал. Это ты все выгадываешь, все присматриваешь. А Мидир часто думал сердцем. Оно у него больше.
— Знаю, — буркнул Джаред, просто чтобы сказать что-то осмысленное, а не болтаться бессмысленным кулем на чужом плече.
— А что волки любят тебя — не знаешь, — бормотнул Угрюм так тихо, что советник еле расслышал. — А все потому, что ты голову готов сложить ради блага Светлых земель и этого Дома. Знаешь, Джаред, он вернет тебе твою жизнь сторицей.
— Но…
— Да знаю я. Ты думаешь, что живешь, и живешь в Доме, но когда у тебя появится твоя женщина, твоя половинка, для которой ты будешь и щитом, и знаменем — ты поймешь, что значит на самом деле вернуться домой.
Это было бы слишком хорошо, чтобы стать правдой. Это было слишком невероятно, чтобы исполниться для него. Полукровки. Изгоя с разбитым сердцем, не сумевшего защитить своих женщин…
Волчья морда высунулась из стены по самые плечи — и лизнула лоб Джареда холодным языком.
Глава 9. Противостояние
Темницы лесных не так мрачны, как о них говорят. Да и сами жилища, особенно в Приграничье, немногим отличаются от темниц. Гвенн, сердитая и в чужой одежде, вглядывалась через переплетение ветвей в оконном проеме в сереющее небо.
Алиенна, запертая по собственной воле в покоях сестры, все еще не ложилась, наконец почти закончив спасение Аноры. Свечкой ей служил Луг, по виду, опять немного подросший.
Так это было или не так, советник толком сказать не мог. Луна и Солнце его Дома, две юные женщины, которых он поклялся сберечь от всех тягот жизни, находились практически в тюрьме — и по его воле. Обе либо знали, либо догадывались, кто выдернул их из Цитадели. О, не лично советник, и даже не его приказ, но именно он стоял за тем, что одна оказалась в лесном доме, а другая — в обители небесных.
Память шевелилась, как потревоженная виверна, а может, сказалось дикое напряжение последнего года, в котором пребывал советник, но сон все не шел. Даже под утро, обычно дарящее Джареду хотя бы час долгожданного забвения. Все дела, что так и остались невыполненными, все планы, все опасения крутились в голове, принимая самые разнообразные формы; сведения, полученные из донесений, собственные изыскания фоморских берегов и анализ магических штормов сходились какими-то совершенно неожиданными краями, и Джаред почти увидел время нападения, вернее понял, что времени у них куда меньше, чем он думал, и даже обрадовался негромким, но настойчивым голосам у его покоев, разлепил почему-то с трудом глаза и увидел Угрюма. Угрюм привстал, посмотрел на советника, вздохнул на его «пусть заходят», и упал обратно в кресло — его, советничье, между прочим — и закинул длинную ногу за ногу.
И что тут делает Угрюм?.. Да еще расположился с нескрываемым удобством для себя.
Время прокрутилось назад сорванной тетивой. Вот Угрюм почти доносит Джареда до двери, получает разрешение на вход, поит его своими травами… Травы определенно сонные, поэтому советник требует разбудить его не более чем через пару часов. Вот заглядывает Дей, вот лохматая макушка Бранна, вот Алан о чем-то взволнованно спрашивает Угрюма. Лунный серп сменяет солнечный диск. Сколько прошло времени?
Джаред чуть не подскочил на постели. На постели, а не на коврике — это раз! И время! Это два. Сокровищу они посещали не вчера! Прошло не менее суток!
— Угрюм! — тоном, от которого ежились короли Домов, процедил советник. — Как ты посмел меня не разбудить?
— Оттого, что ты и не спал, — безмятежно выговорил Угрюм. — Этот кошмар наяву не назвал бы сном никто, даже медведь в берлоге.
— Да кто позволил тебе…
— Король Дей, если что. Даже разрешил связать тебя, а Бранн пообещал заклятие обездвиживания.
— С королевским волком Бранном мы ещё поговорим, — процедил Джаред и шагнул к двери.
— Зловещий шепот вышел бы лучше, если бы на тебе были штаны.
Советник сам не заметил, как очутился обратно в постели, причем под одеялом. Угрюм протянул стопку одежды и отвернулся.
Джаред осмотрел свое платье с подозрением и даже понюхал его, нет ли каких чужих заклинаний. Затем торопливо оделся, отметив, что сжирающая его в последнее время усталость сменилась лёгкой и даже приятной расслабленностью тела. Дух был бодр и голова свежа, а что немного покачивает — сущие пустяки. Советник успокоился, лишь пристально рассмотрев себя в зеркале. Пуговицы застегнуты, волосы откинуты назад, уши спрятаны, кружево выпущено из-под рукавов темно-синего сюрко ровно на три пальца.
Обернулся и увидел пегую макушку высокого Мэя, рыжего крепыша Флинна, отправленных к Сердитому морю — и короля с Бранном вдалеке.
— Они близко? — выдохнул похолодевший Джаред.
— Да, — ответили пришедшие хором.
— Алан, — позвал советник начальника замковой стражи по имени, не по должности, и не стал корить себя за это.
— Все силы собраны в Цитадели, гонцы отосланы куда возможно. От лэрда Ллвида пришла подмога, да и войска кругом хватает, только… — Алан поморщился и недоговорил очевидное: «…будут ли помогать». И это при том, что и лепрекону понятно, Черный замок — самое безопасное место.
— Мой король, ваше слово, — склонил голову советник. — Главнокомандующим был…
— Был мой отец, а теперь — ты, Джаред. Это не обсуждается, — неожиданно жестко уронил Дей.
— Наверняка все Дома уже знают, — выдохнул советник.
— Ждут в тронном зале, — подал голос Мэй.
— Эх, жаль, что я не могу говорить за всех лесных, — вздохнул Флинн.
— Зато Финтан может, хотя отец вряд ли даст ему слово, — договорил король.
Джаред оглянулся, уловив дрожь каменных стен, шелест магического ветра, колебания воздуха и понимал — вот она, третья волна. С ней дойти от моря возможно за неделю… возможно, две. Все-таки фоморам нужно беречь их тонкую синюю кожу, что мгновенно высыхала на Благой земле…
— Мой король, нужно переговорить. Пройдем до зала королей?
— Тут, Джаред, — отодвинув советника, Дей зашел в его покои: — Нужно решить, что и кому мы скажем.
— Но, мой король, этикет, — растерянно произнес советник.
Дей махнул рукой, упал в кресло, поерзал там — все же он уже был намного выше Джареда, и закончил:
— Я говорю как ты, но все же ты впереди на два тысячелетия. Мне очень хочется выступить первым и начистить морду этому Нису, брат он мне или не брат… И мне нужен твой совет как никогда.
— Как советника?
— Как родича, как друга — и да, как советника.
За Деем проскользнули два друга: долговязый пегий Мэй и рыжий крепыш Флинн. Совершенно незаметно просочился Алан, последним зашел Бранн — и сразу встал рядом с королем. Дей легко коснулся его плеча и улыбнулся.
Джаред вздохнул, окинул взглядом свои покои, Угрюма, сворачивающего постель, и произнес:
— День-два?
— Примерно столько, — ответил Мэй. — Их сдерживают кто и сколько может, но они пробираются ночами по туману. И это и правда вылитый Дей, только злой и синий.
— В следующий раз, мой король, не выключайте меня из жизни, особенно в такое время. Хорошо, — вздохнул Джаред. — Я понимаю, претензии неуместны. Спрашивайте, мой король.
— Лесные? — спросил Дей. — Финтан то ли родня, то ли нет, и я сам не знаю, как он относится к нам.
— Договор с лесным Домом не подписан, но у меня есть некий документ, согласно которому пара кланов поддержит вас, как поддерживала старого короля. Несмотря ни на что. Степняки за нас, но их не так много. А вот небесные…
Мэй кашлянул.
— Что, офицер?
— Я спросил, э…
— Своего отца, — толкнул его в спину Флинн.
— Своего биологического отца! — вскипел Мэй. — Мой отец — Алан, был и будет!
— Офицер, — холодно выговорил советник, и Мэй мгновенно остыл.
— Наследный принц Фарелл жаждет поговорить с вами, советник.
— Это хорошо. Боюсь, он что-то может попросить взамен. На что ты готов пойти, офицер?
— Я… воспитан волком, — мотнул Мэй пегой макушкой. — Я готов пожертвовать своей жизнью, но не честью. И я не оставлю свой Дом, не променяю Цитадель на Соколью высоту! — вздернул он голову.
— Я поговорю с ним с учетом твоих слов, — ответил Джаред. — И ни я, ни мой король не позволят лишать жизни и чести ни прекрасного волка, ни лучшего офицера, ни начальника Морского гарнизона.
Флинн, покрасневший во время речи Мэя, отчетливо выдохнул.
— Время! — воскликнул Дей. — Почему его все время не хватает? Джаред, эта битва не будет как у отца, да?
— Вы про то, что сражение волков и галатов было почти бескровным? Нет, думаю, подобной милости мы не дождемся. — Бранн шевельнулся, и Джаред отложил это на потом. — Алан, как наш король?
— Мы занимались всю неделю. Он дерется лучше, чем зрячий. Но его брат старше на два тысячелетия.
— Джаред, как там Гвенн и Лили? — тихо спросил Дей.
— Могу сказать лишь, что они живы и в безопасности, — ответил Джаред.
— Как же мне хочется действовать! — ударил Дей по подлокотнику кресла.
— Думаю, действий вам предстоит немало и в самом скором времени. Бранн, — позвал Джаред. — Было бы неловко спрашивать, но я чую защитные заклинания, приче