м не благие.
— Поскольку я отныне и навсегда королевский волк, было бы не очень хорошо оставлять свой Дом без защиты, — Бранн потер длинный нос, моргнул ярко-зелеными глазами. — Просто так, для равновесия. Намного меня не хватило, но у самого Черного замка невозможно будет никого убить в ближайшие несколько недель.
Чего это стоило неблагому, оставалось только догадываться. Доводить себя до предела, вычерпывая и силы, и магию — становилось обыденностью для команды Дея.
Джаред наконец перевел дыхание и спросил то, что цепляло давно.
— Мой король, так лесные остались? Они не ушли? Финтан так торопился за Гвенн.
— Оба тут.
Алан вновь выступил из темноты:
— Дом Леса, Дом Степи и Дом Неба вновь просят аудиенции. Настойчиво.
— Передай, сейчас будем! — Дей одним прыжком поднялся из кресла. — Красивая женщина, — выговорил он, уходя из покоев Джареда. — Где-то я ее уже видел…
— Про что это он? — спросил Флинн у Мэя, а тот пожал плечами.
Джаред посмотрел на портрет бывшей королевы Дома Солнца и порадовался — Дей видел его первый раз, он видел его, несмотря или благодаря магической завесе, закрывающей для всех остальных прекрасный лик матери Алиенны.
— Пожелай удачи всем нам. Пожелай счастья своей дочери, — попросил он одними губами.
Следуя за королем и его небольшой, но дружной командой, Джаред думал, что с магией Бранна ситуация и впрямь немного напоминала древнюю даже для него битву, когда два войска выкрикивали: «За королеву!», сражаясь за одну и ту же земную женщину. Правда, потом потери были с обеих сторон. Алиенна не являлась женой Ниса, но была обещана ему, а обещания в мире под холмами крепче стали и надежнее оков. Как жаль, что магов высшего уровня не осталось ни одного, а молодые волчата, пусть и обученные, мало на что годились. Тем более что магия лучше подчинялась той руке, что не держала оружие. Алиенна могла бы использовать не только свою силу, но и стать сердцем обороны. Уж не сделал ли он, советник властителя Благого мира, ошибку, выслав юную королеву за пределы Цитадели?
Джаред невольно поморщился, представив тут Алиенну и Гвенн. Когда-то Этайн хотела поговорить с королем галатов, понятия не имея, что именно он — любовь всей ее жизни. И Гвенн, и Алиенна наверняка бы возжелали лично пообщаться с Нисом. Джаред представил сурового синего фомора с огромными рогами — и напротив него двух прекрасных женщин, одну черную, другую золотую. Чудесная картина. Алиенна бы уговаривала бы его, а Гвенн постаралась для начала убить, а потом уже вести переговоры. Нет уж, чем дальше, тем лучше!..
Волнения начались еще на подходе к залу королей. Лазурные одежды небесных, красноватые одеяния степных, зелено-коричневые наряды лесных… И все они очень и очень раздражены. Напряжение копится в воздухе, звенит в высоком своде, привычно стучит молоточками в висках, ускоряя время.
По жесту Джареда все они проходят в тронный зал. Команда Дея становится за троном.
Король кивком дает слово лесным.
— Наконец-то! — восклицает лорд Фордгалл. — Может, вы, многоуважаемый советник, поясните нам, почему нас не принимают настолько долго? Или укажете причину, по которой ваши замечательные гарнизоны пропускают фоморов как воду через кольчугу?! Впрочем, неважно. Я пришел лично сказать лишь то, что мы уходим.
— Лорд Фордгалл, вы… вы отводите войска? Теперь, когда мы ждем нападения? Когда вы связаны узами брака с нашим Домом?! — погромче, чем обычно, спросил советник. Скорее для других Домов, чем для самого лесного лорда, зло сверкнувшего тигриными глазами. Даже ему неприятно обвинение в бесчестии.
— Я давал Слово союзника Майлгуиру! Не Дею!
— Во время опасности или войны все меняется, — отвечает Джаред.
Шаг вперед Фордгалла, шаг вперед Джареда. Лесной лорд останавливается, словно натолкнувшись на стену. Король Дей определенно борется с желанием вскочить, но остается на месте.
— Я не буду жертвовать своими воинами, в очередной раз спасая Черный замок, не собираюсь! — в гневе произносит лесной лорд. — Это все ваши ушастые отклонения от всех норм…
— Еще слово, лорд Фордгалл, и Джаред обвинит вас в неуважении к моему Дому. Я бы не хотел. Я хочу поговорить с принцем Финтаном, — тихо и твердо сказал Дей.
— Не думай отговорить нас через него! Твоя сестра расторгла брак… пусть не до конца.
— Вы сами сказали, Слово много значит. К сожалению, те законы Слова, что должны защищать ши, временами калечат. Но ваш сын остается мужем моей сестры, его кольцо все еще на ее пальце. Его жизнь дорога мне, а ее жизнь — бесценна. Что до наших гарнизонов, то они будут сдерживать фоморов сколько смогут, но класть все их жизни ради замедления пути Ниса я не стану.
— Ваше решение? — спрашивает советник, уже зная ответ.
Форгдалл смотрит на Дея пристально, переводит взгляд на Джареда, а потом изрекает:
— Нет. Мы уходим! Немедленно!
— Ваше право, — отвечает король. — А я отдаю вам это…
Дей разворачивает черный бархат, и в его руках мерцает камнями меч Нуаду. С которым невозможно проиграть. Зал ахает. Присутствующие не могут сдержать шепотков — кто завистливых, кто — ошарашенных.
Джаред на мгновение прикрывает веки — решение сердца Дея всегда гениально и, как и решения его отца, на грани безумия. Они лишаются самого верного оружия! Но все же меч Нуаду, показанный свету, не успокоится, пока не напьется крови. Нужно ли это тому, кто хочет поговорить с братом? Наверняка это понял и Дей, который, как и Мидир когда-то, бережет своих воинов и свою кровь.
Лорд Фордгалл тянет руку к мечу и словно обжигается.
— Только Финтан, — ухмыляется Дей.
«Ничья рука не ляжет на клинок, пока не даст добро владелец стали», — доносится из каждого угла нерушимый закон Благого мира.
— Какая красота, — шепчет Фарелл, завороженно разглядывая оружие, которое быстро прячет лесной лорд.
— Красивое, да. Но наше оружие тоже прекрасно, — произносит представитель степи, он в боевом кожаном доспехе, Джаред очень надеется, что это добрый знак.
— Фордгалл, прощайте. А вы? — оборачивается Дей к небесному. — Что вы решили? Если уходите, то уходите сейчас. Мне нужно поговорить с теми, на кого я могу положиться.
— Мы остаемся.
Джаред еле сдерживает выдох.
— И мы, — выступает вперед ярл Ели. Самый сильный после дуба и вяза.
— Что?! — уходящий лорд Фордгалл останавливается, разворачивается и меряет взглядом своего вообще-то невозмутимого подданного.
— Мы остаемся с нашим королем, — склоняется ярл перед Деем, не обращая внимания на гнев собственного лорда. — Мы связаны древним союзом и не собираемся нарушать Слово, пусть владелец деревянного трона и решает по-иному. Наши луки с вами.
— Как и наши сабли, — выступает вперед ши в боевом доспехе. Дом Степи поддерживает Дом Волка!
Лорд Фордгалл уходит оскорбленным до глубины души, унося с собой самое грозное оружие нашего времени…
Кажется, все важное уже обговорено, кто где стоит и кто кого слушает — согласовано. Осталось только одно.
После церемонии подписания Договора Джаред отзывает небесного в сторону.
— Благодарить детей Неба за слово чести значит оскорбить их. Это мне известно. Но, возможно, я могу что-то сделать лично для вас, принц Фарелл?
— Возможно, — кланяется тот. — Возможно, когда это недоразумение закончится, — он пожимает плечами, словно нашествие войска фоморов — сущая мелочь. — вам захочется отправить к нам посольство. Возможно ли, чтобы в составе этого посольства был офицер Мэй? И если он захочет взять кого-то, кто близок ему, небесные будут только рады. Я был бы рад, — тихо признается Фарелл.
Советник молчит: пусть небесный уточнит, что значат эти слова. Отдавать Мэя и правда нельзя.
— Я не собираюсь отнимать ни у вас, ни у Дома Волка его преданного слугу. Но я хочу наверстать упущенное как отец Гволкхмэя. Это возможно?
— Не вижу здесь ничего невозможного, — отвечает советник и отступает, вытирая холодный пот со лба и оглядываясь, спиной ощущая чей-то недружелюбный взгляд.
Нет, лесного лорда уже и след простыл. Так кто же смотрел?
Общение с Фордгаллом всегда дается очень тяжело, слишком многое хочется сказать, слишком о многом приходится умалчивать, а ведь день только начался, розовые лучи утреннего солнца только заиграли в узких, длинных витражах Черного замка, отдаваясь колдовской и крайне неприятной сейчас морской бирюзой…
Самым ужасным для Дея, нежданно-негаданно ставшего не только королем Дома Волка, но и владыкой Благих земель, всегда была не потеря зрения, не страх от сон-жизни отца и любимой, не опасность кровопролитной войны в Светлом мире, а банальное ожидание. Мгновение в ожидании раскаленного клинка, опускающегося на плечо волчьего принца, растягивающееся в вечность. Ожидание вообще и в частности. И сейчас, стоя на Башне Снов и ловя магические завихрения, Дей вновь пребывал в этом тошнотворном состоянии. Когда пропадает вера в себя и в благополучный исход его дела, когда воздух застревает в легких колючками диких трав, руки подрагивают, а сердце бешено колотится. Все, что угодно, только не ожидание!
Ветер вновь согнул до стона далекие ели, поднял пыль с дороги и сухой земли перед Черным замком, холодными пальцами залез под плотную одежду, кольнул лицо острыми снежинками. Дею холод был привычен, а вот Бранн поежился, перья на пегой макушке встали дыбом, точь в точь как шерсть на загривке ши Дома Волка в его звериной ипостаси.
— Неужто холоднее, чем на твоем болоте? — невесело спросил Дей.
— Холоднее. И точно суетнее, — вскинулся Бранн. — Что, просто Дей?
— Увы, не просто.
Дей поежился. А ведь холод никогда его не пугал. Пугало ожидание, но не только. Еще — неимоверная ответственность за свой дом, за близких и любимых, за всех тех, кого он поклялся беречь. Насколько проще было бы быть просто обычным ши, на плечах которого не лежит тяжким грузом его долг! Как с этим живет Джаред, загадка. Может, поговорить еще раз с Фордгаллом, предложить ему что-то в обмен на его союз? Может быть… Нет, все, что можно, уже было сделано. Бранн смотрел вопросительно, и Дей выговорил: