Это, кажется, Родни. Он уводит притихших виверн, Гвенн фыркает, а ши…
Волки, лесные и небесные опускаются на колени.
«Сердце мира. С нами — Сердце мира!» — проносится над полем.
— Ну что же, Алиенна. Похоже, тебя признали, как никогда ранее, — произносит Гвенн. — Ты будешь править, пока не вернется наш король.
— Нет, Гвенн. Сейчас я должна помочь Мэю, — отвечает Алиенна, смиряя боль в сердце. — А потом мы придумаем, как вытащить Дея.
— Да как?!
— Луг пропал.
— Раз твоей наседки нет с тобой… — обрадованно выговорила Гвенн.
— Значит, он с Нисом! То есть с Деем!
— Вот только не надо путать этих двоих! Подумаешь, братья! Они даже не родные, и вообще, ши, сменяя имя, меняют все! Это все твоя доброта, Лили. Я уверена, они даже поговорить друг с другом не смогут!
Советник подхватывает под левую руку Алиенну, а под правую — Гвенн, и ведет их обеих через подъемный мост, следом за волками, крайне бережно несущими Мэя. Теперь Алиенне не нужно ежесекундно поддергивать за ниточку его огонек, и страшная рана на затылке почти затянулась, но все же до выздоровления еще очень далеко. И она может понять, что Гвенн без сил. Совершенно. Волчица храбрится, но еле идет, будто бы делая одолжение Джареду.
— А как же дракон? Надеюсь, вы не убьете его? Он хороший, и я ему нравлюсь, а я мало кому нравлюсь. А Флинн идет рядом с Мэем!
— О Флиссе позаботятся, — отвечает советник.
— Называйте его Флиссандр. Ему не очень нравится имя Флисс, слишком много шипящих на конце, он воспринимает это как агрессию.
— О, моя принцесса, вы набрались опыта во время странствий! Но сейчас вам обеим нужен лишь отдых.
Надо бы поговорить с Гвенн, со всеми надо бы поговорить, но Алиенна приказывает советнику:
— Джаред, мне нужно к Мэю. Я знаю, что вы желаете оградить нас с Гвенн, но не сейчас. Не время. Он крайне слаб, и, боюсь, кроме меня, ему сейчас не поможет никто.
— Кроме вас?
— Еще — близкие. Позовите его близких.
Все-таки мой Дей исключительный. Не знаю, как, но он располагает к себе. Нет, наверное, знаю-знаю: искренностью во всем, интересом ко всему и, особенно, заинтересованностью в собеседнике и… А, вспомнил! Советник называет это цельностью. Не прошло и нескольких часов, а они с Нисом болтают как лучшие друзья.
— Ну и что ты трясешь решетку? Разбудишь своего слугу, — говорит Нис.
— Он не слуга мне, а друг! — рявкает Дей, но сразу стихает: Бранн спит, и это хорошо. Сон всегда шел на пользу неблагому, это не благой ши, у которого сон может обернуться смертью. — Да сколько вообще нас тут продержат? — шепотом спрашивает Дей.
— А я почем знаю. Айджиан недоволен. Я видишь ли, превысил пределы отпущенной мне власти и проявил некую э… самодеятельность. К тому же ему не нравится та, кого я хочу сделать своей женой.
— Ага! То есть явиться под стены Черного замка, забрать мою жену и бросить вызов, желая забрать трон Благих земель — это называется самодеятельность?
О светлый Луг и темный Ллир! Так ты знал, с кем разговариваешь! Мой Дей, нельзя так обманывать старого ящера!
— Ты знал! Ты знал и подслушивал! — не выдерживает Нис.
— А ты знал и молчал! — еще более запальчиво бросает Дей. — Ты, мой синий брат, можешь сидеть тут сколько угодно, а я нет.
— Что, боишься за Алиенну?
— Боюсь за Бранна. У тебя есть друг, Нис?
— Ты будешь удивлен, но есть.
— Что бы ты сделал, если бы он умирал?
— Пожалуй, почти все.
— А я — просто все. Что? Что ты смеешься?
— Да ничего. Мне обидно знаешь почему? Отец говорил с тобой на равных.
— И что? Что это значит, Нис? А?! Что ты молчишь, синяя зараза?
— Зато ты орешь за двоих. Кому-то можно и помолчать.
Они правда похожи более, чем хотели бы признаться самим себе. Но первым заговаривает Нис.
— И ты не удивлен, что мой оте… отец наш морской Айджиан держит здесь не только тебя, но и меня?
— Мой бы наказал куда строже, — Дей откидывается на спину, трет руками лицо.
— Да что ты все время делаешь?
— Глаза чешутся.
— Айджиан так махнул магией, что ее хватило бы оживить мертвого. Так что не прикидывайся, у тебя давно восстановилось бы все. Снимай свою повязку, давно мечтал увидеть твои глаза.
— Ты их вырвать мечтал! — смеется Дей.
— Что? И что смешного?
— То, что нельзя вырвать то, чего нет. Ты опоздал на годик.
Нис молчит: благой маг не может обманывать, не имеет права лгать. Вода словно бы темнеет. Спрашивает очень тихо:
— Я сражался со слепым? Как это возможно?!
— Я вижу магически. Это не то, что зрение, но порой куда сильнее… Долго рассказывать.
— Да у нас времени навалом!
— Ты не удивлен, отчего вы вообще смогли ходить по земле так долго?
— Магия когда-то бы да восстановилась.
— Что ты знаешь обо мне и Алиенне?
— Что ты, тварь, взял ее силой, а она впала в сон-жизнь.
— Я давно перестал спорить об этом со своим и даже неблагим двором, но скажу тебе в этой третьей державе: я виноват во многом, и да, я хотел взять ее силой. Когда уверился, что она выбрала не меня. Но отпустил. А она не ушла. Она осталась со мной, сказала, что любит меня… И мы разделили эту ночь.
— А наутро заснула? Что-то не верится.
— Можешь не верить, сколько хочешь. Можешь не верить даже собственным глазам, хотя…
Дей стягивает перчатку, и в темно-синем океане на его пальце загорается Кольцо. Черное пламя и бело-золотистый огонь, восьмерки, обозначающие истинную любовь, которую нельзя завоевать и нельзя взять силой.
— Она беременна, Нис. У нас будет двойня. Все мечтают об Алиенне, но подумай, кого ты хотешь получить в жены. Женщину, которая всю свою бесконечную жизнь будет любить другого. Даже если будет обнимать тебя в постели.
— Как ты лишился зрения? — после долгого молчания спрашивает Нис. — Так сильно, что оно все еще не восстановилось? И почему тогда Алиенна все же заснула, если у вас все было по любви?
— Она усомнилась во мне наутро. Бранн уверен, что тут вмешались друиды. Они же заверили меня, что Алиенну вернет к жизни ветка вереска, цвет жизни, который когда-то Мидир подарил Лорканну.
— И неблагие вот так взяли и отдали его? — с сомнением в голосе спрашивает Нис.
— Не отдали. Я потерял все, надежду, любимую. Ты знаешь неблагих королей?
— Джоков? Так, слышал немного, что доносится из новостей мира.
— Есть третья принцесса. Она слепа. Была слепа, — Дей вздыхает. — Я отдал ей свои глаза. Мир посчитал это достаточной платой за проступок Мидира, и магия вернулась.
— И ты попросил взамен цветок?
— Нет, Нис. Я был на грани отчаяния и отдал зрение просто так. Чтобы хоть кто-то был счастлив. Мне очень долго казалось, что я потерял все…
— Все, Дей, все! Хватит, помолчи. Мне нужно обдумать твои слова, — Нис уходит вглубь камеры и заворачивается в собственный плащ, ставя магическую защиту.
Глава 12. Простые решения
Эй, мой волк! Не вешай нос! Ага, Нис думал, что он рыцарь на белом кельпи. И что Лили — несчастная принцесса, что только и ждет его, спасителя. Ну пусть подумает, как это выглядит сейчас, когда правда ему известна. И почему его меч сломался лишь потому, что ты на него прыгнул. Знаешь, это было очень и очень глупо! Но сработало, да. Не должно было, но сработало. Странно.
Да, я… Что? Я зеленый? Не желтый? Не знаю почему. Уф, мой Дей, позеленеешь тут с вами! Я еще и мурашками с изнанки покрылся от этого фоморского холода!
Да, Бранн все еще спит. Не стоит его будить, чтобы спросить как он себя чувствует.
А хочешь… Знаешь, а Лили сейчас в Черном замке. Примерно знаю, что там происходит. Ты знаешь, одна лапка тут, другая — там… Показать? Я попробую.
А вот и могу, вот и поймал!
Смотри!
Моя солнечная госпожа оказывается у замка совсем скоро, хотя уже после того, как процессия скрывается в воротах. Не слушая спутанные объяснения стражников и придворных, Алиенна требует провести себя к Гволкхмэю, ши опускают головы — офицер очень плох. Они думают, что принесли его в родные стены умирать, о чем лекарей предупреждало уже письмо, но моя госпожа сердито белеет, и ей спешат указать дорогу.
В конце коридора мелькает спина Алана — седого волка легко узнать с любой стороны, похоже, торопится организовать и собрать волков в замке, наверняка грядет осадное положение. Опять.
Ну, короля-то и правда на месте нет. Уже второй раз за этот год!
Впрочем, королева-то на месте. Однако куда же торопится советник? Не знает, что Алиенна тут? Иначе его спина не растворялась бы на другом конце коридора.
Алана не видно, и я успеваю заинтересоваться — куда подевался начальник стражи? На посту? В палате? И если в палате — пациентом или скорбящим родственником? Судя по тому, что я видел глазами моей госпожи, вероятность этих вариантов примерно равна.
Благо, наша волчья королева собирается проверить одну из моих догадок. Вернее, одну палату. Палаты для раненых тут же, на первом этаже, а возле кровати Мэя заливается горючими слезами взрослая волчица. Оглядывается на Алиенну, качает головой, сводит губы, пытаясь вернуть себе достойный вид, но слезы катятся и катятся из серебристых, со звездочками, точно как у Мэя, глаз.
Моей госпоже не требуется объяснений, чтобы разобраться, что это за волчица: многократно упоминаемая Мэем его великолепная мама. Сейчас горько оплакивающая пострадавшего почти смертельно — это вопрос только времени — сына. Алана рядом нет, так что он либо действительно ужасно пострадал на пару с воспитанником, либо, что вероятнее, был озабочен советником и делами, которые способны отвлечь горюющего волка.
Моя солнечная госпожа сбрасывает перчатки, плащ, устраивает их решительно на ближайшей тумбочке, закатывает рукава: ей не нравится настолько затихший балагур.
— Возьмите его за свободную руку! — этот ни много ни мало приказ адресован волчице, которая старше моей госпожи примерно в сорок раз. — Да не мешкайте!