Слева вдали темнела полоса леса. Сбиться с широкой дороги, вымощенной еще в незапамятные времена и ведущей до самого края моря, почти невозможно — даже снега на ней было меньше, чем вокруг… Эх, а ведь Гвенн могла бы растопить его! Но советник строго-настрого запретил применять магию. Но что же померещилось Алиенне и где, интересно, прятались волки? Гвенн была уверена: советник отпустил одних их не просто так. Он не мог не отправить охранников, пусть им пришлось мерзнуть и таиться где-то вдалеке. О том, что будет, когда они дойдут, думать не хотелось. Алиенна права — надо сначала добраться. Спуститься в ледяную воду… Где-то под ложечкой ощутимо заныло, словно опуститься-то они смогут, а вот выбраться…
Пока Гвенн пребывала в несвойственных ей раздумьях, показалось солнце, выпив нежную дымку неба. Алиенна уже споро закидала снегом костер, вытрясла плащи и одеяла, откопала и почистила почти забытые кружки. И выглядела как всегда, если бы не синие тени под глазами и жесткая складка, что образовалась подле губ.
— Дорога поможет, но надо идти след в след, — сказала Гвенн. — По снегу мне идти не впервой, это лишь сначала кажется просто, но устаешь от него очень быстро. Накинь капюшон поглубже — свет на солнце безжалостен, он жалит. Хотя тебя, может, и нет, но рисковать не будем.
— Хорошо, — покорно согласилась Алиенна.
Гвенн перехватила ее одеяло, взвесила в руке и засунула в собственную заплечную сумку. Бросила взгляд на Алиенну, но та лишь слабо улыбнулась:
— Я не спорю, видишь? Опыта походов у тебя поболее, чем у меня.
— Потому что у тебя его нет совершенно! — фыркнула Гвенн и пошла вперед, ворча: — Недельку прошли, но это была самая легкая неделька. Это не прогулка в цветнике цитадели! И как советник тебя отпустил? На его месте я бы заперла тебя в самой высокой башне до возвращения Дея! На себе я тебя тащить не буду, так что будь добра, распределяй силы! И зачем я вообще с тобой поперлась, не знаешь?
— Знаю, — звонко прозвучало сзади. — Но не скажу.
Глава 13. Под водой и над водой
Так, мой Дей. Вот это странное крабо-рыбо-мясо, что ты второй день втихушку заворачиваешь в тряпку и откладываешь в мешок, меня удивляет. И само мясо, конечно, и то, что ты не проглотил сразу все, что дают. Ну жесткое и жесткое, тебе ли жаловаться? Ты и кости разгрызаешь на раз. Устрицы вроде открывают, а как ты их ешь, охрана прибегает смотреть. Видимо, так их больше никто не употребляет. Говорят, Балор еще, тоже жрет все, что дают, и зубищи у него дай Ллир каждому.
А, надоело? И ты как-то хочешь выбраться отсюда? Потому что Бранн не просыпается, потому что Нис так и не вернулся или потому что Алиенна неизвестно где? По всему? Логично. А спросить совета у старого ящера не судьба? Я много чего знаю. Вот эти фонарики — там особые рыбки. А ты знаешь, почему мы под водой ходим, а не плаваем? Потому что тут камни такие, они притягивают…
Что значит «какая разница»? А знаешь, как Айджиан отчитал Ниса? Приятно было слышать. Конечно, я был! Меня можно выгнать, но от меня нельзя избавиться! И вовсе это не плохо!
Кстати, Нис просил отпустить тебя. Кажется, он в первый раз просил чего-то у отца. Но тот промолчал, гневаться не перестал, буркнул, чтобы Нис определился, чего он все же хочет, а для раздумий необходима тишина и время. И Нис теперь тоже в тюрьме, пусть она и называется его собственными покоями. А это значит, что то место, где мы сейчас, стало охраняться куда как меньше. Потому что все уверены — мы, вернее, ты — никуда не денешься.
А ведь Бранну не лучше, совсем не лучше. Того и гляди, когти откинет, или что там у неблагих — лапки?..
Ну и что ты опять бросаешься, трясешь решетку и кричишь? Не поможет. Айджиан один раз приходил, теперь ему совершенно не обязательно отвечать на твои королевские вопросы. Наоборот, можно не отвечать еще лет этак сто. Да, еще он сказал, что будете вы тут сидеть, пока реки вспять не потекут. Не знаю, правда ли это, а проверять не хочется. Спроси лучше своего Луга, чем поминать давно почившего бога, пусть и светлого. Я? Очень даже могу помочь.
Я жду… Ага, попросил, попросил! В общем, жди. Я скоро. Пару часов, и вы с Бранном будете на свободе. Нет, не стоит ломиться за мной следом, и нет, я не гожусь, чтобы открыть этот замок. Ни мой хвост, ни твои клыки тут не помогут, равно как и вся наша магия. Кроме того, ну откроешь ты этот замок, там таких еще с десяток, и стражи все равно много.
Тут нужен ключ, и он у тебя будет. И еще кое-что, чтобы местные воины не сцапали вас сразу, как только вы выйдете за порог этой тюрьмы. Это что-то — время. Ну, и мои знания. И немного хитрости. К примеру, если смешать выделения актиний с белым песком и еще поплевать, то затвердевает все мигом! И выцарапать почти невозможно, а решетки везде такие крепкие, а замки такие надежные, понимаешь? И еще есть такие интересные и крайне важные в этом мире рыбки, они, если их испугать, то они ка-а-ак раздуютс…
Ладно, научные выкладки никогда не были твоей сильной стороной. Знаешь, просто я рад, что я с тобой. И что могу помочь тебе не как проводник, а как друг.
Морской царь, владыка четырех океанов и морей без числа, пришел в себя от очень неприятного звука. Во-первых, от собственного глубокого вздоха, такого, что поднялась волна, полная магии, и даже немного шевельнула стены царского кабинета. Во-вторых, от постукивания. И этот звук тоже издавал он сам, стуча черными от природы и отполированными стараниями царедворцев когтями по коралловой ручке собственного трона. Да-да, чтобы хоть немного привнести благолепия в собственный, угрожающий облик. Еще бы рога отполировали и всяческие рисуночки набили!
Было отчего расстроиться. Нет, не из-за полировки рогов и когтей. А потому, что очередной разговор с собственным сыном, наследником рода Балоров, обожаемым Нисом опять закончился гордым молчанием последнего, новыми-старыми обидками и, как следствие, нахождением поминаемого сына в собственных покоях. То есть домашним арестом.
Мало того, Айджиан опять чувствовал себя так скверно, словно бы это он сам бросил малютку Ниса на берегу океана, на растерзание кельпи и банальную смерть от магического истощения!
Ну конечно, вздохнул морской царь, понимая, что береговая линия в этот момент ходит ходуном, а взбешенные сине-зеленые волны с белыми гривами достигают половины полета стрелы — добрые жители морского дна не преминули сообщить Нису о том, что он приемный, в тот момент, когда они рассорились из-за сущей ерунды. Нис опять хотел сам гасить глубинные волны, что по всем магическим меркам привело бы к быстрой и весьма мучительной смерти. И категорический отказ отца наследник рода Балора воспринял в трезубец. И еще холодно заявил, что, мол, папа не родной, и приказывать ему особого права не имеет. А то, что морской царь принял его в свой род, это не считается.
Айджиан вновь глубоко вздохнул, отчего Мигель, что-то настойчиво говоривший подле царских рогов, отлетел, кувыркаясь, к дальней стенке.
И теперь, теперь, когда все наконец можно было решить миром, Нис воспользовался его — отцовской! — отлучкой, и чуть было не погиб! Причем придумал же, бросить все богатства мира к ногам Айджиана. Вообще-то Айджиану хватило бы и собственного — да-да! — сына! Или чтобы этот сын перестал дуться и почаще бывал с отцом. А вот его хладный труп совершенно не надо.
Кроме всего прочего, Айджиану пришлось тушить очередной вулкан в спешке, прекрасно зная, что теперь он выпустит пар и лаву неизвестно когда, неизвестно сколько, и неизвестно чем это будет грозить всем жителям Океании.
Но что было делать, когда смертельная опасность грозила Нису. Его Нису!
А теперь — то подай ему Дея, то отпусти Дея! То надо благую корону, то не надо благую корону! То он желает Алиенну, то не желает Алиенну. То желает крайне сильно, но не уже Алиенну, а не пойми кого! Не уж, пусть Балор третий прочно определится в собственных желаниях. Вот только… если Нис пожелает уйти? Вернуться к Мидиру? Когда-то после падения Проклятия на благой мир Айджиан попрочнее закрыл все границы именно из-за этих опасений. А если Мидир, или как его там ныне, Майлгуир, захочет вернуть собственного отпрыска? Волки ведь никогда ничего не отдают.
Айджиан не может потерять его! Как жить без самого дорогого в мире?
Тут морской царь не выдержал и застонал, отчего подплывший обратно Мигель говорить не перестал, но неожиданно замер. Видимо потому, что никак не мог припомнить, когда владыка дна морского издавал такие звуки. Более того, Айджиан и сам не мог припомнить за собой подобного, даже когда очередной богопротивный вулкан некстати плеснул лавой на его ногу.
Зато теперь ему стало стыдно, и он прислушался к словам первого министра, продолжавшего пищать, и пригляделся к трепетавшей кроваво-красной юбочке с черной каймой, что должно было давно уже сигнализировать крайнюю степень опасности, если бы Айджиан мог доселе воспринимать цвета и что-либо слышать.
— Сир, послушайте меня, прошу вас! Я не буду говорить о том, что вы не должны так казнить себя, я говорю о том, что…
— Я знаю, Мигель, знаю.
— Да нет, сир-р-р, не знаете! Я говорю о другом! Наши пленники сбежали! Ну! Откройте же уже двери, охрана просит принять для доклада! Вы только не волнуйтесь так, сир!
— Что-о-о?! — Балор Второй подскочил, волны вокруг зашумели, дверные створки громадной ракушки распахнулись, и в покои Айджиана ворвались стражи. Акулы, еще белее, чем обычно, вытянулись и замерли у входа. Следом за ними чуть ли не вальяжно вошел дядька Скат, воспитатель Ниса и по совместительству — начальник стражи Океании. Расставил пошире ноги в красных сапогах, отороченных серебристым мехом, поправил расшитый кушак на поясе и сомкнул на нем же руки. Коридор мгновенно превратился в приемные покои, где толпилось множество морского люда: бен варра, ши-саа и селки.
— Благодарю вас, сир, что вы наконец решили выслушать нас. Промашка, однако, вышла.