и весной. И еще — животными.
— Почему я здесь никогда не была? — удивилась Гвенн. — Я облазила все окрестности Черного замка, но не помню этого места!
— Угрюм не очень любит показываться прекрасным созданиям, даже мне. А если не хочет, то и мир его спрячет, для его же блага, а может, и для чужого, — похлопал Джаред по боку эйтелла, и тот отошел щипать траву, как обычный конь.
— Вот так заканчиваются все сказки, — нарочито печально вздохнула Гвенн, не слишком поняв, что хотел сказать советник. — Сначала летишь в небесах, а потом надо думать, как опуститься и что пожрать! А! — запрыгала она довольно. — Ты улыбнулся, улыбнулся!
— Это была гримаса ужаса от ваших выражений, невозможная принцесса, — Джаред поправил одежду, провел ладонями по волосам, хотя ветер небес не нанес его прическе ни малейшего ущерба.
— Мэренн? — позвал незнакомый хриплый голос, и Гвенн обернулась недовольно.
— Не стоит поминать мою мать… — и замерла.
Сглотнула, стараясь дышать ровно и ничем не выдать своего ужаса. Не сказать, что она не видела некрасивых ши, один неблагой, притащившийся с Деем из темных земель, чего стоил. У Флинна, брата Финтана, было большое родимое пятно, переходящее с груди аж на щеку — но оно его ничуть не портило. Пожалуй, Гвенн не очень нравились лики Финтана, Фордгалла и Франта — но лишь потому, что она читала по лицу движения души, и они съедали всю природную красоту ши. А тут… Широкий ветвистый шрам шел из-под свалянных волос непонятного цвета, рассекая бровь, щеку, губу — он пересекал все лицо!
— Ты не она, обознался, — глухо выговорил незнакомец.
— Принцесса Гвенн ее дочь, — сухо произнес Джаред. — А это Угрюм, держатель ключа и владелец этого чудного места.
— Привет. Похожа, — обронил Угрюм.
— Вы знали мою матушку? — встрепенулась Гвенн, сразу забыв о внешнем уродстве этого ши. — Знали, да? Прошу, расскажите о ней!
— Успеете еще наговориться, — сказал Джаред.
— Еще бы я не знал Мэренн! — хриплым голосом выговорил Угрюм. — Она первая, кто не отвернулся от меня. Даже Джаред поморщился.
— Я не морщился, — сказал Джаред и поджал губы.
— Мне-то виднее, — усмехнулся Угрюм и сказал для Гвенн. — Я и отца твоего знал достаточно хорошо, и не только как владыку Светлого мира. Познакомились-то мы в мире куда темнее вашего, даже со всеми его проклятиями. Он спас мне жизнь, а ведь меня разрубили почти надвое!.. Сколько мы не виделись, Джаред?
— Семнадцать лет, — без особой приязни ответил тот. — Потом расскажешь, а вы, моя принцесса, потом послушаете. Гвенн, я привез нас сюда, чтобы поговорить спокойно. Я не доверяю ни воздуху, ни стенам, ни даже магии. Угрюм, позаботься об Искорке.
— Конечно. Эйтелл — та еще кусачая вредина, но нет не этом и том свете животинки, чтобы не послушалась меня. Идите, все входы закрыты.
— Всего-то мы опасаемся, — недовольно выговорила Гвенн, идя за Джаредом по узкой дорожке вдоль плетеного из лозы забора, поросшего поздними розами. — То лесных, то фоморов. Они же не могут жить без своей воды! И не ходят дальше дня пути от моря. А тот безумец, что стащил шарф Лили, наверняка высох, как кусок вяленого мяса.
Заодно она оглядывалась по сторонам. Было интересно, деревянный дом, рога на стенах, уютный камин, строганый дубовый стол — все было не новым, но каким-то настоящим. Может, потому что хозяин все сделал сам? А покои Черного замка частенько не выказывали лица своего владельца.
— А может, расскажешь мне про Лианну? — обрадовалась Гвенн, упала в кресло из цельного корня, уставилась на Джареда и осеклась — такой болью отозвались ее слова. — Ну правда, хоть раз поделись чем-то!
— Мой король, она не могла, не могла убить Мэллина! — услышал Джаред собственный крик.
— Не могла? Молчи, Джаред! Ты всегда был слишком снисходителен к ней. Только скажи, что ты относишься к ней точно так же, как к любому другому ши Светлых земель! Признайся!
— Мой король, Лианна — солнечная королева, я не могу относиться к ней как к простой ши.
— Не надо, Джаред! Не время для словесных игр!
— Я прошу… — Джаред откашлялся. — Я молю вас выслушать меня. Лианна не могла убить Мэллина. Солнечные дети, особенно королевского рода…
— Не могла?! Ее мать испепелила дракона одним взглядом! Я знаю эту семейку на пару тысячелетий дольше тебя. И не смей говорить мне, что они могут, а что нет. Доказательства ее непричастности у тебя есть?! Весомые доказательства?
— Н-н-нет.
— Даже я временами хотел убить Мэллина! А он постоянно задирал ее. На всех официальных приемах! А сейчас Лугнасад…
— Выслушайте меня!
— Нет. Ты знаешь закон, — Майлгуир уселся на трон и завернулся в черный плащ. — Я говорил, что твоя привязанность сыграет с тобой дурную шутку. Говорил?
— Мой король…
— Я говорил, чтобы ты выкинул ее из своего сердца. Говорил?
— Майлгуир! Горе затмевает твой разум!
— А твой — любовь. И неизвестно, что хуже. Ты не сделал ничего из того, о чем я тебя просил. Ты, мой советник! Теперь иди и делай, что должно. Пожинай плоды своих трудов.
— Вы не можете приказывать мне это делать, — отшатнулся Джаред.
— Я и не буду. Ты все сделаешь сам — ты сам сейчас закон Благих земель. А закон гласит…
— Что за смерть члена королевской семьи отвечает вся семья убийцы, — показался в проеме Окна лорд Фордгалл. — Не так ли, советник? Кинжал королевы Дома Солнца в груди принца Мэллина — какие доказательства вам еще нужны? До него даже дотронуться никто не может, тем более нанести смертельный удар!
Джаред перевел взгляд на Майлгуира.
— Я хочу…
— Хватит об этом!
— Я прошу одну жизнь обреченного! Когда-то вы обещали мне это! — выпрямился Джаред.
— Я подтверждаю свои слова, — холодно произнес король. — Однако я думал, что ты умнее распорядишься тем, что имеешь на руках. Впрочем, твое право. Возвращайся с солнечным ши. Но только с одним ши! И не забудь разрушить Золотую башню.
— Я и так рассказал тебе слишком много, — как можно более спокойно выговорил Джаред, отгоняя тени прошлого.
— Нет! — вскочила Гвенн. — Ты что-то вспомнил!
— Ничего существенного, кроме собственных ошибок, — остановил ее Джаред. — Поговорим лучше о фоморах.
Гвенн отпила из стоящей на столе кружки, решив, что себе хозяин яду не нальет. Напиток оказался приятным, с легкой кислинкой и медовым ароматом. Протянула Джареду, но тот качнул головой.
— Временами мне кажется, что ты не ешь и не пьешь! — рассердилась Гвенн. — Да, и не спишь! Уж не пришелец ли ты с того света?
— Временами мне тоже так кажется, — без тени иронии ответил Джаред. — Угрюм не слишком меня любит, но гости для него — дело благое, так что скоро будет угощение. Темно как, — щелкнул пальцами, и свечи, во множестве расположенные в самых разных местах на стенах, полках и столе, разом вспыхнули.
— Ты не любишь тьму? — Гвенн надменно вскинула правую бровь. До советника ей было далеко, но она усердно тренировалась.
— Часто наши недостатки — продолжение наших достоинств. Но, поверьте мне, принцесса, чистая тьма — враг всего живого.
— Это ты про фоморов? — вскинулась Гвенн.
— Фоморы проверяют наши границы долгие века, но и только. Если бы Майлгуир смог поговорить Айджианом, все бы разрешилось, однако границы между мирами закрылись.
— Но Дей же попал к неблагим!
— Ему помог Бранн. Что до волн океана, то путь под воду благим заказан. А вот обратно — нет. Прошло уже две больших волны, они смели защиту. Друиды воспользовались этой лазейкой, но третья… Третья может дать право фоморам пройти по благой земле.
— Но это же невероятно далеко!
— Что значит «далеко»? Неделя, две — для быстрых ног. А фоморы быстры, их предводитель зол и не знает жалости.
— Айджиан?
— Нис.
— И в это время ты меня высылаешь? — обозлилась Гвенн. — Не поеду!
— Вот и хорошо, — обрадовался советник. — Теперь отриньте обиду и скажите, к чему это приведет ваше решение.
Гвен насупилась.
— Довогор? — выговорила она.
— Договор, — подтвердил Джаред.
— Военный союз был с прежним королем, не с Деем, — продолжила Гвенн против воли. — Он не подписан. Если фоморы нападут, лесные уйдут в свои чащобы. Если я поеду, Фордгалл подпишет его, и у волков вновь будет сильнейший союзник в ближайшей войне. Благие елки, мне все-таки надо ехать!
— Видит Луг, никто не осудит, если вы останетесь, принцесса.
— Ну уж нет! Хватит беситься от злости, лучше пустить ее в дело.
— Финтан сделает все возможное и невозможное, чтобы вы жили с ним и дальше. И чтобы ваш брак не распался. Я бы дал ему шанс при ином развитии событий, а вы?
— Нет, — мотнула головой Гвенн.
— Вот и правильно, — неожиданно тепло закончил Джаред.
Мягко хлопнула дверь, и внутрь ввалился Угрюм с громадным подносом в руках. Мясо во всех видах, жареное, копченое и вяленое, сыр, нарезанный ломтиками, серый, вкусно пахнущий хлеб, и отдельно — фрукты. Определенно, Угрюм знал, что любил Джаред. То, что советник имел слабость к сладким плодам, Гвенн узнала случайно, и никому не говорила. Хозяин расставил тарелки на столе и незаметно растворился.
Гвенн, игнорируя приборы, впилась зубами в сочную лопатку и забыла обо всем.
— Так, понятно, нам ждать фоморов. Что насчет лесных? Как ты умудряешься не врать, но и не говорить правду? — спросила Гвенн, закончив с трапезой и долго глазев, как Джаред ест — аккуратно и красиво отделяя каждый кусочек ножом и вилкой.
— Однажды Мэллин и Фордгалл участвовали в состязаниях по бегу, — вытер Джаред льняной салфеткой тонкие губы. — Фордгалл сказал потом, что он занял почетное второе, а Мэллин — позорное предпоследнее. Это правда, воистину правда.
— А что не так? — удивилась Гвенн. — Ну, кроме того факта, что самого быстроногого волка никто еще не побеждал?
— Их было двое.
Гвенн фыркнула.
— То есть Мэллин прибежал первым, а Фордгалл — вторым?