— Скажите мне, Эллин, — смягчился наконец Симон, — сколько же вы хотите?
Она подозрительно взглянула на него: он что, наслаждается ее трудностями, играя с ней, как кошка с мышкой? В ее глазах появился опасный блеск.
Она прекрасно помнила свой корыстный интерес, ну прямо как ее сестра!
— Предложить мне что-нибудь или нет, это зависит от вас. Вы лучше меня знаете, что значит для вас ваша репутация.
Его губы дрогнули, а она в каком-то удивлении ждала, что он скажет. Она почти не заметила, как ее интерес перерос в глубокое изумление.
— Предложение? — последовала небольшая пауза. — Я хочу жениться на вас, Эллин.
— Же… — Она уставилась на него, открыв рот от изумления. — Это что же, шутка? — спросила она как можно безразличнее, придя в себя. Выйти замуж за… за Симона. О, в какое возбуждение привела бы ее эта фраза еще какое-то время назад!
— Если это шутка, то довольно неудачная. Я говорила о деловом предложении, и если бы оно меня устроило, тогда наше сотрудничество протекало бы без особой потери времени с вашей стороны!
Ее слова повисли в воздухе, в то время как на его губах блуждала улыбка. Его улыбающиеся глаза так не соответствовали серьезному тону, с которым он сказал:
— Я отнюдь не шучу, когда речь идет о такой серьезной вещи, как женитьба. Я делаю предложение. Я ни за что не стерпел бы шантаж и уверен, что у вас не было намерения выполнить свою угрозу. Даже ваша умная сестра встретилась бы с большими трудностями на этом пути. Вести судебное дело не так просто, когда люди живут в разных странах. К тому же любая форма возмездия с вашей стороны дорого бы вам обошлась, а вы, как я думаю, не располагаете такими средствами. — Он улыбнулся и продолжил: — Трудности, которые вам приходится переживать, будут забыты, согласись вы выйти за меня замуж.
Он говорил настолько спокойно, без каких-либо признаков волнения, что трудно было понять, развлекается он, или же говорит серьезно.
Эллин в изумлении покачала головой. Она внимательно всмотрелась в его лицо, на котором не было ни следа какого-либо сомнения или подвоха, — он действительно хотел на ней жениться.
— Я не знаю, что сказать, — запинаясь, произнесла Эллин. Она забыла все слова, которые полагалось говорить по роли. — Если бы между нами хоть что-то было — я имею в виду любовь, вы понимаете.
Пока слова не были произнесены, она не осознавала, что в действительности она умоляла его сказать то, единственное слово, которое бы опровергло это утверждение. Как глупа она была, надеясь на чудо! По каким угодно причинам он хотел жениться на ней, но только не по любви. Его внимание на корабле, его нежная забота и чрезмерное великодушие — все это было приманкой, как считала Эстелла, для девушки, которая через племянника опозорила всю семью. Эллин Марсленд ничего не значила для него… и все же он хотел на ней жениться.
— Нет любви? — Он бросил на нее странный взгляд. — Вы уверены, что не были влюблены в меня там, на корабле? — спросил он ядовито, так что Эллин остолбенела: до чего он напыщен и самодоволен! Она понимала, что его смелость была причиной того, что многие женщины спали с ним. Да, она, Эллин, должно быть, полная дура, что последовала их примеру.
— Влюблена в вас? — ее глаза скользили по его прекрасной фигуре с презрением, и она самодовольно отметила, что он слегка изменился в лице. — Вот так просто я не влюбляюсь!
Его глаза стали как сталь, он, очевидно, был задет и выглядел так, если бы он потерял всякую надежду вернуть их прежние отношения. Он стряхнул с себя это искушение и посмотрел на нее испытующе… что-то в ее глазах было такое, что давало ему повод думать, что она лгала.
— Почему вы хотите, чтобы я вышла за вас замуж? — повторяя его предложение, спросила она голосом настолько холодным и твердым, что даже удивилась сама себе. — Это что, страсть?
Симон быстро взглянул не нее.
— Которая является такой же хорошей причиной для замужества, как и любая другая.
— Вот как? — спросила она с презрением. — Напрасно вы столько берете на себя.
— Напрасно? Вы, должно быть, думаете о том, что вы нужны мне только в постели?
— Конечно нет! — вспыхнула она. — Все, что я хотела сказать, это только то, что вы можете иметь дюжину женщин и без всяких женитьб. — Она подозревала, что они и были у него, недаром же Эстелла говорила…
— Могу ли я рассматривать это как месть? — спросил он с усмешкой. — Если я могу иметь целую дюжину женщин, то, очевидно, нет ни одной из них действительно достойной. Согласны вы с этим?
— Ну, ведь есть же у вас кто-то порядочный? Ведь есть, не так ли?
— Когда я женюсь, то будет.
— Ваше желание приводит к женитьбе? — Она шептала настолько тихо, что сама себя едва слышала, в то время, как восхитительная идея пришла ей в голову, идея, доставившая ей полное удовлетворение, которого она так жаждала. Какая возможность отомстить! Но… он может убить ее потом. Непроизвольно ее рука потянулась к горлу, будто длинные и сильные пальцы сдавливали его.
Симон нахмурился и вопросительно посмотрел на нее. Она вдруг испугалась: он как будто читал ее мысли.
— Женитьба — это очень серьезный шаг, — сказала она, настойчиво пытаясь убедить себя, что месть Симону будет такой невинной.
— Я не могу себе представить ни одного человека, который бы мог с легкостью говорить об этом.
Он был удивлен, даже растерян.
— Вы сказали, что не хотите стать моей любовницей, значит, у меня нет выбора. Знаете, Эллин, я никого никогда не желал так страстно, как вас, ни одной женщины. Я понял это на корабле, наверно, от того, что вы вели себя, как Эстелла. Я был полон оптимизма и полагал, что вы немедленно станете моей. Можете себе представить мое изумление, когда я получил отказ. Но я поверил, что это какие-то штучки Эстеллы, какие-то тонкие игры, и не вдавался в детали. Теперь же я понимаю, насколько вы с Эстеллой разные. И я здесь для того, чтобы сделать вам предложение. Я прошу вас выйти за меня замуж.
— Предлагаете выйти замуж? — прервала она внезапно, как будто только вдруг поняла это. — Так вы не получили мое письмо!
Он отрицательно покачал головой.
— Вчера я вылетел в Афины, откуда полетел в Англию. Возможно, оно не застало меня дома.
Она пыталась что-то сопоставлять. Его желание к ней возрастало с тех пор, как она покинула Крит, очевидно, поэтому он решил приехать и предложить ей руку и сердце. Насколько она могла судить, это был решительный шаг. Что же будет, если желание возобладает? Эллин наклонила голову, чтобы скрыть улыбку. Желание… на какое-то мгновение это слово, словно нож, полоснуло ее по сердцу. Она была глупа, лелея свои мечты, но кто от этого может уберечься? Понимает ли Симон что обидел ее? Очевидно, он считает, что она должна быть польщена. Ненависть жгла ее, как огонь, смешиваясь с любовью так же, как это было в прошлый раз. Но сейчас, казалось, любовь ушла, и остались только тлеющие угли от костра. Она не желала ничего — только сделать ему так же больно, как он сделал ей. Ему бы следовало подороже заплатить за нанесенную обиду, которая добавилась к его счету, который уже и так был велик. Один жестоко обманул ее, обещав жениться, а потом вдруг уехал с какой-то другой женщиной. Он оставил ее одну с ребенком, без всякой финансовой поддержки. А этот! «О мужчины!» Так, бывало, восклицала тетушка Сью. Любовь — слишком большая роскошь в этом маленьком мире. Эллин перевела взгляд на Симона. Она заметила его отрешенность. Ее жизнерадостная улыбка вызвала в нем доверие, и он отдыхал, лежа на кушетке. Итак, он рассчитывал найти тот великий шанс в любви с женщиной, которая, должно быть, была строгой и целомудренной до того, как повстречалась с ним.
Любовь в ней смешивалась с ненавистью, но она глубоко прятала последнее, чтобы произвести впечатление. Какая прекрасная возможность отомстить. Как шокирован он, верно, будет! Невинная девушка, как он и ожидал…
Эллин представила его бесконечное отчаяние. Автоматически ее взгляд устремился на небольшую фотографию. Медленно она подошла к шкафу и осторожно вынула фотографию. Он, возможно, не утруждал себя, ломая голову над тем, чья это фотография и что это за ребенок. Да, Джинкс придется учить добавлять к ее имени Марсленд. Это просто необходимо.
Она подошла к окну и долго смотрела на улицу. Услышав голос, она обернулась и увидела, что он улыбается. Как о многом напомнил ей этот голос — так он обращался к ней на корабле, когда настаивал на том, чтобы остаться у нее в каюте. Она вдруг ясно себе представила, каким ужасным будет для него известие, что его одурачили, что вместо того, чтобы жениться на невинной девушке, он взял в жены женщину с внебрачным ребенком. Какое несчастье для грека, а в особенности для критянина. Симон Дьюрис никогда не переживет этого.
А потом каждый из них жил бы своей жизнью; он наслаждался бы женщинами, когда хотел, она бы жила в свое удовольствие в роскоши, спокойно… Да, как часто она посмеивалась над собой, представляя свою жизнь с богатым мужем… И вот она преуспела. Да, она будет жить в роскоши со своим ребенком, о котором никогда, ни на одну минуту не сожалела. Она вытерпит все ради Джинкс. Эллин чувствовала, что он очень скоро может сделать из Джинкс такого ребенка, каким она, Эллин, хотела бы ее видеть.
— Ну, Эллин, и каков же ваш ответ? — спросил он, поднимаясь и подходя к ней. Он взял ее руки в свои так нежно… как только искренний любовник мог это сделать. Она пыталась сдержать ком в горле, стараясь не думать о том, что он мог бы влюбиться в нее на корабле, как сама она влюбилась.
— Так вы собираетесь выйти за меня замуж и поехать со мной жить на Крит?
Такие мягкие интонации, такие нежные… Вдруг она усомнилась в том, что все правильно понимает. Определенно, во всей этой ситуации было что-то крайне странное и, в особенности, в его предложении жениться. Она вздохнула, убеждая себя, что ей необходимо использовать преимущество, чтобы получить счастье, так неожиданно свалившееся на нее.