– Я понятия не им…
– Ему не хватило смелости признаться.
Джулс говорит быстро, взволнованно. Знает, что я оцениваю каждое слово, ищу подвох.
– Когда Крисси зарегистрировала тебя в приложении знакомств, я отправила Джеймсу сообщение и предложила сделать то же самое.
– Ты взяла мой телефон, – вспоминаю я, – и послала ему ответ от моего имени, зная, кто он.
– Но он тебе понравился! Помнишь других кандидатов? Фотографии членов, требования прислать обнаженные снимки… Ты сказала, Джеймс добрый, и я подумала, что ты узнаешь его с другой стороны и он тебе понравится. Так и вышло.
Мы не должны здесь быть. Я хочу обратно. Я не хочу это делать. Пожалуйста, не надо.
– Нет.
– Эли, вы без конца переписывались!
– Мне нравился человек, которого звали Юэн. Притворяться и обманывать – по-твоему, хорошо, порядочно? – Бросаю на Джеймса свирепый взгляд.
– Он жутко переживал. Поэтому и предложил настоящее свидание – чтобы ты увидела, с кем переписываешься. Вы оба что-то друг к другу испытывали.
– Ты был мне как брат!
– В том-то и проблема, – наконец вступает Джеймс. – Мы застряли в дружбе. «Монополия», семейные обеды по воскресеньям… Я приглашал тебя на концерты, ты всегда отказывалась.
Я думала, у него просто лишний билетик. Впрочем, теперь не важно. Делаю глубокий вдох и выпрямляю спину. Почти отделяюсь от тела, готовясь задать следующий вопрос.
– Ты одурманил и изнасиловал меня, Джеймс?
– Нет!
Он вскакивает, и я отзеркаливаю его движение, с подушкой в руках, готовая к обороне, точно в ней – сталь, а не перья.
– Но у нас был секс? В таком состоянии я не могла сознательно согласиться…
– Эли, я тебя пальцем не тронул, клянусь! Ничего не было!
Джулс дергает его за руку, и он почти падает на диван. Проводит трясущейся пятерней по волосам. Я тяжело опускаюсь в кресло и закрываю лицо. Если с Джеймсом секса не было, то с кем он в ту ночь был? Закрывая глаза, вспоминаю размытое видео. Мужчина лицом к камере. Мои светлые волосы, каскадом падающие на спину, приспущенное изумрудное платье.
Нет.
– Эли… – нерешительно произносит Джулс.
От волнения я снова вскакиваю и расхаживаю по комнате, вспоминая, как в тот вечер готовилась к свиданию.
«Мне вот это нравится. – Крисси приложила к себе зеленое платье, разглаживая свободной рукой ткань. – Если сегодня надевать не будешь, можно я снова его одолжу?»
Она брала его неделей раньше, когда я работала в ночную смену.
«Не верь глазам своим», – сказал Мэтт, когда мы завтракали.
На той записи был он. Он и Крисси. Что за мужчина посылает жене видео, на котором занимается сексом с другой женщиной?
Мужчина, который уверен, что жена никогда его не узнает. Мои кулаки сжимаются и разжимаются. Козел. Ублюдок хренов.
Ярость высушивает слезы. Резко оборачиваюсь к Джеймсу.
– Что ты помнишь про тот вечер? Говори! И ничего не упускай!
Он, запинаясь, начинает рассказ, и я закрываю глаза, позволяя словам рисовать в сознании образы. Туманные воспоминания становятся четче.
Я сижу перед вывеской, изображающей бокал с коктейлем, которая моргает голубым и розовым. Оглядываю толпу, стараясь не съехать со скользкого высокого табурета, обитого искусственной кожей. Я сказала Юэну, что буду в изумрудном платье, однако здесь, под пульсирующими зелеными огнями, любая одежда кажется изумрудной. Нервно кручу соломинку, вытаскивая и снова опуская ее в безалкогольный коктейль из фруктового сока, подтапливая качающуюся на поверхности половинку вишенки. Отпиваю глоток, жалея, что я за рулем: водка сняла бы мандраж. Я до сих пор не разобралась в своих чувствах. С одной стороны, время свиданий, по-моему, еще не пришло. Рана от разрыва с Мэттом не зажила.
«Обязательно надо встретиться! – настаивали Крисси и Джулс, стоило только мне высказать сомнения. (Чуть ли не первый случай их полного единодушия). – Ты с ним улыбаешься».
Это правда. Мы все чаще переписывались, мои пальцы вечера напролет танцевали по клавиатуре, слова лились рекой. Наконец я неуверенно согласилась.
Сейчас, когда я гляжу на парочку, которая извивается в углу под пульсирующую, точно сердце, музыку, приходит мысль, что здесь все-таки слишком интимно. Похоже на настоящее свидание.
– Эли!
Отрываю взгляд от танцпола. К барной стойке прислонился Джеймс. Изображает беззаботность, хотя явно чувствует себя напряженно и неуютно в зеленом твидовом пиджаке, которого я раньше не видела. По сравнению с другими мужчинами разряжен в пух и прах. Вдобавок удушающе пахнет лосьоном после бритья – хочет произвести впечатление.
– Привет. – Гляжу мимо него в зал. – Слушай, не сочти за грубость, но я кое-кого жду…
– Юэна.
– Джулс проболталась?
Пытаюсь изгнать из голоса нотку раздражения. Противно думать, что обо мне сплетничали. Не хочется, чтобы Мэтт все узнал, пока я сама не буду готова ему сказать. Если вообще будет что сказать.
– Нет. Он – это я. В смысле… – Джеймс набирает в грудь воздух, – …я – Юэн. – Протягивает руку для рукопожатия.
Я соскальзываю с табурета и беру сумочку.
– По-вашему, это смешно?
От унижения на глаза наворачиваются горячие слезы.
– Постой! – Он касается моей руки. – Это не розыгрыш! Я… Ты мне нравишься, Эли! Я хотел, чтобы ты лучше меня узнала, забыла, что я двоюродный брат Джулс. Пожалуйста, не уходи!
Я раздумываю. Спешить домой особенно незачем – там ждет лишь одинокий субботний вечер перед телевизором. Но это Джеймс. Очень странное ощущение.
– Всего один бокал, Эли! Дай мне шанс объяснить!
Нас теснят, на места у бара зарится компания, явившаяся на девичник. Крисси не видно.
– У тебя пять минут.
Не люблю, когда мне лгут. Не позволю водить себя за нос.
Раньше мы сидели бок о бок сотни раз. У него дома, у меня. В пабе, где всегда занимали в еженедельной викторине последнее место, несмотря на то что Крисси напропалую флиртовала с барменом, выведывая правильные ответы. Но сегодня между нами пролетают электрические разряды. Я сижу смущенно, с прямой спиной, вздрагивая, когда наши ноги или руки соприкасаются, если мы наклоняемся, пытаясь расслышать друг друга сквозь буханье басов. На мгновение его ладонь как бы случайно ложится мне на колено. Диджей гладко соединяет одну композицию с другой, беседа течет свободно, напряжение исчезает. За одним бокалом следует второй, а потом и третий.
– У меня проблема с алкоголем, – признается Джеймс, чем приводит меня в шок, и тут же добавляет: – В этом пиджаке не сгибается рука. – Комично тянется ртом к бокалу.
– Да, он очень новый… – смеюсь я.
– Специально купил.
Смущаясь нахлынувших чувств, я встаю.
– Еще по одной?
Джеймс идет за мной в бар.
– Я совсем не пила?
– Нет, ты же была за рулем.
– И никто мне ничего не подсыпал? – На самом деле я спрашиваю, не подсыпал ли он.
– Нет. Нам просто было весело.
– Было? И что потом?
Он произносит одно лишь слово.
– Крисси.
Глава 44
Джеймс и Джулс отводят взгляд.
– Что было потом?
Напрягаю память, но я уже окончательно вернулась в эту комнату с плоским телевизором, мягким кожаным диваном и неуютным молчанием.
– Не знаю. Она была расстроена. Ты тоже. Из-за музыки я не слышал, ты оттолкнула ее, а потом вы вместе ушли. Ты сказала «после поговорим» и не вернулась… Никогда не прощу себе, что оставил тебя, подумал, что я тебе все-таки неинтересен, – тихо добавляет он. – Прости меня!
– А как же… – Мои пальцы взлетают к шишке на голове. Она уже почти не нащупывается, однако болит, если нажать. – Что произошло?
– Я не знаю, честно. Я допил, что оставалось, и поехал домой. Когда Бен нам все рассказал, я клял себя за то, что бросил тебя там. Кляну до сих пор.
– И ты все это знала? – Оборачиваюсь к Джулс, не нуждаясь в ответе.
Вспоминаю, как они волновались, все спрашивали, вернулась ли ко мне память. Самосохранение и ничего больше. От этой мысли – горечь во рту.
– Да.
– Ты сорвала сеанс гипноза, чтобы я не вспомнила Джеймса?
Джулс осталась в комнате, хотя мистер Хендерсон возражал.
– Ты была сама не своя. – Джулс ловит мой презрительный взгляд и продолжает: – Да, правда: я не хотела, чтобы ты вспоминала про Джеймса. Он ничего тебе не сделал. Никогда бы не сделал, он на это не способен. Поразмысли, и ты сама поймешь. Сомневаться – просто абсурд!
– Я не знаю, во что верить. Ты все это время мне врала. На записи с камеры был Джеймс?
– Да. – Джулс с трудом сглатывает.
– И это ты сожгла «Призму»? – говорю о ней, потому что не представляю, чтобы Джеймс преступил закон, и вдруг понимаю, что в глубине сердца ему верю.
– Нет, мы тут совершенно ни при чем.
– Но ты сказала, на записи был Мэтт. Опять солгала?
Если положить друг на друга все их ложные заверения, можно целую стену возвести.
– Ты сама назвала его имя, и мне показалось, что легче согласиться.
– Ты в курсе, что у него с Крисси роман? – Мое сердце выбивает дробь.
– Да. Как ни печально… – мягко произносит она. – Я знаю, ты все еще не пережила ваше расставание.
– Когда ты догадалась?
Открытие за открытием, точно удары в живот. Как в «Шоу Трумана». У меня отнимают все, что я считала правдой.
– Я слышала, как она разговаривала по телефону в ту субботу. Всякие любовные нежности и «мы не должны говорить Эли».
– Почему ты мне не сказала? Ты же вроде мой друг! – Не думала, что можно еще острее ощущать себя преданной, но, оказывается, можно. – Тебе никогда не нравилась Крисси. Странно, что ты не ухватилась за возможность нас рассорить.
– Я собиралась… – Она запинается, кусает нижнюю губу. – Не знаю. Сначала я, конечно, хотела все тебе рассказать. А потом… – Она глубоко вздыхает, плечи тяжело горбятся. – Дело не в Крисси или моем отношении к ней, дело в тебе. Я люблю тебя, Эли. Понимаю, сейчас ты в это не веришь, но это правда. И я помню, как страдала, когда услышала про Крэйга. Как было больно. Я не знала, могу ли я… должна ли я причинять тебе такую же боль. Порой я жалею, что ты мне рассказала. Хочется по-прежнему ни о чем не подозревать и чтобы мы все еще были женаты.