Милиционер с сочувствием оглядел огромную фигуру этого уже немолодого человека.
– Ладно. Документ какой есть?
– Вот права, пожалуйста.
– Ну, беги, отец. Вот по этой лестнице. Буфет у нас в полуподвале, направо. Три минуты тебе на все дела.
Последнюю фразу он уже произносил в спину Яворниченко, проворно устремившегося в указанном направлении.
В буфете за дальним столиком перекусывали два милиционера, еще за одним пил кефир с булкой очкастый мужчина в штатском.
Дмитро Лукич бросился к прилавку.
Буфетчица была ему под стать: крупная, с круглыми руками и плечами.
Дмитро Лукич поздоровался.
– Со «скорой помощи». На минутку забежал. Чего-нибудь горяченького, хозяйка, с собой.
– Беляши есть и пирожки. С капустой, с картошкой. Еще теплые.
– Очень хорошо. Вот их и давайте. Всего по два, нет, беляша четыре. Потом, две бутылки минеральной и еще вон тот длинный огурец.
Пока буфетчица укладывала покупки в пакет, Дмитро Лукич оценил алкогольный ассортимент буфета. Кроме пива и шампанского на витрине стояла целая батарея «Басаргинской анисовой», бутылки водки «Вежинск» и ликер «Вежинский олень».
– «Басаргинская»! – обрадовался водитель «скорой». – А почему только «Анисовая»? Других нет?
– Кончилась! – вздохнула буфетчица. – А завозят редко! В этом месяце и вовсе не было. Вот осталась одна «Анисовая»…
– Да, это на любителя, – вздохнул Яворниченко. – Вкус у ней особый.
– Конечно, не всем нравится. Был у нас один… ну, Гоша из уголовного, который понимал в ней толк, да и тот… – Буфетчица понизила голос, посмотрев на человека в штатском, продолжавшего пить свой кефир. Наверное, это был какой-то здешний начальник. – Вы слышали, наверное, в пятницу погиб…
– Да я в тот день в отгуле был… – полез за кошельком водитель. – А что с ним случилось? Авария?
– Какая там авария! Убили прямо на улице! И товарища его ранили, Пашу Живейнова… А вчера и он погиб… Как раз в аварии…
– Вот это я слышал, – кивнул Дмитро Лукич. – Ну, раз нет ничего другого… Я ведь, хозяюшка, больше всего «Басаргинскую крепкую» уважаю… Может, найдется бутылочка?
– Да нету же! Сегодня уж приходили от Урманцева, спрашивали. Но что я могу сделать – нет! Трижды в Лукашино звонила – привезти просила…
– А что, у вас и начальство «Басаргинские» закупает? – также понизив голос, спросил Дмитро Лукич.
– В каком смысле?
– Ну, вот этот Урманцев… Начальник вроде какой-то в мэрии…
– Да нет же! Василий Антонович наш, он Гошин начальник… Наверное, помянуть хотели. Василий Антонович Гошу опекал… Кстати, не так давно они у меня и водку эту, «Басаргинскую крепкую», брали.
– Эх, ну, коли ничего больше нет – давайте «Анисовую»… И вас выручу.
И Дмитро Лукич, как ему было велено Володей, взял две бутылки, а третью – прихватил для себя.
Немножко странное задание дал ему Иноземцев, но за тот год, что Яворниченко знал Володю, он стал по-настоящему уважать его. Парень был работящий, не капризный, без гонора, к тому же руки у него были золотые, за что Дмитро Лукич, сам на все руки мастер, очень уважал.
Уже сидя за рулем своей медицинской кареты, Яворниченко дважды со всеми подробностями пересказал Володе свой разговор в буфете.
Он не знал, почему Володя так интересуется басаргинскими водками, но понимал, что узнал что-то очень важное. Его молодой начальник-друг вначале удивился, а в конце концов горячо благодарил, приговаривая: «Ну, Дмитро Лукич, вы артист! Подлинный артист! Так разговорили тетку!» – на что Яворниченко наконец произнес:
– Я-то шо! Алэ жинка була гарна!
Глава 33. ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ С БОРТОВЫМ ПИТАНИЕМ
Ему было ясно, если его не остановить, сам он уже никогда не остановится…
Пантелеев пообещал, что будет быстро, – и сделал быстро.
Он устроил Гордеева в караван рефрижераторов, которые в два часа ночи выезжали из Булавинска в одно из тепличных хозяйств под Усть-Басаргино за овощами. Всю ночь провел Гордеев в полудреме на заднем сиденье большой кабины тяжелого грузовика, тяжело таранящего ночь и сминающего колесами не самую лучшую в России дорогу, зато довольно рано оказался на магистральном перекрестке близ областного центра, а еще через час с небольшим уже искал в Усть-басаргинском аэропорту дверь, за которой помещается представительство авиакомпании «Сибирь – Европа».
В конце концов из кассы он был направлен в один из, как их сейчас принято называть, офисов, который расположился на антресольном этаже аэропорта.
Господину адвокату повезло: в довольно неуютном помещении с матово-стеклянными стенами он застал заместителя генерального директора компании.
Это был худощавый брюнет с тонким нервным лицом, лет тридцати, в прекрасном модном костюме землистого цвета и не менее модном пестром галстуке. Впрочем, по случаю жаркого дня пиджак, расправленный на плечиках, висел около сейфа.
Как быстро сформировалась у нас эта новая чиновничья униформа! – подумал Гордеев.
Он еще помнил советское время, когда управленцы ходили тоже не в дешевых, но вполне стандартных одеяниях, ничуть не напоминающих о том, что где-то в мире существует, наряду с прет-а-порте, еще и от кутюр.
Теперь же, всего за несколько лет, мы оказались здесь впереди планеты всей, и парнишки, помладше Гордеева, уже много раз напоминали ему своим внешним видом, своими автомобилями, дачами и, конечно, визитными карточками, что он, всегда подававший надежды выпускник юридического факультета Московского университета, самого именитого в России, и не только в ней одной, так все и остается лишь надежды подающим, при этом оттесняясь в своем движении ближе к обочине.
«Конечно, эта должность – заместитель генерального директора – нередко значит не больше чем „козел отпущения“, – думал Гордеев, представляясь. – И сколько уже таких заместителей, главных бухгалтеров, вице-президентов, старших менеджеров и им подобных застрелено, взорвано, зарезано, пропало без вести! Да, разумеется, и этот парень получает свою даже официально немаленькую зарплату плюс неразличимые суммы налом, но вот успеет ли он накоплениями воспользоваться или они станут лишь некоторым утешением для его вдовы и детей, ежели таковые уже есть, – это одна из тайн нашего времени».
Однако у Гордеева не было выхода, и вот он повел разговор с этим Егором Валерьевичем, стараясь найти расположение.
Но оно нашлось не сразу.
– Я разыскиваю жену моего подзащитного, и у меня есть сведения, что около трех недель назад она должна была вылететь в Москву на самолете вашей авиакомпании.
– И что же?
– Она не вылетела, и мне хотелось бы узнать, не сдавала ли она билет, проходила ли регистрацию, не было ли каких-то происшествий?
– Странные вопросы. Хотя вы и адвокат, насколько мне известно, требовать информацию такого рода вы не имеете права. Во всяком случае, без официального запроса.
– Извините, но, во-первых, я ее не требую. Я выясняю обстоятельства довольно запутанного дела, в котором оказываются замешанными многие люди. В конце концов, в этой информации, если вы мне ее дадите, нет ничего конфиденциального.
– Не знаю. Но могу вас заверить, что ничего экстраординарного с нашими рейсами не происходило. Мне бы доложили.
– Но, может, это было доложено вашему генеральному директору?
Егор Валерьевич усмехнулся:
– Наш генеральный директор далеко отсюда. Он был в Усть-Басаргино лишь однажды, когда здесь открывалось представительство компании. Здесь за все отвечаю я.
– Прекрасно! С хозяином всегда разговаривать проще, – грубо польстил парню Гордеев, но тот на лесть не поддался.
– Извините, но в данных обстоятельствах ничем не смогу вам помочь. – Авиапредприниматель встал, желая дать понять, что разговор окончен.
Однако Гордеев был не из тех, кто отступает перед первым же препятствием.
– Позвольте все же еще один вопрос.
– Ну, пожалуйста.
– Аэропорт в Булавинске тоже в вашем ведении?
– Разумеется.
– И обо всех происшествиях в нем вам докладывают?
– Это уже второй вопрос.
– Нет, все же вопрос у меня один, только он звучит как составной.
– Слушаю! – В голосе Егора Валерьевича уже намечалось раздражение.
– В мае в Булавинском аэропорту был арестован известный здесь у вас в области журналист Николай Новицкий. Вы об этом знаете?
– Послушайте, а вам не кажется, что вы слишком многие происшествия хотите связать с нашей авиакомпанией?
– Извините, я ничего не связываю. Я получаю факты и пытаюсь их объяснить. Более того, волею судьбы Новицкий оказался моим подзащитным…
– Так это его жену вы разыскиваете?
– Его. И вы мне можете помочь…
– Как же?
– Вы знаете, за что арестован Новицкий?
– Да, я в общих чертах это помню. Мне докладывали. Фигура заметная. Во время досмотра перед посадкой его отозвали в сторону сотрудники то ли МВД, то ли ФСБ, что-то нашли при обыске… досмотре… и увели. Кажется, все. Я, честно говоря, в это не вникал, хотя репортажи Новицкого хорошо помню и обычно их смотрю… смотрел… когда бывает время. Но это, к сожалению, нечасто. Нечасто.
– А хотите, я вам скажу, что послужило поводом для задержания Новицкого?
– Нет, мне это не нужно. Лишняя информация. И потом, извините: журналисты влезают в такие подвалы, в такие помойки, что, бывает, и сами…
– Да, конечно, в воздухе почище, – не без иронии протянул Гордеев. – Однако я все же попытаюсь показать вам, что и с воздухом могут быть связаны не самые благородные ароматы.
– Только без поэзии, – попросил Егор Валерьевич.
– Но так нагляднее получается, – не удержался Гордеев. – Хотя, если угодно, могу и очень сухо. Маленький вопрос: кто снабжает вашу компанию бортовым питанием?
Егор Валерьевич хмыкнул:
– Ну, у вас очень широкий круг интересов!
– Вынужденно. Но я вам сейчас все объясню. Это какая-то фирма? Где она расположена?