– Не понимаю…
– Вы удивительно точно выразили мое состояние, мэм, – визитер заговорил на "морском английском", простом и чуть корявом, но вполне ясном.
– Я линкор Тумана "Советский союз". Я стою здесь рядом, – протянутая рука чуть не достала до стекла. Реви посмотрела: точно, далеко на рейде серо-синий корабль, дымка скрадывает контуры, и потому не заметно ни хваленой четкости, ни характерной для Тумана безлюдности.
– … Совсем не понимаю, что тут происходит. В муниципалитете меня просто не поняли, хотя что сложного в basic english? Я вам звонил, но никто не ответил.
Рок замялся. Реви стирала с пальцев оружейную смазку и потому чуточку смутилась. Один Шарнхост спас имидж "Лагуны", ответив спокойно и просто, достойно серьезной компании:
– Рады знакомству. Чем вам помочь?
Матрос пожал плечами:
– Нужна информация. Полный новичок я тут у вас. Обстановку не вижу.
– Херовая обстановка, – фыркнула Реви. – Датч с умником вышли в море к дальнему рубежу обнаружения, но вот уже четыре часа от них нет связи.
– Четыре часа двенадцать минут, – уточнил Шарнхорст.
– А местные ополченцы против серьезной орды не потянут, – Реви открыла холодильник и живо разбросала на всех запотевшие банки.
– Какой орды? – теперь уже неподдельно озадачился матрос.
– Ну как же, – Реви уселась на диван, привычно оперевшись на стоящего рядом Рока. – Тут все орды так или иначе произошли от Ото-химэ. Либо одна из ее Взятых, не захотевшая мира, либо молодое дарование подросло. Либо умники оказались правы, и в океане на самом деле родилась Химэ. И теперь нам всем это самое…
Реви энергичным движением вскрыла банку:
– Конец, короче.
И забулькала пивом.
Рок сделал аккуратный глоток.
Матрос повертел банку в руках, с несколько нарочитой осторожностью отвернул кольцо, понюхал – Реви даже поморщилась: это не нюхают, это пьют! – а потом одним сверхдлинным глотком выпил всю банку. Выдохнул и закинул банку в мусорку – точно, как Реви, когда лень идти.
– Сто лет не пил именно вот баночного пива… – матрос даже поежился. – Хотя какие там сто? Не меньше тысячи, а если еще и боковые ветки посчитать… Но все же окажите снисхождение к иностранцу. Плохая или хорошая, обстановка ваша мне совершенно не ясна. Пожалуйста, расскажите, что тут вообще происходит?
– Вот, – поднял глаза Шарнхорст. – Я теперь вижу вас в сети. Примите пакет.
– Ага!
Матрос на миг замер.
– Вот как? А насколько это все… Достоверно?
Шарнхорст ответил самую капельку сухо, только чтобы показать недовольство:
– Пакет собирал сам Бенни. А его позывной котируется не сильно ниже UPOL.
Не понимая сути, но чувствуя возникшее напряжение, Рок заговорил почти мечтательно, меняя тему плавно, насколько сумел:
– Несколько раз Бенни посылал заявки даже на пятиборье в Сиэтл. Там, кроме лыж-стрельбы, еще погружение, поиск информации и починка электроники. А, вы же не видели… Реви, покажи снимки с последнего мобиатлона.
– Морской биатлон, – улыбнулась Реви, раскрывая фотоальбом. – Стреляю я, Датч буксировщиком рулит. Как обычный биатлон, только лыжи водные.
– Я ныряю, – Рок тоже улыбнулся, – с той немецкой субмарины как-то пристрастился. А Бенни по компьютерно-электрическим делам…
Гость покивал несколько заторможено, разглядывая фотографии, явно переваривая новые знания.
– На пятиборье как раз есть соревнование в починке. Первая команда вносит какую-то неисправность, скажем, в радиополукомпас, и передает его для ремонта второй команде. Та портит, скажем, радиомаяк или там локатор, и передает уже третьей, и так по кругу.
– Бенни первым допер передавать полностью исправный прибор, они три часа искали несуществующую поломку. – Отсмеявшись, Реви тоже метнула банку и тоже попала точно в мусорку. Рок не рискнул, подошел и чинно положил банку в сетку; когда он разворачивался, над его макушкой по безукоризненной дуге прошла и канула в сетке банка Шарнхорста.
Гость посмотрел на юнгу и пошевелил пальцами в воздухе, как бы листая невидимую книгу. Шарнхорст понимающе опустил веки.
Рок и Реви, обменявшись тоже взглядами, вернулись на диван. Теперь сидел Рок, а Реви стояла рядом.
– В общем, во всех дисциплинах мы бы могли показать класс.
– А еще по пути можно завернуть в Токио. Правда, отец давно умер. Мать переехала к родственникам, но письма пока шлет, – Рок чуточку ослабил узел галстука.
– Вы носите костюм даже сейчас? Даже когда нет клиентов?
Рок подобрался и ответил тихо, глядя в непривычно-яркие, синие глаза посетителя:
– Мы… Поддерживаем форму.
– Кроме корабельного кота! – Реви почесала зверя за ухом, тот запрыгнул на любимую полку. – Ничем себя не нагружает, а просто живет.
Гость поморгал, еще раз поглядел на стены: Рок над своим креслом повесил японскую акварель, Шарнхорст черно-белое фото морского боя, Реви просто нарисовала красной помадой губы. Места Датча и Бенни пустовали, но по дробовику и компьютеру легко различалось, где кто привык сидеть.
Рок протянул руку и погладил черный пушистый шар на полке. Да, кот просто живет, не старея, вот уже скоро двадцатый год. Отчего местные, понятно, считают всю "Лагуну" сборищем колдунов и шаманов, а на попытки объяснить ситуацию научно только понимающе кивают: верим-верим, понятно, что так вы и должны говорить. Колдовство же, тайна!
Кстати, а где же обещанный Шарнхорстом пакет и почему они с гостем так понимающе переглядываются? Хотя вот это можно уточнить и позже, главное, что напряжение больше не висит в воздухе.
Рок посмотрел за окно. Солнце уже высоко, хорошо, что тут окно на западную сторону. Хорошо бы, в самом деле, поехать на те самые соревнования. Увы, до Сиэтла ровно половина планеты. В теперешние времена такой вояж по карману разве что Гаруну-аль-Рашиду, а влипнуть можно на зависть Синдбаду-мореходу. Глубинные любой птице Рух дают ферзя вперед…
Матрос прикрыл веки – словно прожекторы погасли – и коротко поклонился сразу всем:
– Благодарю за помощь. Я обязательно свяжусь с вами. Теперь мне срочно нужно на борт.
И выбежал, так и не забрав обещанный Шарнхорстом пакет.
После отзвеневшего колокольчика Реви спросила:
– Это кто вообще приходил? Парень той Туманницы на рейде? Здорового она выбрала коня, да и понятно: мелкий не выдержит…
– Нет, – Шарнхорст вытащил журнал и снова быстро-быстро заполнял его.
– Нет, в смысле: да. В смысле, да, он с того корабля на рейде. Но нет, это не парень туманницы, он сам туманник. Мужской аватар. Не аугментированный, и не переключенный, как я. Изначально такой.
– Вот почему ты ему пакета и не дал.
– Не дал, по сети выслал.
Рок подошел к двери:
– Шарн, мне показалось, или он пригнулся на входе?
Шарнхорст хмыкнул, продолжая укладывать строчку к строчке:
– Нет, не показалось.
Реви поднялась тоже, нашла в столе рулетку, растянула ее вдоль косяка:
– Семь футов… Ну, офигеть!
Офигеть не просто, а очень просто.
Вот это, триждычетырнадцатиногое – это, оказывается, что?
Оказывается, это типовой кракен Глубинных. Вот, значит, кто плавал там, в темноте, вокруг затаившегося меня. Ну, когда я под обломками "Ямато" прятался. Привычная местная живность, наподобие лося в лесу или коня, или коровы. Неправильно подойдешь – боднет, копытами врежет или укусит. Но при соблюдении определеных правил даже подоить можно или еще какую-нибудь пользу извлечь.
Если коротко, не вдаваясь в извивы здешней политики – есть "наши" Глубинные и "не наши". Атолл Сиину ждет налета "не наших", почему и эвакуирует гражданских, почему все мелкие посудины разосланы в дальний дозор, а все мужчины точат ятаганы и продувают карамультуки. Ни до кого не дозвонишься.
Так вот, с чего может офигеть линкор Тумана. Объясняю голосом, а что голос дрожит и рвется, так сейчас посмотрим, как сами запоете.
Еще в "Звоночке" у Маришина четко изложено: на море самое сильное оружие – торпеда. Противокорабельная ракета по смыслу тоже торпеда, только воздушная и за счет этого быстрая. В боеголовку что ракеты, что торпеды, можно тонну взрывчатки запихать. Можно и две, вес торпеды от этого не сильно возрастет. А вес пусковой установки так и вовсе не увеличится.
Но вот чтобы из пушки добросить до врага снаряд весом в тонну, нужна пушка весом почти двести тонн. Чтобы пережить ответную любезность, нужна бронированная башенная установка весом две тысячи восемьсот тонн. И то, в снаряде не чистая взрывчатка тонну весит, нужна прочная стальная оболочка, чтобы снаряд ствольным давлением не разорвало еще в момент выстрела.
А чтобы торпеду или даже ракету запустить, всего-то нужна стальная труба или коробка-контейнер весом, самое большее, тонны три. Если с электроникой и наведением, то пускай даже десять. Елки, да весь ракетный катер с четырьмя "Москитами" весит меньше, чем у линкора одна башня. Да что катер: в четыре с половиной тысячи тонн стандартного водоизмещения, всего в две линкорные башни из трех, бережливые шведы утоптали совсем неплохой легкий крейсер "Готланд"!
Плюс, в торпеду можно самонаведение поставить. Хоть на звук, хоть на магнитное поле, хоть на кильватерный след. А о самонаводящихся снарядах даже слухи – и те появились только лет восемь назад. Рули к снаряду еще присобачить можно, но вот кому этими рулями рулить? Ускорение в момент выстрела начисто слизывает все радиодетали с платы, даже монолитная заливка компаундом не всегда помогает. Поэтому никаких радаров, компьютеров. Никаких мозгов у снаряда. Ружье стреляет, ветер пулю носит. Приходится количеством брать, ставить на корабль хотя бы девять орудий одного калибра, а лучше двенадцать. Дюжина снарядов придет в эллипс рассеивания, хоть один попадет – уже супостату конец.
Но девять или двенадцать орудий уже целых три или четыре башни, это уже два крейсера весом, не считая остального корабля. Ведь башням надо на чем-то плавать, я уж не говорю – плавать куда надо сквозь бури и штормы, а не одноразово вниз, как шведская "Ваза"…