Рукой Криса на желтоватой бумаге было написано:
"Раны сердца не заживают, особенно, когда мы нанесли их себе сами".
Далее что-то про выбор, который он сделал и то, что посылает это письмо с вокзала в надежде на мое проживание в той же комнате.
Все это было уже неважно. Крис приехал, но волновал меня не он, а случайно совпавшие слова про раны.
Я размышляла над ранами сердца. Над тем, как невыносим для меня обман.
Что... Что скрыл от меня Итан?
Глава 10. Тихие воды имеют глубокое течение
"Still waters run deep" (присловье, означающее, что за любым событием всегда стоит другое, более раннее. У всего есть причина, иногда - не одна)
Когда я одевалась на первую пару, неожиданно пришло письмо от тигра: "Нам нужно увидеться. Где ты?"
Что делать, если ты подозреваешь любимого? Можно затаиться и понаблюдать, можно помучиться и поволноваться. В любом из этих случаев мы начинаем допускать в сердце своем, что, возможно, он не пара, возможно, он только использует, а не любит по-настоящему.
А я предпочту лучше оказаться в итоге обманутой, нежели обманывающей сама. Поэтому решила говорить откровенно. Уже были отношения с Крисом, когда мы таились друг от друга, ничем хорошим это в моем случае не закончилось.
Будучи не так свободна в средствах как наследник тигриного клана, я со вздохом раскрыла новую упаковку летунов и написала на хрустком листе:
"Иду в лечебный корпус перед учебой".
Поэтому совершенно не удивилась, через десять минут встретив Итана по пути на перевязку. Он стоял прямо на дороге натянутой струной, с бугрящимися плечами и сжатой челюстью, вглядывался мне в лицо сощуренными глазами. А потом раскинул руки, и я бросилась ему в объятия.
- Итан.
- Тшш, котенок. Проснулся, а тебя нет. И у меня к тебе вопросы, очень серьезные вопросы. Мне показалось, что в прошлый раз... Но, видимо, я ошибся... В общем, это серьезная тема.
Я опасливо подняла голову, вслушиваясь во взволнованную речь тигра, облизнула пересохшие губы.
- У меня тоже вопросы. Но давай сначала ты, спрашивай.
Он вгляделся в мое лицо и осторожно произнес:
- Я не сильно тебе повредил?
Ох. То есть он знает. Почему, почему не сказал сразу? Зачем все эти тайны между нами? Всхлипнула невольно и огорченно стукнула его по плечу.
Он поморщился от боли, но не отстранился. На подбородке золотилась щетина, значит, выскочил из комнаты как был, едва одевшись.
- Я не ожидал, извини, - честно сказал он, - вообще ничего не понял ночью. Чувствую теперь себя идиотом. Но все будет хорошо, котенок.
И прижался губами к виску. Нежно-нежно. Я невольно притихла под его поцелуем, легким как бабочка и таким же трепетным. Вот как люди выясняют отношения и ругаются с любимыми, я это совершенно не умею делать. Наверное, для того, чтобы поругаться, надо хотя бы на время возненавидеть или разлюбить. Раз - и готов ругаться. А у меня не получается.
- Как ты это сделал со мной? - держа за лацканы пиджака и подкручивая верхнюю пуговицу, поинтересовалась я.
Он замер, потом хмыкнул, и вдруг - рассмеялся, пытался удержаться, но не смог. И захохотал в голос.
- Мари, честно признаюсь, я сделал это - с удовольствием. Если доктор скажет, что тебе можно сегодня, мы повторим это еще пару-тройку раз обязательно.
Итан Донахью обхватил меня за талию и закружил. Тут я стукнула в плечо уже чувствительнее. Забытое детское ругательство времен Ньюберга вылетело само собой.
- О чем ты, дохлые Двуликие, говоришь? Что повторим? Дальше будешь меня резать? - и я сунула ему под нос криво-косо самостоятельно закрученные лентами ладони.
Итан аккуратно отодвинул ленту пальцем и на его лице появилось непередаваемое ошеломленно-неверящее выражение. Раны он явно не ожидал увидеть.
-Ты не этого ждал?
- Котенок, - слова давались ему непросто. - Представь. Я проснулся один, вся простыня в крови... В первый раз мы сумбурно встретились, мог до конца не войти. Потом я ласкал тебя только рукой. И вот наша первая ночь... Как ты думаешь, что я подумал?
-Э...
- Да. Я подумал, что грубо обошелся с невинной, доверившейся мне девушкой. Скакал на ней всю ночь.
Раздумывая, я автоматически поправила его слова.
- Не на какой-то девушке. На мне...
- На тебе, конечно, - Итан выглядел как оборотень, который сейчас согласится с любым моим утверждением, лишь бы я не волновалась. Это... успокаивало.
- Больше не говори о каких-то там девушках, - строго сказала я и задумчиво покусала нижнюю губу, - то есть ты проснулся и решил, что до тебя у меня были только романтические отношения? И ты стал первым.
Он поднял бровь.
- Маловероятно, конечно...
Я зашипела, но слушала дальше.
- ...Но от тебя можно ожидать чего угодно. Я же вообще не помню, что у нас было раньше. Человеческим девушкам и некоторым Двуликим больно в первый раз, ты могла решиться на это к моему приезду. Тогда я дважды обидел тебя.
Последние фразы уже шли сумбурно, представляю, что он напридумывал, когда обнаружил себя утром в необычной ситуации.
- Но я же сама была возбуждена. Хотела тебя.
Мужчины странные. Неужели я была похожа на скромницу. Хотя, вспоминая свой первый раз, там я, кажется, сама чуть Криса не изнасиловала.
- Так это нормально - хотеть своего парня, - самодовольно произнес Итан и подтянул меня за поясок куртки поближе. - Значит между нами все хорошо. Надо только выяснить, откуда взялись порезы. Вспомни, как ты могла пораниться?
Тон его стал серьезней. Когда неловкая ситуация, наконец, прояснилась, проблема странных порезов вышла на первое место.
- Мне кажется, о твои плечи.
Через пару минут мы вошли в здание лечебного корпуса. Сосредоточенный Итан быстро шел по коридору, увлекая меня следом за руку. Как выпускник и приор он знал расположение кабинетов намного лучше меня. Издалека слышны были приглушенные звуки, лечебный корпус становился далеко не таким пустынным местом как ранее.
Дверь в небольшую хозяйственную каморку оказалась в самом конце коридора.
- Смотри!
Он решительно сдернул пиджак и рубашку, оставшись обнаженным по пояс. С литым смугловатым телом, теплым, гладким как нагретые камешки на солнце. Прядями выгоревших от солнца волос, отросшими до плеч.
-Ну?
Я невольно прижалась губами к золотистому предплечью, вызвав у Итана мгновенное сглатывание слюны.
Что ж. Плечи, покрытые гладкой здоровой кожей, и выглядели, и ощущались прелестно, без шипов и лезвий.
- Все нормально? - спросил он, резко охрипнув.
- Да, нормально... Какой же ты красивый.
Он мгновенно прижал меня к уже отвердевшему паху и вдруг замурчал, с удовольствием потершись. Воздух становился тяжелым. У меня сжало в узел низ живота. До дрожи в ногах.
Моя регенерация залечила к утру боль от многочисленных потертостей, но сейчас -хочу повторения, до сбившегося дыхания, до спазмов, просто хочу.
- Давай быстренько? - глядя ему в глаза, предложила я.
Итан не раздумывал ни секунды, мгновенно поднимая на мне платье. Как будто сам с трудом сдерживался последние минуты. В каморке кроме полок с ящиками не было ни стола, ни стульев. Поэтому меня просто прижали к двери.
Он упоенно зацеловал мое лицо. Особенное внимание уделяя губам, буквально терзая их твердым жадно захватывающим ртом.
Расчистил пространство между нашими горячими телами. Захватив в плен кисти израненных рук, тигр охватил запястья широкой ладонью и прижал их к теплой древесине двери. Пришпилив меня жестким напряженным телом, тяжело дыша. Через секунду он уже поднимал к себе на бедро мою ногу.
И - оно.
Мы вместе, через огненную пылающую связь. Бьемся телами, ловя и вбивая наслаждение друг в друга, обрывая вскриками стоны.
Время растягивается дрожащей линией. Мы кусаем друг друга в пароксизме удовольствия, от которого поднимаются мелкие волоски на теле.
- Моя! Вся! Отдайся! - рычит Итан.
- Твоя! Бери! - жалобно бормочу я, содрогаясь почти в забытьи. Разделяя дрожащее марево раскаленного удовольствия с тигром. Повисая на нем бессильно.
Наверное, именно так живут влюбленные оборотни, когда не могут отлепиться от пары, в бесконечном единении.
Плечи Итана и все его тело по-прежнему гладкое, раниться не обо что.
- Ты пахнешь, не оторваться, - прошептал он, зарывшись лицом между моей шеей и плечом. Слабо покусывая и вылизывая тонкую чувствительную кожу.
Возможно, мы совсем бы сошли с ума и повторили бы там же, но за дверью раздались многочисленные шаги. Шли быстро, довольно большой группой.
Среди скрипов, топота, непонятных шумов раздался голос Люшера, примарха волчьих:
- И давно в Школе такое количество травм? Почему сразу не заявили? Вы же знаете, что мы ищем все необычное! Что за запахи, кстати, у вас в коридорах? Что-то знакомое... Мистер Фонтень, показывайте бывших и настоящих раненых, я поговорю со всеми лично. Отменяйте на сегодня занятия. Считайте, вся Школа под следствием, вот распоряжение мистера Дудля.
Ему что-то отвечают, голоса затихают.
Ого. Да если я сейчас появлюсь со своими порезами, для Люшера это будет посерьезнее странность, чем все побитые оборотни в Школе вместе взятые. И что за "необычное" ищет примарх, надо его встретить и осторожно расспросить, главное, не показаться на глаза сейчас, когда я пахну Итаном на пол школы. Даже через дверь и в толпе сопровождающих Люшер что-то смог унюхать.
- Надо разослать летунов нашим, - шепчу я в ухо тигру, - сообщи, что встречаемся. Только не в твоей комнате.
Он понимающе хмыкает. Быстро приведя себя в порядок, подобно заговорщикам, мы вылезаем из окна прямо в коридоре и разбегаемся, быстро поцеловавшись напоследок. Тайна моих ран не решена, но я кручу и кручу в голове появившуюся мысль о том, что ранилась о тигра я только после его участия в драках.