Пока Итан не поймал меня у стеллажа "Создание флуктураторов", крепко прижав к ряду полок.
Я хихикала и вертела головой, не давая себя поцеловать. Он рычал и вжимался все сильнее, пытаясь поймать губы.
Его тигр бегал буквально под кожей, я почувствовала, как волоски на моих руках поднялись от страха и возбуждения.
Пантера урчала не переставая, и я невольно дернула бедрами. Легкие горели, будто я глотала раскаленный воздух. Когда он поймал губами мои губы, я укусила его до крови. Хорошо!
- Нееет, - выдохнул он. И впился, противореча себе, захватническим поцелуем.
Когда мы, с трудом дыша, оторвались друг от друга, тело болело каждой клеточкой, выворачивая наизнанку. Дрожь. Не могу удержаться, хочу. По коже, по всему телу остро тоненько резануло. Я взглянула на руки, по ним алели росчерки, это кошка, истошно вопя, драла меня изнутри.
Царапки медленно затягивались, но кошка не унималась. Схватив тигра за ремень брюк, я со стоном прижалась к нему бедрами.
- Через одежду, - вдруг сказал тигр, приняв решение за обоих, и я с облегченным всхлипом припала лицом к его плечу. Он облегчит мучение, какой же он замечательный, чудесный, желанный.
Низ живота заныл так, что дрожали и подкашивались ноги.
Пробежки по библиотеке сыграли дурную службу, пробудив охотничьи инстинкты наших животных и активировав мои гормоны. Держу пари, тигр Итана давно впал в гон, и только характер альфы держит его в узде. Во время течки кошки звали друг друга запахом и рвались навстречу, забирая контроль. Хотелось плюнуть на все и сойти с ума, вжимаясь в тигра изо всех сил.
Схватив меня за руку, Итан потащил к центральному столу.
Раз. Рывок. И я лежу животом на столе, упираясь на локти, зовуще приподнимая попу и повторяя его имя.
Два. Он прижимается, не поднимая рубашку. И я чувствую, как внушительная эрекция через несколько слоев ткани посылает требовательные сигналы моему лону.
- Извини, - говорит он сквозь зубы и двумя руками резко рвет ворот рубашки на моей груди.
Три. Твердые, такие необходимые сейчас ладони ложатся на изнывающие холмы грудей и начинают поглаживать их сильными ласкающими движениями. Вершинки пропускаются сквозь пальцы, захватываются и растираются дразнящими движениями. Еще и еще.
Под мои стоны и дрожания бедрами.
- Не дергайся, сейчас все будет хорошо, - он говорит сквозь зубы. Сама я уже не владею ситуацией, лечу на голодной и требовательной волне боли от того, что я все еще одна, в треске напряженных мышц и жажде соединения с собственной парой. Из нас только Итан сохранил разум, разговаривая со мной, не давая упасть в гормональную бурю окончательно.
Он подбивает мои ноги в стороны, плотно пристраиваясь. Фиксирует бедрами мой дергающийся и подпрыгивающий таз. Это очень стыдно, но сожалеющая мысль смывается воплями пантеры.
Тигр мягко толкается у самого входа, легонько, и даже таким аккуратным движением выбивает искры из глаз. Одна его рука продолжает поглаживать соски, а вторая подергивает спереди подол.
Уверенные пальцы проникают в разрез панталон и накрывают теплом ноющий треугольник межножья.
- Сейчас, еще немного, - шепчет он мне в ухо, прикусывая тонкий хрящ. Я поворачиваю голову и меня целуют, наполовину голодно, наполовину сердито. Но его твердость продолжает гладить по припухшим складкам, пальцы потирают узелок удовольствия. И это все, что мне надо. Только мой тигр во мне.
Я выгибаюсь, безмолвно требуя парного укуса, и он не выдерживает, вцепляясь зубами мне в холку в основании шеи. Так пары готовят друг друга к постоянным отношениям, это почти признание в любви и верности. Я кричу и улетаю в дрожащем конвульсивном удовольствии. Упиваясь наслаждением в кольце его рук, заботливом и безопасном охвате моего тигра.
- Итан! - кричу я, слыша эхо, разъезжаясь ногами, зато проясняясь мыслями. Как хорошо, что альфа смог удержать ситуацию. Я счастливо смеюсь, упуская тот момент, когда атмосфера начинает меняться.
Шея на месте укуса горит. Печет, но все же терпимо. Хотя будет еще лучше, когда он разожмет зубы.
Поворачивая голову, я обнаруживаю, что альфа меня уже не кусает. Шея почему-то горит сама по себе, рассылая мелкие молниеносные импульсы жара по всему телу.
Лицо тигра замкнуто, сосредоточенно на чем-то внутреннем. Зато его руки по-прежнему со мной. И пальцы опять проходятся по болезненным зонам между ног, хотя лучше этого не делать, меня следует отпустить, а не заводить опять.
- Что ты делаешь? - скулю я, получая новую порцию разжигающего удовольствия и переводя слова в стон.
Не остыв, я снова чувствую нарастание желания пантеры. Там, где проходятся руки альфы, зарождаются очаги зудящего возбуждения. Я кусаю губы, покорно наклоняя голову в извечном жесте подчинения, чувствуя, как волшебно поет мое тело под его касаниями. Как стучит набатом сердце.
Отводя локоны с плеч, он приспускает ночную рубашку и целует меня дорожкой поцелуев по шее и спине, заставляя извиваться и хотеть еще большего. Кожа сзади печет, пульсирует.
Самые сильные ощущения на месте клейма. Слабая подозрительная мысль появляется и тут же исчезает, когда палец альфы проникает в меня.
- Аах, - вскрикиваю я, подергиваясь от новой волны ощущений.
И уже полностью подчинена, когда Итан переворачивает меня, кладет спиной на гладкую поверхность стола.
Его лицо по-прежнему замкнуто и полыхает внутренней силой. Черты каменеют и заостряются, превращаясь в четкие рубленные линии.
Он... фантастически красив. Сияет в моих глазах. Восхищает, когда разрывает на мне одежду. Волны желания прошивают мой позвоночник, начиная с шеи. Только касания моей пары дарят успокоение, только его изучающий взгляд приносит облегчение.
Он играет на моем теле как на музыкальном инструменте, вырывая звуки и прислушиваясь к ним, увлеченно и фанатично. А я, уже совершенно обнаженная, в лоскутах рубашки, выстанывая его имя без остановки, все исступленнее погружаюсь в облако общего наслаждения. Мои ноги дрожат, когда он поднимает их наверх и разводит в стороны.
Тигр может сейчас делать со мной все что угодно, но он делает самое правильное.
Входит в меня медленным, плотным и выжигающим изнутри движением. Смотря в глаза. Доказывая неопровержимое владение. Я изгибаюсь от страсти в дугу, беспомощно скребя по столешнице коготками.
- Да! - кричу я в далекий потолок. - Волшебно!
Его ладони плотно захватывают щиколотки, не давая моим ногам дергаться, растягивая их в стороны. Поднимает. И вбивается в меня в полном диапазоне, длинно, мощно, входя и выходя, а затем выбивая дух снова.
Приподнимая то одну, то другую ногу, разворачивая под нужными углами, ловя каждый вскрик и усиливая его повторным попаданием в те же точки. Он властвует, забирается в самую сердцевину. Я чувствую себя одним узлом бесконечного удовольствия, который закручивается все сильнее.
Где-то вдали, как в тумане, вижу его неожиданно властное лицо. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться, но слезы, выбиваемые жесткими ослепительными толчками, текут из моих глаз, не давая ничего видеть четко. Второй пик наслаждения я встречаю помесью всхлипов и стонов. Он склоняется, жестко целуя мои искусанные губы.
- Итан, - сиплю я, еще дрожа, но уже пытаясь прийти в себя.
Позволяя немного выдохнуть, полежать спокойные секунды после поцелуя, он тяжело дышит. Я успокаиваюсь, наконец, ловя здравые мысли, и, вытирая слезы, вижу как альфа изучает меня.
Но затем движение бедер, и меня прошивает снова. И снова. Снова. Что со мной. Счастье. Хорошо. Я мелко трясусь, ногами, руками, животом. Я хочу, чтобы он делал это бесконечно.
И с новой волной острого бешеного возбуждения вижу, как альфа улыбается жестко, по-чужому. И запрокидывает голову, совершая особенно глубокий выпад. А за его плечами взлетают серебристо-золотые, сверкающие металлом в мигающем библиотечном свете огромные... крылья. Каждое перышко искрит алмазными гранями, издает режущие и щелкающие звуки при раскрытии.
Продолжая подергиваться от удовольствия, я вижу, как продолжает меняться лицо Итана, проступая незнакомыми звериными чертами, хлопают крылья, чьи перья, пробивавшиеся из плеч ранее, так ранили мои руки.
Он меняется, закинув голову в пароксизме страсти, теряя контроль над собой, отдавая тело неизвестному существу, которое все это время скрывалось в нем.
Его лицо рябит. Итан сопротивляется, борется и проигрывает. Его неотвратимо заменяет нечто, забирающее мою пару. Я... я не могу этого позволить.
Застывая в крике, обжигая меня изнутри приливом сладостного горячего вала, он поднимает крылья... и получает удар Лезвиями, полосующий его бедра.
Полузверь недоуменно и растерянно кричит. Пытается задержаться. Мы смотрим в глаза друг другу. Я - решительно. Он - запоминающе. И исчезает в глубине, уступая знакомым чертам моей пары.
Жезл Варрана подсадил нечто крылатое и могущественное в тигра. Кого-то из тех созданий, которых глава похитителей называл хозяевами. А я ведь чувствовала его еще в клане тигров, на конкурсе наследников. Но не приняла всерьез.
А теперь руна призыва, включенная безумной энергией примарх-пантеры во время течки, не сдерживаемая успокоительными таблетками, открыла ему проход во время нашего соединения.
Как там говорил голубоглазый примарх-сумасшедший: «Стань путеводным светом для наших хозяев, сосудом для их души». Сосудом стать у меня не выйдет, пантера-примарх может не потерпеть чужого соседства, а вот путеводным светом для прихода древних существ я теперь поневоле могу стать при каждом эмоциональном выплеске.
Я приподнялась на локте. И мы встретились глазами с зажимающим раны Итаном.
- Незабываемый секс, - прохрипел он, - зверей видела?
- Зверей?
- Да, моего тигра и меня выкинули двое. Думал, все, уничтожат, когда выйдут окончательно.
Он подтянул меня за плечо и прижался лоб в лоб.