Отдельно он взял на учет тех из своих подчиненных, которые проходили службу в серьезных боевых частях, таких как морская пехота США, французский Иностранный легион, итальянские парашютисты, американские «морские котики» и «Дельта», сербские специальные силы, так называемые «специальцы». Так у него получилось восемьдесят семь человек, в том числе тридцать семь – из подразделений первого уровня, так называемого Tier1. Неплохая команда… Вопрос только в том, что они не имеют права действовать активно. Их задача – сидеть на пятой точке ровно и охранять то, что они должны охранять…
Это как амбар с зерном. Если туда повадились ходить крысы, то просто стоять и охранять его бессмысленно. Надо определить, откуда они ходят, и бороться с ними уже там. И если у тебя нет права бороться…
От нехороших мыслей Сэммела отвлек Павич, он привычно вломился в кабинет, даже не постучав. Как и все славяне, он был в общем-то бесцеремонным, тем более Павич, который долго работал с израильтянами, но если ты подружился со славянином, он без колебаний встанет на пути пули, летящей к тебе.
– Есть дело…
– Купил?
– Да… потом об этом. Я кое-кого поспрашивал на базаре, что и как здесь делается…
– Информация с базара вряд ли достоверна и нуждается в перепроверке.
– Да, не об этом речь. Тут есть ребята, которые могут разобраться с исламистами.
– Кто?
– Ну… что-то вроде наших добровольцев.
Сэммел молчал. Серб наклонился вперед, оперся руками о стол.
– Послушай, командир. Мы тут сидим на одном месте и ждем, пока прилетит, так? А они – я это чувствую – зубами рвать готовы. Везде, где бы мы ни воевали, такие были против нас. А теперь могут быть, за нас. Чувствуешь разницу? Тут можно выиграть. Можно!
Сэммел тяжело вздохнул.
– Поговори с ними – чего теряем. Если ребята дельные, я сам с ними буду работать…
Бывший сержант американской морской пехоты встал со своего места, открыл шкаф за спиной, где висел короткоствольный автомат и черная кожаная куртка «Пилот» – на самом деле мягкий бронежилет, держащий сорок четвертый «магнум».
– Поехали. По пути доложишь, что и почем купил. Говорить с ними ты будешь, я послушаю…
У рынка – несмотря на все имевшиеся здесь бедствия более цивилизованного, чем рынок в том же Карачи или в Средней Азии близ Душанбе или Ташкента, – к ним в машину подсел парнишка. На вид двадцати лет, среднего роста, озлобленные и в то же время затравленные глаза, дешевая кожаная куртка и джинсы. Павич заговорил с ним по-русски, постоянно путаясь в словах и вставляя сербские вместо тех из русского, которые он не знал, а Сэммел просто слушал. Вряд ли этот парнишка даже думать мог, что явный американец… здесь у них было странное прозвище «пиндосы», непонятно, откуда пошедшее, знает русский, наверное, даже лучше, чем он сам.
Это тоже была Россия. Та Россия, которую он оставил. И этот паренек с озлобленными глазами был ее будущим. Черт бы все побрал, лучше пусть будет такое будущее, чем разгромленная страна, возможно, вышедшее из-под контроля ядерное оружие и средства доставки, мечущиеся по стране банды и всякая криминальная мразь, которая считает, что может нанимать компании, входящие в Fortune500, для разработки нефтяных месторождений. Страну кто-то должен ДЕРЖАТЬ. Кто-то должен быть настолько сильным, чтобы обеспечивать порядок. Это то, что они не понимали… гребаные демократы, держащиеся у власти, считали, что во власти должны быть представлены все мнения, а лучшее правительство – правительство коалиционное. Бред полный. Мнение тех, кто приехал сюда на заработки, а потом объявил эту землю своей, взял в руки оружие и атакует объекты нефте– и газодобычи, тоже должно быть учтено? А мнение той криминальной твари, с которой он встречался недавно, – и оно тоже?
Они ехали по городу… город был небольшим, но они петляли, дабы сбросить хвост, если он есть. Потом они въехали в какой-то дворик, застроенный ужасными русскими высотками-муравейниками. Они остановили машину – и к ним подошел еще один парень, примерно такой же, только ростом повыше.
– Это чо, Зуй…
– Побазарить хотят. Дело есть.
– Ты чо, охренел? Кто они такие?
– Этот серб. А это пиндос, наверное…
– И ты их сюда привел?! Зуй, ты чо, охренел?
– А ты чо решаешь?! Пусть Виталь Сергеевич решает…
– Да ты ментов на хвосте привел.
– Не было ментов! Какие щас менты?!
– Ща звякну. Стой здесь…
Пацан отошел, достал мобильник. Да… непуганое детство. Профи давно знали, что телефон с аккумулятором и симкой носить нельзя, после сеанса связи сразу вынимали и то и другое. Но и эти научатся… дай только срок. Сейчас все быстро учатся…
Время сейчас такое…
Пацан вернулся.
– Ща подъедут…
Сэммел незаметно осмотрелся по сторонам, заметил движение на крыше. Уже… чему-то учатся…
Через двадцать минут подъехали две машины. Старая «Мицубиши Монтеро» и пятидверный местный джип под названием «Нива». Из них вылезли несколько русских, все в одной и той же униформе – джинсы, черные, кожаные куртки, вязаные шапочки, которые удобно раскатывать в маску. Все вооружены – у половины автоматические ружья «Сайга» и «Вепрь», у половины – старенькие, но явно содержащиеся в порядке автоматы. Сэммел мог это сказать с первого взгляда – он видел немало туземных армий и видел, как там обращаются с оружием. Сидят, втыкая в землю магазином, не чистят месяцами, связывают магазины «валетом», вбивают гвоздики в приклад, прицепляют флажок с шахадой или изображение какого-нибудь духовного лидера. Здесь ничего этого не было – оружие содержалось как в армии.
Лидер этих молодых людей был такой же, как и все, его можно было определить лишь по возрасту – около тридцати. Коротко переговорив с тем парнем, который подсел в их машину у рынка, он подошел к ним. Не поприветствовал – просто молча стоял и смотрел на них.
– Добри дан… – Павич протянул руку.
Лидер «русских четников», помедлив, протянул свою.
– Ты кто?
– Военный подрядчик. «Глобал Риск менеджмент».
– Пиндос?
– Нет, серб.
Лидер «русских четников» сплюнул на землю… то ли это было знаком неуважения, то ли слюна во рту скопилась.
– А это кто?
– Старший офицер компании здесь. Сержант морской пехоты США в отставке. Нам надо поговорить.
– О чем?
– У нас общие интересы. У вас – в том, чтобы ваша страна была вашей. У нас – в том, чтобы на прииски не было нападений. Можем работать вместе. Если договоримся, мы окажем вам серьезную помощь… материальную в том числе.
Лидер «русских четников» отрицательно покачал головой.
– Сами справимся.
– Почему не справились до сих пор?
Русский снова сплюнул на землю.
– Не твое дело. Бывай.
– Враг моего врага мой друг, – громко сказал Сэммел по-русски.
Русский, уже повернувшийся, чтобы уйти, заинтересованно повернулся:
– Ты кто такой?
– Твой друг. Моя фамилия Сэммел, до семи лет была Самойлов. Поговорим?
Для разговора выехали за город. Пригодилось мясо, которое Павич купил на базаре в большом ведре, замаринованное в уксусе. У русских нет понятия «барбекю», они жарят мясо не на решетке для гриля, а нанизывая его на длинные стальные спицы, предварительно долгое время выдержав в уксусе или кефире. Это у них называется «шашлык».
Русские сидели у костра все, и этим они тоже сильно отличались от других. На Востоке говорит амир с амиром, а рядовые моджахеды в сторонке стоят. И это несмотря на постоянное обращение «брат», как они называют друг друга. Брат-то брат… да только на словах. Не верите, езжайте в Дубай, в Саудовскую Аравию, посмотрите, как там «братья с братьями» обращаются. Хотя сейчас уже не посмотришь…
– Предложение такое… – сказал Сэммел, отложив в сторону спицу, с которой он собрал и отправил в рот все мясо – с непривычки, он снимал куски руками, в то время как русские прямо зубами снимали. – Нам нужен кто-то, кто сможет активно действовать в регионе. Контролировать город. Контролировать пригороды. Контролировать незаселенную территорию. Отвечать за нее. Примерно как «Пробуждение» в Ираке.[39]
– Кому это нужно? – спросил кто-то из русских.
– Мне, – спокойно ответил Сэммел, – мне нужно. Согласно мандату и правилам я не имею права вести никакие активные операции в регионе. Все, что я могу, – стоять около объектов, которые я должен охранять, и ждать, пока на них нападут. Только потом отстреливаться, но активно преследовать – я опять-таки не могу активно действовать, когда мне это нужно. Как только во время преследования я потеряю из виду объект, который я охраняю, я должен остановиться. Мне нужны свободные руки. Мой интерес в том, что, если хаджи будут заняты с кем-то еще, у них не будет времени разбираться с моими объектами.
Русские молча смотрели на него.
– Ты хочешь нас купить? – спросил старший.
– Нанять.
В России Сэммелу непонятно было многое, но вот это было из числа из ряда вон. В России слово «нанять» и сам процесс найма казался чем-то постыдным и неправильным. Русские часто использовали слово «купить» как синоним «нанять» – при этом вкладывая в это негативный смысл. Для американца это было непередаваемо дико. Всю жизнь мы либо нанимаем кого-то, либо нанимаемся сами, большая часть людей живет на жалованье – то есть они работают по найму. Что же в этом плохого? И как жить, если нельзя нанимать?
– Вас хочет нанять кто-то еще?
– Ты пришел на нашу землю и нам такое предлагаешь?!
Это сказал уже не старший, другой пацан, на лице которого был шрам. Старший посмотрел на него – и тот заткнулся.
– Я работаю здесь. У меня есть работа, и я могу предложить ее вам. У меня есть враги, и они – ваши враги тоже. В чем проблема?
Русский резко встал. На колени к американцу спланировала бумажка в десять долларов. Жарко дышал костер.