Как бы не получилось так, что он уберет Мирзу, а Север потом уберет его. А если Мирзу убрать не получится – как бы сам Север-то и ни при чем, это Бабай мутил.
Бабаю и отвечать.
Не… хрен вам.
Думать надо. Ох, как надо думать. Но времени мало. Север, насколько возможно, затянет сходняк, но бесконечно тянуть нельзя…
Больше Бабай ничего ни подумать, ни сделать не успел, потому что дорога перед ними вздыбилась черным облаком взрыва…
Милош Митрич занял позицию на крыше пятиэтажного полузаброшенного дома справа от дороги. Он занял позицию с тем расчетом, чтобы стрелять не навстречу, а вдогон конвою. Это было необходимо для того, что он задумал.
Двое русских пацанов сидели дальше, и у них были два «РПГ-7» старой модели. Они принадлежали к местному сопротивлению – конечно, не четники, но ничего… тем более если вспомнить, какими и они были в самом начале. Серб лично занимался с ними, давая им краткий курс работы с «РПГ-7». Первым делом надо собрать выстрел, состоящий из двух частей. Затем зарядить гранатомет, перед этим надо выдернуть предохранительную шпильку и снять колпачок, иначе граната не разорвется, подрыва не будет. Он снял с обоих гранатометов прицелы «ПГО», зная, что неопытному ракетчику они будут только мешать, и промерил лазерным дальномером расстояние – дабы вбить в головы неопытных, но много о себе мнивших националистов правильную поправку. Эти двое парней и третий, тот, что ждал их в машине неподалеку, сильно напоминали сербу его самого и его друзей, с кем он, совсем еще сопляк, ходил болеть за Црвену Звезду в конце восьмидесятых. И серб знал, что когда Господь призовет его к себе, отвечать ему придется не за ту кровь, которую он пролил. А вот за таких пацанов, которых он учил и учит убивать. Ответ этот кажется менее тяжелым, чем за кровь, но ему хватит…
Когда колонна блатных машин показалась на дороге, он внутренне напрягся… есть. Все-таки он не просчитался, ублюдок поедет обратно той же дорогой, что и ехал туда. Он не знал, в чем конкретно тот виновен… да ему и наплевать на это было. Это был криминальный авторитет, а среди них невиновных не было.
Он активировал детонатор – он взрывался на третьей машине, пересекавшей лазерный луч, – и залег за винтовку.
Бухнуло…
Знакомый, глухой хлопок… он надел стрелковые наушники с тем, чтобы не оглохнуть и не отвлекаться, но все равно подрыв почувствовал всем телом… как тогда, когда бомбили Косово, а они уходили от бомб, меняя стоянки по два-три раза за ночь. Он включил прицел… прицел был не обычным термооптическим. Его он достал по случаю – румынский, но матрица французская. И боковое крепление – как раз для «СВД».
В прицеле белые фигурки суетливо метались около машин… ага! Плеснула вспышка, один полетел как сломанный и отброшенный игрушечный пупс… молодец, парень, попал. Боевики открыли беспорядочный огонь во все стороны… ему не было до этого дела, он приказал русским немедленно отходить, выпустив по гранате – вне зависимости от того, попал он или нет. Ракеты «РПГ» – должны были показать, что нападение продолжается…
Интересно, насколько далеко VIP-машина от головы конвоя. Он рассчитывал, что она четвертая. Вторая и третья повреждены очень сильно. Четвертая – неизвестно. Если нет, у него в магазине были бронебойные, и был еще один фугас – он подложил его в трубу под дорогой. В конце концов, даже если он и не убьет этого авторитета, все равно послание будет весомым.
Ага! Выводят!
В термооптическом прицеле были видны только белые фигурки… но понять, кто есть кто, – проблемы не составляло.
Серб задержал дыхание – и в первый раз нажал на спуск…
Сэммел работал в офисе.
Он не знал, что будет делать Митрич, и не хотел знать. Это было не первый раз… в свое время они так замирили один из самых опасных районов Афганистана. Они сидели на ФОБ Лезернек, и когда хаджи начинали наглеть – выбирались ночью в горы. Командир просто ничего не хотел знать: он не отдавал приказов и не контролировал их исполнение. Но духи после нескольких уроков начали усваивать правила игры.
И эти рано или поздно усвоят – кто останется жив.
Прозвонил телефон, внутренний. Сэммел поднял трубку.
– Сэммел, слушаю.
– Сэр… тут к вам делегация…
– Что значит, делегация?
– Местные. Хотят переговорить. Похоже, местный криминал, сэр.
Сэммел помолчал.
– Гнать их, сэр?
– Нет. Сейчас спущусь…
Жора Север услышал взрыв, когда одевался… это было не так далеко, на дороге. Почему-то сразу понял…
П…ц Бабаю. Хреновые расклады.
Оставаться здесь было нельзя. Он торопливо натянул штаны, набросил рубашку, схватил сумку через плечо, вымелся на улицу, побежал к основному зданию. Пнул первого попавшегося охранника, тот полетел на землю.
– Какого х… стоите! – заорал вор. – Щас нас тут всех на Луну отправят. По машинам!
Там, где подорвали Бабая, толкового оцепления еще не выставили. Одна машина уже прогорела, другая – еще дымилась. Север прильнул к толстенному бронестеклу, пытаясь разглядеть, что там делается.
П…ц, похоже, делается.
Трупы лежали плотно, у машин… он не все видел, потому что бронестекло все-таки не такое прозрачное, как обычное, и дает искажения, да еще и машины стояли плотно. Но того, что он увидел, было достаточно.
Он достал сотовый, набрал номер Бабая. Тот, как и следовало ожидать, не ответил…
Такие вот расклады…
Он набрал новый номер…
Местный криминал оказался на трех машинах, все три – «Ланд Крузеры», черного цвета. Оружия подчеркнуто не держали, их остановили метров за двадцать и держали под прицелом пулеметов и гранатометов.
Один в свитере, двое одеты «нормально» – наверное, фильмов про гангстеров насмотрелись. На одном черные очки – при том, что темнеет.
Молчание. Никто не хотел начинать первым.
– Ты Самойлов… – решился один из бандитов, тот, кстати, что в свитере.
– Сэммел, – по-русски ответил Сэммел, – последние тридцать лет у меня эта фамилия.
– Базар есть. Отойдем давай.
– Базара тут нет. Где ты видишь базар?
– Поговорить, короче, надо, чо, не въезжаешь? – агрессивно сказал бандит.
– Если хочешь говорить, давай говори, – сказал Сэммел, – только нормальным русским языком. И говори здесь, что сказать хотел.
– Ты чо…
Второй бандит пнул первого по ноге, и тот заткнулся. Начал доставать сотовый… красная точка моментально появилась на лацкане его пиджака. И точно такие же точки появились и на всех других бандитах.
– Руку медленнее, – сказал Сэммел, – и вообще резких движений не делай.
Бандит медленно достал телефон, набрал номер.
– С тобой Жора Север поговорить хочет, – сказал он, – больше ничего.
Сэммел показал рукой – нормально. Взял трубку.
– Алло.
– Я Жора Север. Помнишь, базар с Ташкентом?
– Ташкент теперь мертв.
– Знаю, – голос был грубым, но Сэммел почувствовал нотки страха, – поэтому побазарить надо. Прямо сейчас.
– Приходи.
– Не могу. За твоей хатой следят всю дорогу. Мне не в масть. Приходи ты ко мне. Те, кого ты видишь, – заложники. Оставишь их у себя. Если что – твои люди их кончат.
– Кто они такие? Шестерки.
Смешок.
– Как знаешь. Но побазарить надо.
– О чем?
– О том, как дальше жить. Без Ташкента.
– И как предполагаешь.
– Не по телефону.
Сэммел прикинул.
– Хорошо, жди.
Конвой Жоры Севера стоял в каком-то дворе на окраине города. Восемь машин. У Сэммела было на две меньше.
Снайперы и пулеметчики заняли свои позиции. Не доверяя никому, Сэммел взял «канонерку» – бронированный по самое не хочу тяжелый пикап «Форд», в котором было установлено аж три пулемета. Из них один – румынский тумбовый «КПВТ», прошибающий стены. Тех сил, что скопились в небольшом дворике бывшего русского города, хватало, чтобы устроить кровавую баню почище той, что была в карьере.
Когда охранники заняли оборонительные порядки, Сэммел вышел из машины. Один. Навстречу двинулся Север.
Вор был хорошо одет, в длинное пальто, на шее – белый шарф, что делало его похожим на киношного гангстера. Грузный, роста примерно одинакового с Сэммелом, но тяжелее килограммов на тридцать. И не все из этого жир. Он был похож на боксера, оставившего ринг. Может, так оно и было на деле…
– А Ташкент, в натуре, был прав… – начал вор после пары минут молчания.
– В чем?
– Тогда, в шалмане. Я сказал про тебя – конь педальный, дешевка. А Ташкент сказал – нет, он опасен.
– Это ты к чему?
– К тому. Жили мы мирно, пока ты не приехал. Каждый свой кусок хлеба кушал. А теперь… Ташкент мертв. Этот мусор ваш, с которым Ташкент контачил, мертв. Бабай мертв. И тебя ни к одному делу не присобачишь.
– Ты меня обвиняешь? – поинтересовался Сэммел.
– Не… – вор покачал головой. – Не те времена щас. Каждый, кто что может, то и делает. Беспредельные времена. Ты просто по нашим правилам стал играть. Наверное, потому что ты русский.
– Я по вашим правилам не играю.
– Играешь. Даже если этого не признаешь.
– А тебе что надо?
– На пару с тобой играть.
– Это как?
Вор сплюнул.
– Да так. Это наша, б…, земля. Здесь наше все, понял? А у нас – одна масть пиковая. Весь город в руках держат. Наш город!
– Не поздно спохватились?!
Вор криво улыбнулся:
– Будь другие времена – я бы по-другому базарил. Но сейчас как брата прошу – помоги.
– Ты мне не брат.
– Все мы – русские, братья. Сам видишь, какой беспредел попер. Будем порознь держаться – будет еще хуже. Кого завалят, кто сам уедет. Но русской эта земля уже не будет.
Сэммел кивнул.
– Что предлагаешь?
– Есть такой вор, Мирза. Алика Ташкента завалили. Бабай теперь тоже в земле гниет. Скоро выборы смотрящего. Реально кандидатов двое – я и Мирза. Я от славян. Мирза от пиковой. Есть еще трое, но они не в счет.