– И?
– Помощь нужна.
– Какая? Киллером поработать?
– Да не это… – скривился Север. – Мокроделов тут и без этого хватает. Мне тут сказали, что ты большой спец по всяким делам.
– Каким делам?
– Ну… кто кому башляет, к примеру. Кто о чем по телефону трепется.
– А это тут при чем?
– При том. У Мирзы сын есть. Он не по пиковой масти пошел, он по зеленой теперь. В какой-то банде джихад делает… – вор злобно выругался. – Люди говорят, что он прислал Мирзе флешку, потребовал платить.
– Закят… – понимающе сказал Сэммел.
– Хрен знает, может, и так. Факт тот, что вору платить – западло. Кто платит – тот не вор. А если ты, за собой такое зная, претендуешь быть смотрящим – это еще хуже. За такое пика в сердце. О том, что Мирза башляет, я знаю, но у меня доказов нету – совсем. Одни базары, но они на сходняке не проканают. А у тебя подвязки… у вас там наверху. Если ты дашь мне компру на Мирзу – век благодарен буду. Если нет… мне не жить, потом – всем людям не жить. Будет одно зверье, без понятий. Мирза уже переметнулся. Будем по беспределу здесь жить – все хлебнут. А я – за порядок. Пусть и блатной, но порядок.
– Ты не сказал мне одного, – сказал Сэммел. – Что с этого имею я.
– Как чего? – удивился вор. – Ты порядок имеешь. Разве ты не ради этого сюда поставлен?
– Порядок разный бывает.
Вор вздохнул:
– Понял. Сколько?
Сэммел отрицательно покачал головой.
– Ты ничего не понял. Я найду то, что ты просишь. Взамен я хочу не деньги. Мне нужны списки кавказских и прочих диаспор. Сколько человек в диаспоре, где пасутся, кто главные, где живут, что контролируют. Все расклады, какие у тебя есть. И все, что ты знаешь, о местных ваххабитах. По всему региону. Имена, где пасутся, кому подчиняются, через кого сюда оружие идет, кто их на джихад переправляет, адреса молельных комнат – короче, все что знаешь. И без обмана. Обманешь – пожалеешь.
Сэммел сказал это обыденным тоном, но в устах бывшего морского пехотинца, прошедшего Кандагар, звучало это внушительно.
– Харэ, – сказал вор, – я все понял. Сделаю.
Про себя подумал – так лучше. Этот русский – то ли русский, то ли кто – мутный, в общем. Но, судя по тому, что он просит, он тут серьезный шмон намеревается замутить. Оно и лучше. Меньше вахов – проще жить.
– Тогда до встречи…
Россия, Югра. Сходка. 5 июня 2020 года
Воровская сходка с целью выбора смотрящего состоялась так быстро, как только можно. Просто так смотрящего выбрать невозможно, для этого должен был присутствовать кто-то из очень авторитетных воров. Союзного значения, не меньше, иначе за самовольно проведенный сходняк могут и по ушам дать. С огромными сложностями в регион вывезли Амаля Тарика, одного из немногих воров союзного значения, кто еще жил в России, и не был убит, и не эмигрировал. То, как его транспортировали от Екатеринбурга, дело особое. Но без него было нельзя.
А в городе было уже опасно. Пошатнувшаяся власть общины, непонятки с выбором смотрящего толкали всех к переделу. Учитывая, сколько оружия было на руках, передел не мог быть без крови.
Двадцать седьмого – была драка и перестрелка между славянами и кавказцами в центре города. Пока подоспели – несколько сгоревших машин, восемь трупов.
На следующий день, двадцать восьмого, троих выживших из русских добили в больнице, что было форменным беспределом – больница считалась нейтральной территорией. Заодно – походя – зарезали медсестру, которая оказалась не в том месте и не в то время.
Тридцатого – подожгли рынок. Рынок держали кавказцы, и все об этом знали в условиях, когда нормальной торговли не было, почти все отоваривались на рынке. Несколько мотоциклистов подлетели и расстреляли из автоматов охрану. Потом из проезжавшего грузовика кинули несколько бутылок с зажигательной смесью. По бросившимся тушить открыл огонь снайпер… потом было уже поздно тушить. Рынок сгорел.
Второго и третьего – несколько машин ездили по городу и открывали огонь по людям из обрезов, дробовиков и автоматов. Две машины удалось загнать в ловушку, в одной – всех перебили. В другой – кого-то взяли живым и тут же разорвали на месте. К одной из машин откуда-то принесли свинину, бросили в машину и подожгли. Все убитые оказались кавказцами.
Сколько было еще машин – никто не знал. Может, две и было, а может, и нет.
Четвертого – произошла еще одна стычка с убитыми, и тут же сбросили видео, на котором какие-то кавказцы стоят на коленях и просят прощения. Все это начало распространяться по городу, переписываясь с мобильника на мобильник, – и обстановка в городе начала закипать, как в скороварке с намертво заделанной крышкой.
Пятого – привезли Тарика, армянина по национальности, и тут же начали собирать сход. Дальше тянуть было просто опасно – еще немного, и город просто взорвется, будет кровавая мясня. И никто в стороне не останется.
Собрались на втором этаже, в бильярдном клубе. Это и до того, как все началось, был бильярдный клуб, тихое место, которое считалось нейтральным. По условиям сходки – каждый из воров взял с собой только свою машину и машину охраны и пять человек телохранителей, на самом сходняке мог присутствовать только один телохранитель. Гораздо больше было «быков» Тарика – человек двадцать, они же при необходимости послужат исполнителями приговора сходки. Но при этом знающий расклады человек, видя этих «быков», только усмехался. Тарик, доходящий от астмы пожилой человек, сидевший в своем особняке под Екатеринбургом, вряд ли осознавал, какие поистине тектонические изменения произошли вокруг него, на земле, что звалась Россия. В Югре двадцать человек, даже вооруженных автоматами, это ничто, самый слабый из воров имел не меньше сотни торпед. И если на сходке произойдет что-то, что не понравится одному из воров, и если этот вор будет достаточно духовитым… тогда начнется такая бойня, что свет не видывал. Пусть по условиям «быкам» запрещено приближаться к месту сходки на предел видимости – мясню это не остановит. По всему району – едва ли что танков не было.
Начали уже затемно, долго собирались. Последним приехал Мирза… Он был каким-то нездоровым с виду, как вштыренным. На сходку запрещено приходить даже пьяным, не говоря уж о том, чтобы вштыренным. Но Мирза весело поздоровался со всеми, и по голосу он был нормальным, веселым даже.
С чего бы это.
Первым делом это волновало Севера. Три дня назад он получил от американца диск и несколько распечаток. Флешку достать не удалось, но доказов теперь хватало и без нее. Несколько разговоров по сотовому и по спутнику, перехваченных системой Эшелон, и распечатки банковских счетов неопровержимо свидетельствовали: Мирзо ссучился. Он платит ваххабитам, злейшим врагам общины, и потому вором быть не может.
Все, точка.
Конверт с информацией жег бедро. Север ощущал себя примерно так, как в пятнадцать – он тогда выходил на ринг на первенстве города среди юниоров. Соперник был на год старше и тяжелее, у него была устрашающая репутация. Но это его не остановило.
Интересно, чего задумал Мирза?
Единственным вором, в отношении которого у него не было вопросов, был Сашко Грог. Второй из пяти… теперь уже из пяти – вор славянской масти. Он не русский, украинец по национальности, но украинцы все по славянской масти. Здесь он больше промышлял по части угонов транспорта, но одновременно с этим и торговал машинами, мог притащить хоть что – хоть «Бентли», хоть этот новый «Кадиллак», на котором он сам ездил, похожий на крейсер своими рублеными обводами. Сашко должен быть за него хотя бы потому, что у него с Мирзой серьезные контры. Началось все с одной… ну, не важно, в общем. Важно то, что, если Мирза станет смотрящим, Сашку не жить. И он это знает.
Вошел Тарик…
Он был одет в черную рубашку, не сходившуюся у него на груди, в распахнутом вороте была видна массивная золотая цепь с крестом. Никаких других украшений у него не было. Глянув на Тарика, Север, не видевший его восемь лет, удивился, насколько он постарел и растолстел. Волосы были совсем седыми. Говорили, что у него была не только астма, но и диабет и что он в любой момент может преставиться. Только говорили это еще тогда… в далекие времена.
В общем – дело мутное. Если бы не то, что было у него в кармане…
– Честным бродягам привет… – присаживаясь, произнес Тарик.
Все по очереди поздоровались. Главное, чтобы голос не дрогнул.
– Помянем честных воров Ташкента и Бабая, как положено по закону.
«Быки» обнесли их всех водкой, наливая ровно по одному стакану. Это был единственный возможный случай, когда на сходе употребляли алкоголь.
Выпили. Краем глаза Север заметил, как екнул кадык на горле Мирзы… а все-таки он боится. Хоть и веселый такой. Все-таки закинулся чем-то, наверное…
– Вижу я… – сказал Тарик, – что вы как честные бродяги держите свой кусок и свою землю, не уехали, не ссучились, как некоторые. Это хорошо… вот только я смотрю, порядка в городе нет. Беспредел какой-то… сюда ехал, вижу – две машины горят. Стекла везде побиты. Какому бакланью вы волю дали?
Вопрос был обращен ко всем и конкретно ни к кому. Тот, кто взялся бы на него отвечать, мог и взлететь как на крыльях, и рухнуть в бездну.
– Порядка в городе нет, Тарик, это ты прав, – медленно, взвешивая каждое слово, сказал Север, – пока был жив Ташкент, он город в кулаке держал. Теперь нет Ташкента – и распоясалось всякое шакалье…
– Ташкент на том свете, – сурово сказал Тарик. – С него спроса нет. Он вором жил, вором и помер. Спрос теперь с вас. Воры город держат и за него отвечают. Либо у вас тут ход дан людскому, либо беспределу.
Обвинение в беспределе было очень серьезным.
– Людскому ход дан, – сумрачно сказал Север. – Только иные люди к зверью больше жмутся. О законе забыли.
Говоря это, он глядел прямо на Мирзу.
– Закон есть закон. Если вор не держит зону, он и не вор вовсе. Так, полуцвет.
– Беспредела много, тут ты прав, Тарик-джан, – довольно фамильярно высказался Рафаэл, еще один армянин, – но бакланье есть бакланье. Мы его быстро к делу приставим. Будут под ворами жить – если жить хотят. А по серьезу у нас нормально все.