Моллави Хасани часто оставлял их после занятий, но в этом не было и грамма мерзости, подобной той, что была в интернате. Они садились в круг, и каждый из братьев рассказывал свою историю. Истории были невеселыми. Потом они обсуждали, что не так в обществе, если происходит подобное, и как надо изменить общество в соответствии с законами шариата.
Моллави Хасани говорил, что они сражаются не против конкретных народов, не против русских и даже не против американцев, тот, кто думает именно так, проявляет асабийю. Он говорил, что они не сражаются даже с религиями – христиане были людьми Книги, и по законам шариата трогать их было нельзя, если они не шли на мусульман войной.
Но они сражаются с безверием в душах людей. С идущим с Запада разложением, которое разлагает не только мусульманскую умму, но и все народы, которых оно коснулось. С наглой политикой двойных стандартов, когда одни сражающиеся совершают героический поступок, а другие – теракт. И все это решают в странах Запада, ничего не зная ни о них, ни о том, как они живут. Да кто они такие, чтобы решать?!
Наконец, они борются с той системой, которую создал Запад. С системой, в которой один миллиард людей является избранными, а оставшиеся шесть… да что там шесть – уже больше шести миллиардов людей – отверженными. С тем, кто кто-то там, на другом континенте, управляя дроном, решает – жить этим людям внизу или умирать. С тем, как жиды опутали весь мир ссудным процентом, который запрещен не только шариатом, но почти всеми мировыми религиями.
Они много говорили и о России. Моллави Хасани говорил, что у него нет зла к русским, что бы ни произошло в Афганистане. Он говорил, что русские, как и другие народы, шедшие своим путем, попали под власть жидов и оскотинились. Что их задача не воевать против своих народов, а донести до них благую весть о Часе и выкорчевать тех, кто прекратил их народ в рабов.
Моллави Хасани говорил, что, когда они победят, они создадут великий Халифат. И русские займут в нем достойное место. И сейчас они – лучшие из своего народа – должны выйти на пути Аллаха, а когда Аллах даст им шахаду – заступиться за свой заблудший народ перед ним.
И они слушали моллави Хасани. Ведь он говорил о самых главных для человека вещах – о правде. О справедливости. О долге.
О войне…
Помимо разговоров – они учились и настоящим делам. Они учились этому в медресе в приграничье. Водить машины и особенно мотоциклы: машина в горах уязвима, а вот мотоцикл – и дешев и быстр, мотоцикл – истинный конь муджахеда. Стрелять из автомата, пулемета, «РПГ», снайперской винтовки. Бросать гранаты. Делать самые разные фугасы, в том числе с ударным ядром и направленного действия – опасные для вертолетов. Делать взрывчатку из подручных материалов и вытапливать ее из снарядов. Делать минные засады. Управлять сопротивлением в уездах и провинциях. Учить военному делу других и командовать ими.
Они постигали страшную правду: слова, написанные не кровью, ничего не стоят. Будь это кровь шахидов или кровь тиранов – все равно. Но только те, кто готов платить за свои убеждения своей и чужой кровью, только те угодны Аллаху. Только тем он дарует победу.
Ему двадцать – и он сражается в Афганистане против американских харбиев. Сильный, с детства привыкший к лишениям, спящий всегда вполглаза, привычный к большим нагрузкам, в отличие от большинства муджахедов грамотный, он быстро становится амиром джамаата. В его джамаат дают оружие, которое есть далеко не у всех, – китайскую снайперскую винтовку калибра двенадцать и семь. Он с умом распоряжается новым оружием.
Ему двадцать один – и он уже командир засадной противовертолетной группы. И он действует в горной части провинции Кандагар. В его группе – двадцать гранатометчиков со специально переделанными гранатометами – их конструкция обеспечивает возможность стрельбы с большими углами возвышения.[73] Их задача – находясь в засаде на пути пролета вертолетов (обычно британских), в нужный момент одновременно сделать массированный залп из всех «РПГ» по маршруту движения вертолета. Если правильно выполнить залп и бить не по вертолету, а перед ним, разрывы двух десятков гранат разом создадут зону сплошного поражения и по эффективности сравнятся с зенитной ракетой. Еще они используют мины направленного действия – несколько металлических ведер или тазов с взрывчаткой, чаще всего вытопленной из снарядов, поверх большое количество рубленной на крупные куски арматуры и взрыватель, при подрыве основная масса осколков идет вертикально вверх на несколько десятков метров и может сильно повредить низколетящий или садящийся вертолет. Для добивания – у них есть пулемет «ДШК», который перевозят на ослах. И если при Советской армии «ДШК» в рядах моджахедов был довольно обычным делом-то сейчас, во времена НАТО наличие даже одного «ДШК» в зоне ответственности – уже ЧП. Но НАТО, несмотря на действия БПЛА и разведывательно-поисковых групп специального назначения, ничего не удается сделать с опасной, неуловимой, смертельно опасной для вертолетов группой. Тогда Искендер аль-Руси впервые попадает в хит-лист НАТО с пометкой: «идентифицировать личность не удалось. Особо опасен».
Ему двадцать два – и его отряд попадает в горах в засаду, организованную бойцами SBS – специальной лодочной службы, спецподразделения британского флота, подготовленного даже лучше, чем часть 22SAS. В отличие от SAS, которых в британской армии зовут «джедаями», «каякеры» не любят известности. Но они методичны, неприхотливы, легки на подъем, отлично подготовлены. У них свои следопыты, не купленные афганцы – и они методично, выставляя одну за одной засады в местах, где наиболее выгодно ставить засады на вертолеты, все-таки добиваются своего. В страшном ночном бою погибает половина джамаата, оставшейся половине удается отойти, бросив все тяжелое снаряжение. Но и британских спецназовцев потери, они не могут преследовать боевиков во враждебной горной местности. Они запрашивают поддержку, но им отвечают отказом. Потому, что существует мораторий на применение силы и очередные переговоры о примирении.
Так он попадает в госпиталь – и впервые его имя на устах верхушки исламского сопротивления. Все-таки три сбитых вертолета и неизвестное количество поврежденных – очень солидно.
Немного подлечившись, его, как наиболее отличившегося брата, отправляют в Сирию, организовывать сопротивление. Там у т’агута достаточно вертолетов и танков. У него не так много солдат, но много оружия, и за спинами оставшихся верными власти сирийцам стоят белые дьяволы. Именно они передают сирийцам данные спутниковой разведки и тайно поставляют оружие. Именно они в штабах разрабатывают планы, полные поистине дьявольской хитрости. Это бывшие его соотечественники. Русские. Но он больше не считает их своими. У него есть народ – это исламская умма. За нее он проливал кровь. За справедливость он борется.
Помимо моджахедов, в Сирии есть и немало других сил. Есть те, кто борется с тагутом, но не признает Аллаха. У них красные повязки на головах вместо зеленых, и им помогает Запад. Часть помощи удается перекупить или перехватить, но просто так они не помогают. Они неверные, но пока с ними придется мириться. Моллави Хасани говорил, что их врагов можно сравнить с песком, а исламскую умму – с камнем. Враги многочисленны, как песок, их намного больше, но стоит только чуть ослабить пальцы – и песок просочится через них, ничего не останется. А умма как камень – даже если бросить его, он останется камнем. Это потому, что они верят в Аллаха, а неверные – нет. Но это не значит, что надо сражаться со всеми разом. Сначала тагут, потом все остальные.
Есть еще рафидиты.[74] Они – худшие из живущих, как говорил моллави Хасани, и он, Искандер аль-Руси, хорошо понимает почему. Достаточно посмотреть на мавзолей, который они воздвигли аятолле Хомейни, – чем он отличается от тех дворцов, которые он строил в далеком Сочи? А ведь в Коране сказано, что Аллаху противно поклонение захоронениям. А рафидиты не просто поклоняются захоронениям – они поклоняются живым атоллам и мертвым – аятолле Хомейни, и тем самым придают Аллаху сотоварищей. И нет ничего удивительного в том, что рафидиты здесь сражаются на стороне тагута и против других мусульман.
Смерть им!
Зато есть и другие братья. С одним из них он подружился. Его зовут Хасан, и он из соседнего Ирака. Они рассказывают друг другу о своих странах и о том, какие несправедливости в них творятся. Искендер клянется, что после Сирии поможет своему другу освободить Ирак, а Хасан говорит, что готов сражаться на земле народа Искендера. Пусть даже старики в его племени говорят, что причинить вред руси – неблагодарность и большой грех.
В конце концов – Аллаху ведомо лучше.
Они ждали помощи от неверных, обещавших бомбить т’агута, и не дождались ее. А вместо этого часть из командиров Свободной Сирийской Армии, подчиняясь приказам неверных, открыла по ним огонь в спину. Это было в Алеппо. Сначала были просто стычки из-за непонимания. Потом уже серьезные перестрелки, с погибшими. Потом они встретились и поклялись Аллахом и могилами предков прекратить вражду перед лицом врага. Да только кто же знал, что это очередная иезуитская хитрость неверных. Этой же ночью, через несколько часов после того, как они клялись, их штаб накрыл страшный ракетный удар. Потом они поняли, что те лицемеры, которые приезжали к ним мириться, взяли координаты по GPS или даже оставили маячок для точного наведения. Говорили и то, что это были не обычные для них ракеты, а бомбы с невидимых самолетов, которые тайно взлетели с израильских аэродромов.
Но он выжил и тогда. Друзья переправили его в Ирак, и погибшая семья Хасана выходила его. Так получилось, что он взял себе документы Хасана – и его сочли мертвым. Так он стал другим человеком.
Уже по документам Хасана он какое-то время участвовал в джихаде в Ираке. Потом он перебрался на Африканский континент и стал участвовать в джихаде там.