— На "Прелюдии" не так плохо, как кажется, — сказал он, присаживаясь на кровать рядом со мной. — Я говорил с ребятами из своей бригады. Некоторые благодарны корпорации за то, что та спасла их от смертной казни. Мы работаем, нас кормят, поят и дают развлекаться. Если хорошо работаешь, становишься Старшим. Пусть формально мыв рабстве, но при этом можем заниматься своим любимым делом.
— Ты… ты что?!
— Маша, я решил. Мыостанемся. Ты будешь летать, я — копать.
Вытаращила глаза.
— C ума сошел?!
— Я не собираюсь рисковать твоей жизнью. До того, как ты появилась на "Прелюдии", я был готов на любой самоубийственный план Дорса, но теперь передумал. Мы не участвуем! Я помогу ему бежать, но мы останемся на "Прелюдии".
Кажется, кто‑то окончательно потерял… Ум, честь и совесть!
— О чем ты говоришь?!
Подняла взгляд к потолку. А какже камеры, прослушка и любопытная до чужих секретов охрана?!
— Дорс отключил запись. В своей и нашей каюте. Они видят нас, но не услышат этого разговора.
Ну конечно. А мне‑то забыли сообщить!
— Ферг, мы убежим! — сказала ему. — И у нас все обязательно получится! Ты должен верить. В своего друга. В себя. В меня. Даже если кажется, что мой план — самоубийство.
— Твой план — самоубийство, — согласился Ферг. — Мне не кажется, я в этом уверен. Так что инора Кабаса оставишь Дорсу.
— Нет, — покачала головой в ответ, — это ваш с Дорсом план — чистой воды самоубийство, но я постараюсьувеличить процент удачного исхода. Ферг, прошу тебя!
Я вглядывалась в суровое лицо мужа, пытаясь найти в нем изменения в лучшую сторону. Может, поныть, и он согласится?! Ленка говорила, такое на мужчин действует.
— Я не хочу здесь оставаться. Я не хочу здесь жить! Это не жизнь, а… существование какое‑то. Во благо корпорации. Лучше уж… Нет, не смотри на меня так! Мы вырвемся. Обязательно!
Ныть не получалось, поэтому постаралась быть убедительной. Говорила со всей горячностью, пытаясь доказать ему, что у нас получится.
— Иди ко мне, — вздохнув, мужчина усадил меня к себе на колени. Обнял. Зарылся в волосы. — Я боюсь за тебя, Маша.
— Не надо, — покачала головой. — Не надо за меня бояться. Я могу за себя постоять.
— Ты не понимаешь! Это… жуткое чувство, когда боишься не за себя, а за другого. Я знал, что однажды встречу тебя. Видения в храме, когда проходил инициацию… В нем была та, кого приготовила мне Богиня. Я сразу узнал тебя, Маша! Но не ожидал, что ты придешь в мою жизнь на "Прелюдии". Искал среди женщин на своей планете, затем молил богов, что все случится позже, когда уже вырвусь отсюда, но… заметил тебя среди девушек, привезенных корпорацией в качестве невест.
— Ферг…
— Ты стала моей, и я не собираюсь тебя терять. Но как защитить тебя, если ты…
— Я буду осторожна, обещаю!
Он замолчал. Думал. Сжимал и разжимал руки, наверное, забыв, что делает мне больно.
— Ты — именно такая, как и была в моих видениях, — наконец, произнес Ферг. — Очень красивая. Мягкая. Желанная…
Он поцеловал меня, и я… Я и в самом деле размякла.
Как он назвал меня? Мягкая?! Разве кому — томогло прийти в голову назвать так отмороженную Машу Громову? Только Ферг Флосс, мой муж, целовал меня так, что я теряла связь с реальностью, в теле поселялась приятная слабость, а в голове махал крыльями выводок разноцветных бабочек. Хорошо… Хорошо‑то как!
— Маша… — хриплым голосом произнес Ферг. — Мы убежим! Но до этого… Позволь мне!..
Переложил меня на кровать. Мне не хотелось сопротивляться, пока он не навалился всем телом. А вот дальше… Поцелуи становились все настойчивее, чужие руки ловко расстегнули передний шов моего комбинезона, добрались до груди под тонкой упругой тканью здешнего нижнего белья. И тут… Тут я испугалась. Потому что поняла, что будет дальше. Он просил позволить, но… Я поняла, что нисколечко этого не хочу. Я вообще ничего не хочу, потому что вообще ничего не чувствую!
— Нет! Нет, Ферг! Я… я знаю, что сейчас будет. Ты хочешь продолжения, и… Я тебя понимаю, но…
— Маша, — выдохнул он.
Отстранился, потому что я принялась отталкивать его, пытаясь выбраться из‑под завала огромного мужского тела.
— Значит, ты меня понимаешь?! — усмехнулся он.
— Ну да, ты ведь мужчина, и… Мой муж, наконец! И тебе положено. Хотеть.
Он опять вздохнул. Поднялся. Сел рядом. Прижал меня к себе.
— А ты? Чего хочешь ты?
Пожала плечами. Его поцелуи мне нравились, но… Я видела в фильмах, как люди сбрасывали с себя одежду, охваченные страстью. Меня как‑то не тянуло раздеваться. И страсти за собой тоже не замечала. Ну, чтобы сорвать с себя комбинезон, а с него — белье, и все такое. Мне хотелось, чтобы Ферг меня обнял, поцеловал еще раз и поговорил о побеге. Затем лечь спать с ним в обнимку и мечтать о завтрашнем дне, последнем на "Прелюдии". А не становиться настоящей женщиной на жесткой кровати тюремной платформы.
Наверное, у меня внутренний дефект. Врожденный. Безжалостный и страшный. Маша Громова — бесчувственная ледышка, с атрофированным инстинктом размножения.
— Я… мы попробуем еще раз, только не здесь! — кусая губы, чтобы не разреветься, пообещала ему. — В другой раз, не на "Прелюдии"!
Может, аппетит придет во время еды? Вернее, он меня разденет, и тогда… я что‑нибудь почувствую?! Черт с ней, этой страстью! Мне были приятны его поцелуи, и если он знает, что делать дальше… А он знает! Может, все не так ужасно?
— Я говорил с Дорсом, — произнес Ферг.
— О чемговорил?
— О нас.
Черт!..
— Зачем?!
— Дорс — мой друг. Я хотел знать, что мне ждать. От тебя.
— А… Что от меня можно ждать?!
Заколкой в глаз за плохое поведение — этот период в семейной жизни мы уже проходили. Вчера. Сегодня я уже доверяла Фергу и знала, что он не причинит мне вреда.
— Ты — чистокровная аранка. Я спросил у Дорса об особенностях твоей расы.
— И что тебе сказал твой умный друг?
Ферг усмехнулся.
— То, что женщины твоего племени не чувствуют влечения к мужчинам, пока не достигают совершеннолетия.
Ужас! Они… они обсуждали такие вещи за моей спиной! С другой стороны…
— Наверное, он посоветовал спросить, сколько мне лет. Ты хочешь это знать, Ферг Флосс!
— Злишься? — улыбнулся муж.
— Немного. Но… Я не смогу тебе ответить, потому что понятия не имею, ни сколько мне лет, ни когда родилась. Даже не знаю, где я родилась.
На Земле или где‑то в космосе — моя мать забыла мне отчитаться.
— Мы дождемся твоего совершеннолетия, — после долгого молчания пообещал мне Ферг. — Прости, если напугал. Давай уже ляжем спать, пока я не напугал тебя… еще раз!
Я послушно улеглась. И постаралась заснуть в его объятиях.
Сон не шел. Странные же эти Боги или игры Природы, что лишили женщин Арана влечения к мужчинам до определенного возраста! Хотя в этом был свой резон. Я могла учиться и тренироваться, а не забиватьголову мальчиками или отношениями.
Но, кажется, совершеннолетие не за горами. Ферг заснул. Дышал глубоко, спокойно, тихо. Я долго лежала, прислушиваясь к его дыханию и своим ощущениям. Близость к большому мужскому телу странным образом меня волновала. Может, не все еще потеряно для Маши Громовой?
Глава 12
— Раздевайся, — приказал Брасен.
— В смысле? — растерялась я.
— Что вылупилась? Комбинезон снимай! Как ты собираешься скафандр надевать?!
Старший явно не шутил. Замер рядом, нетерпеливо барабаня пальцами по бедру. Лицо помятое, глаза красные, как у заправского вампира. Видимо, вчера кто‑то в Желтом Секторе перебрал. С самого утра Брасен был не в духе, цеплялся ко мне по поводу и без. А тут еще дурацкий скафандр!
Ну, допустим, по каким‑то особым летным директивам скафандр здесь надевают на голое тело, я же не знаю! Спросить не у кого, а Брасен уверял, что в эту штуку облачаются именно так. Два пилота стояли неподалеку и поглядывали на меня с заметным интересом, но молчали. Я посмотрела на синий скафандр за бронированным стеклом хранилища. Приложила руку к дисплею. Тот согласно пискнул, подтвердив мой код доступа. Открыв дверцы шкафа, достала защитный костюм третьего размера по шкале, принятой в космическом флоте Империи.
Сверхплотная ткань казалась мягкой на ощупь, при этом на ней было нашито множество карманов, как если бы я решила положить в них сотню нужных пилоту вещей. Распахнув нагрудный шов скафандра, стала прикидывать, как получше в него засунуться. И поняла, что помещусь со всей одеждой. Только ботинки, выданные руководством "Прелюдии", придется снять и надеть специальные, замершие в боевой готовности рядом с круглым светлым шлемом. Зачем тогда раздеваться?!
Брасен недовольно хмыкнул, наверное, потому, что я все еще медлила. Два других пилота тоже добыли скафандры из разделенного на шкафы хранилища, но скидывать одежду не спешили, оставив мне сомнительную честь сделать это первой. Коснулась шва на плече и тут поймала жадный взгляд Старшего. Ерунда какая‑то! Хотя то, что он озабоченный, я давно уже поняла.
И зачем только напросилась?! Сидела бы себе за симулятором… Нет, в начале смены уговорила Старшего взять с собой. Мы пришли в ангар перед запуском беспилотников, затем я выпросила Брасена показать мне свободный челнок, который терпеливо дожидался на краю ангара свою хозяйку — меня, то есть! Налюбовавшись на его круглые темные бока через термостекло, захотела прикоснуться к нему прежде, чем мы с группой, решившейся на побег, покинем не сильно гостеприимные коридоры "Прелюдии".
До этого мы наблюдали посадку грузового шаттла во втором ангаре. Огромный люк, даже не люк, а потолок, отъехал вбок, давая дорогу реактивным струям из четырех сопл транспортника корпорации "Галактика". За пламенем и ревом апокалипсиса внутрь ангара спустился и он сам — белый с синим, мощный, огромный, во много раз превосходящий размерами то, на чем мне предстояло летать.
Рыкнув напоследок, транспортник приземлился. Купол задвинулся, отгородив его от темно — рыжего, в сполохах молний, неба.