Ничего так не сближает отцов, как свадьба их детей.
За двое суток до этого, грузовой корабль "Эволия".
— Маша, — Ферг протянул руку и коснулся моей щеки. — Ты устала. Поговорим позже.
— Ну уж нет! — возмутилась я. — Может и устала, но разговаривать точно могу. Язык у меня не отнялся и уши на месте. Ферг,
что случилось? Прошу, расскажи мне. Я имею право знать!
Жена я ему… или уже нет?! Кто их знает, эти местные нравы? Может, здесь разводятся одним движением бровей или усилием мысли?
— Маша…
— Ферг, да говори уже! Что со мной не так?
— С тобой? — удивился он. — С тобой все в порядке. Это другое, Маша, совсем другое. Все оказалось не таким, как я думал.
— И каким же оно оказалось?!
— Я тебе не подхожу, Маша, — произнес он.
Обыденно, даже спокойно, словно сообщил, что в магазине перед ним закончилась картошка.
— Значит, ты мне не подходишь… — протянула я мрачно. — Ага, ну конечно! Все с тобой ясно, Ферг Флосс!
Знаю, мужчины так говорят, когда собираются бросить. Вернее, разорвать отношения, девочки в общежитии рассказывали. Оказывается, везде одно и то же: и на Земле, и тут, в Империи Рагханов, вернее, на Свободных Территориях, на подлете к Таурусу. "Я тебя недостоин, и тебе надо найти другого, поэтомуя тоже… поищу другую!"
— Не ври мне, Ферг Флосс! Скажи, в какой момент я тебя разочаровала? Когда убегали с "Прелюдии"? Когда вывела "Эволию" в надпространство? Что сделала не так?!
Я всегда была странной. В школе меня дразнили отмороженной. Фриком. Дед не понимал, думал, фрицем. Угу, хенде хох, расстрел на месте отстраненным, потерянным взглядом того, кого считала собственным мужем.
…Маша Громова? Вы что, шутите?! Ей же не положены нормальные отношения!
— Я жду ответа!
Уставилась на Ферга, прикусила губу. Пусть лучше будет больно, чем слезы! Ясно, ему тоже не давался легко этот разговор, но мы должны выяснить все до конца, потому что это просто… Просто невыносимо!
— Ты не разочаровала меня, Маша. Наоборот, — негромко отозвался он. — Я бы сделал все, чтобы мы остались вместе, потому что… Ты ведь знаешь, я прошел полное посвящение Богине.
Он повернул руку запястьем вверх, чтобы я еще раз полюбовалась его старыми шрамами. Ну, допустим, был он в секте самоубийц, и что из этого?
— Сложный ритуал, на который решается далеко не каждый. Ритуал, в котором человек видит свое будущее так ясно, словно по… визору рагханов. Будущее, которое уже не изменишь. Я увидел ту, которая станет моей женой. Отрывистые картинки. Она, наш дом, наши дети. И я… Я буду заниматься тем же, чем занимался мой отец и дед. Копать. Она — растить и любить наших детей.
Уставилась на Ферга. И что?.. В чем загвоздка? Чем я ему не подошла? Я ведь тоже хотела дом и детей. Ведь семья — это главное… Мне так не хватало любви и семьи!
— Когда встретил тебя на "Прелюдии", ты была так похожа на ту, которая предназначена мне судьбой, что я не сомневался ни циклиду. Те же черты лица, та же улыбка, но…
— А потом ты понял, что я — не совсем она. Вернее, совсем не она, — кивнула, уставившись ему в лицо. — Почему же ты так решил? Что со мной не так? Мы ведь даже не пробовали… быть вместе. Неужели подумал, что я буду плохой женой, или не смогу… родить тебе детей, или же…
Обидно стало до жути. Не собираюсь я упрашивать его! Подпрыгивать и говорить — нет — нет, это я, Маша Громова, именно меня показала эта твоя Богиня?! Черт с ним, пусть катится куда хочет, раз уж не видит во мне женщину и мать своих детей! У меня тоже есть гордость, и я не забыла ее на задворках Екатеринбурга.
Дернулась, хотела уйти. Но он поймал меня за руку.
— У тебя другое будущее, Маша! Ты меняешься, когда садишься в капитанское кресло. Я увидел на твоем лице печать Богини. Ее Знак. Ты рождена для звезд — моя дорога ведет под землю. Я не имею права удерживать тебя. Не должен привязывать тебя к себе. Мне придется отпустить тебя, пока еще могу. Отпустить! — повторил он, все еще не отпуская.
— А… А как же тогда твои видения?! Ведь в них была… я?
Он неуверенно кивнул, но промолчал. Погладил меня по щеке.
— Ферг, мне кажется, ты какой‑то… Дурак, вот кто ты! А если я тоже не хочу, чтобы ты меня отпускал? — прошептала, все же давясь слезами, хотя не собиралась плакать. — Я тоже за… дом, детей и тебя. Ну, детей от тебя. Ты будешь… копать. Или ящеров разводить, или… Что хочешь, то и делай! А я буду летать. Недалеко от дома, всегда возвращаясь к тебе. Какая разница, чем мы занимаемся, если мы…
Хотела сказать "любим друг друга", но не успела.
— Маша, вернись в рубку, — раздался голос Дорса по громкой связи. — У нас тут… возникли проблемы, капитан!
Глава 17
Нас захватили оперативно и профессионально. Не знаю, может, нападавшие — бывшие военные из армии рагханов, либо этот маневр уже отработали многократно — быстрый перехват, когда три юрких корабля поднялись с поверхности Тауруса и приблизились к нам, не выходя на связь, не отвечая на наши запросы.
— Что им надо? — помню, спросила у Дорса, увидев приближающиеся корабли, а тот в ответ пожал плечами. Уж чего — чего, а нападения пиратов на Свободных, то есть, Пиратских Территориях мы не ждали.
— Не знаю, — ответил истарец, — но мне это не нравится.
Корабли подошли на расстояние выстрела прежде, чем мы успели сообразить, что к чему. Сделали три предупредительных, из‑за чего наше защитное поле крякнуло, а астоа пожаловалась, что мощности хватит максимум еще на два — три, а затем уже начнутся настоящие проблемы.
В общем, они знали, что делали.
Вскоре и я разобралась, что именно. Гнали, вернее, загоняли нас к четвертому, огромных размеров кораблю, похожему на здоровенного космического бегемота, который медленно, но уверенно двигался в нашу сторону. Перехватчик, сказал Дорс.
Черт!..
Конечно, я тоже пыталась что‑то сделать. Но что могла Маша Громова, девятнадцати лет от роду, первый день за штурвалом космического корабля? Разогнаться и выйти в надпространство? Не дали. Загородили пути к отступлению, не позволили маневрировать, предупредив, что превратят нас в звездную пыль. К тому же "Эволия" не отличалась быстроходностью, а учитывая меня в капитанской рубке… Печальный случай, называется.
Отстреливаться? В наличии у нас имелись две лазерных пушки, но… Угу, где‑то затерялась инструкция по эксплуатации. К тому же пираты вновь решили с нами поговорить. Предложили нам сдаться и все такое. Предупредили — начнем рыпаться, и нас отправят к праотцам. Вернее, к Темным Богам. Дорс попытался связаться с космопортом Тауруса, но наш сигнал бедствия глушили чем‑то, неподдающимся моему разумению, но вызывавшим у семейной парочки истарцев поток ругани.
— Ладар Игно, — повторяла Ласси. — С — сволочь! С — скотина! Уран ему подавай. И покупатель найдется!
— Наверное, уже нашелся, — пробормотала я в ответ. И ведь продаст, ограбит нас и продаст! Причем, по хорошей цене. — Ласси, может, вирус им послать, как крейсеру?
— Какой вирус?! — изумилась подруга. — Ты посмотри, на чем они летают! Это же… Это, — произнесла она с презрением, указав на радар. Вернее, на объемное изображение "Эволии", которую окружили плоские диски пиратских кораблей, — списали в утиль два поколения назад. Они не ведают слова "астоа", они стреляют по нам даже не из лазерных пушек, и не из плазменных, а… ракетами!
Я тоже дней десять назад не ведала, что такое "астоа", теперь же искусственный разум постоянно предупреждал меня, когда противник выходил в положение для открытия огня. Ракетами, оказалось, с таким же успехом можно отправить нас к Темным Богам.
— Попытаемся прорваться и дотянуть до Тауруса, — сказала своей команде, увидев просвет между пиратскими кораблями, которые по неведомой причине разлетались в стороны. — Так что начинайте молиться… кому посчитаете нужным!
Помолиться, однако, не успели. Вместо побега получили от "бегемота" электромагнитный импульс такой мощности, что астоа жалобно вздохнула и отключилась. И не одна, а с остальными датчиками и приборами. Двигатели — и те перестали работать, словно кто‑то дернул за гигантский рубильник. На "Эволии" установились ночь и тишина.
Пока Дорс и Ласси пытались запустить резервную систему управления кораблем, я беспомощно смотрела через обзорный иллюминатор капитанской рубки, как на нас надвигается светящаяся громадина перехватчика.
Он бесшумно прошел над "Эволией". Замер. Грузовой корабль дернулся и направился к огромному распахнутому шлюзу, похожему на беззубый раззявленный рот, ведущий, как подозревала, в стартовый ангар. "Поймали посадочным лучом", — объяснил Дорс в ответ на мой изумленный взгляд. Истарцы все еще ковырялись в компьютерных внутренностях, и вскоре удалось вернуть кораблю убежавшую "искру". На "Эволии" заработали приборы, загорелся свет, но двигатели все так же молчали.
Этот бой мы проиграли с разгромным результатом.
Наконец, "Эволию" без моей помощи посадили в стартовом ангаре, после чего пираты предложили открыть люк и сдаться без боя, пообещав взамен оставить в живых.
А дальше… Нападающие не стали ждать, пока мы обсудим нерадужные перспективы. Вспороли брюхо кораблю, и на "Эволию" проникла штурмовая бригада. Я слышала, как они, приближаясь, топали ботинками на железных магнитных подошвах.
— Маша, — Ферг обнял меня, целуя в щеку. — Постарайся…
Замолчал, так и не сказав, что именно. Наверное, хотел, чтобы я выжила. Я бы тоже… хотела, чтобы он выжил. Правда, вид у Ферга был странный, словно он со мной прощался. Что это еще за ерунда? Пусть даже не думает! Ведь ему обещано будущее, в котором он будет копать, а жена — я или не я, потом разберемся! — летать?!
— Ферг, все будет хорошо, — пообещала ему. — Вот увидишь!
Пиратов мы дожидались в капитанской рубке. Дорс обнял Ласси. Ферг и его друг загородили, задвинули нас с Сари за свои спины. Синеволосая доктор, утратившая, казалось, за побег способность плакать, сжала губы так, что они превратились в тонкую бескровную полоску.