авила кувшин приличных размеров, плошку, а еще тарелку, на которой лежала толстая лепешка из серой муки. А… Это что, мне?!
Ну, раз нет компании, мы — люди не гордые. Решила поесть в одиночестве, да и аппетит разыгрался не на шутку. Кто знает, когда доведется пообедать следующий раз? Напилась из кувшина, подивившись странному солоноватому привкусу воды. Затем съела лепешку,
всю, до последней крошки, подумав, что давно не пробовала ничего столь вкусного. Мысленно поблагодарила хозяев, поставила посуду на пол — даже не тарелка, а целый поднос! Поднялась на ноги, одернула черный саван — гм… местную рубаху, — уставилась на свои босые ноги. Хорошие были ботинки, и даже мой размер. Оглядела шатер, но обуви своей не заметила. Жаль, конечно, ну и черт с ними! Решительно отправилась к выходу из шатра. По дороге заметила сложенное у стены оружие. Вернее, коллекцию ножей от маленьких до внушительных, некоторые с искривленными лезвиями, похожие на наши мачете. Не взяла ни одного. Кажется, мне доверяли: кормили, лечили и даже оставили один на один с оружием, поэтому я решила быть паинькой. Ну, по крайней мере, попытаться.
Отодвинула шкуру, закрывающую выход, и выглянула наружу.
Это…. Наверное, это называлось стойбищем. В детстве смотрела фильмы про индейцев, там были вигвамы, похожие на тот, в котором я пришла в себя. Здесь же — много вигвамов, целая деревня, да и обитателей хватало. По поселению деловито расхаживали местные "индейцы", бегали босые дети в коротких рубахах, едва достигающих колен, прошла группа женщин, одетых в длинные коричневые платья, украшенные вышивкой и поясами с бахромой. Тоже босиком. Они громко переговаривались и смеялись, несли здоровенные кувшины, удерживая их на плече. У соседнего "вигвама" трое мужчин о чем‑то спорили, рисуя палочками на земле сложные схемы. Может, обсуждали проблемы строительства очередного дома или планы по захвату мира, кто же их знает! У каждого — оружие, причем не луки с копьями, как в фильмах про индейцев, а очень даже модифицированные лазерные автоматы и длинноствольные винтовки.
Да и у местных жителей с краснокожими индейцами оказалось мало сходства. Кассаны все же были человекоподобными: две руки и две ноги, худосочные, длинные тела, выше меня как минимум на две головы. Их лица и конечности покрывала золотисто — серая шерсть. У мужчин на голове — длинная грива, стоящая "ирокезом". Женщины по сравнению с ними выглядели скромнее — шерсть той же длины, что и на лице. Странные глаза кассанов приковывали внимание: круглые, с большими кошачьими зрачками. А еще у них были маленькие вздернутые носы, темные усы у мужчин и светлые у женщин, острые уши с кисточками и хвосты. Боги, у них были хвосты!.. Причем у взрослых особей длинные, почти в метр, покрытые шерстью того же цвета, что лица и конечности.
Неподалеку от моего шатра малыш, видимо, недавно начавший ходить, споткнулся о собственный хвостик и растянулся в пыли. Заплакал обиженно, но его подняла женщина, произнесла нечто ободрительное. Незнакомый язык — в нем в изобилии присутствовали певучие длинные гласные и шипящие согласные.
Ну, допустим, я — в центре поселения кассанов. И… что теперь?!
Вышла из шатра, потопталась у входа, дожидаясь, когда меня заметят. Внимание обитатели деревни на меня все же обратили, но реагировали вяло. Прошли две женщины, неся в руках длинные серые листья. Глянули в мою сторону, произнесли что‑то непонятное и последовали дальше. Один из воинов прошел совсем близко, заставив меня вжаться в стену. Посмотрел сверху вниз, хмыкнул, совсем как человек, и… Вместо того, чтобы дать четкие указания — куда и зачем мне идти, и объяснить, что со мной будет, — развернулся и утопал прочь, чтобы присоединиться к троице у соседнего шатра.
А — а-а?.. И что мне делать?
Простояв дуб дубом, двинулась, как полагала, к центру лагеря. Может, там найду представителей местной власти? Ну, градоначальника или шамана… Объясню, что мне надо вернуться в пустыню.
Вскоре в просветах между шатрами увидела большой костер, искры из которого улетали в темнеющее небо. Тут мимо пробежала детвора, зависла возле меня на несколько секунд, затем отправилась дальше, по своим делам. Я тоже пошла. По своим. Осталось определить, где же они, потому что кассаны в деревне усиленно делали вид, что Маша Громова здесь в порядке вещей. Только Маша Громова никак не могла взять в толк, почему так получилось.
Я шла, озираясь, сторонясь мужчин с оружием. Один из них что‑то сказал, указав мне на костер. Угу, понятно, уже иду…
По деревне, кроме обитателей и меня, вольготно расхаживали животные, похожие на наших свиней, пятнистые до умопомрачения. Здоровенные, мне до пояса, птицы ярко — синего цвета деловито копались в пыли у соседнего шатра. Подул боковой ветер, принес резкий запах, и за ближайшим шатром я увидела загоны для скота. Свернула к ним, заинтересовавшись, кого же там держат, чтобы отгораживаться изгородью, собранной из кусков арматуры и запчастей, явно принадлежащих машинам моих собратьев. Оказалось, вместо коров и коз за железным забором паслись здоровенные, метров в пять высотой динозавры.
У ящеров были упитанные тела, короткие передние лапки, поджатые к брюху, массивные задние конечности, а также зубастые пасти в маленьких головах на длинных шеях. Четверо динозавров дремали в тенечке от высокой изгороди, вырыв себе местечко в пыли, а парочка задумчиво жевала мясо, время от времени наклоняясь, чтобы оторвать внушительные куски от туши неизвестного зверя. Ящеры уставились на меня заинтересованными взглядами. Один из них моргнул, бросил добычу и потопал в мою сторону. Я попятилась. Надеюсь, меня вылечили не для того, чтобы потом скормить этой миленькой "коровке"!
Кто же знает, и спросить не у кого…
К костру все же не пошла, а свернула вбок, обходя деревню по периметру. Взобралась на пригорок, решив посмотреть, где нахожусь, а еще придумать пути к отступлению, если наступят плохие времена. В том, что они наступят, я была почти уверена.
Деревня находилась возле горной гряды, изрезанной пещерами природного происхождения. Чуть правее, поодаль, синело озерцо, из которого вытекала речка, ведущая… Повернула голову, присмотрелась — да, та самая мелководная речушка, показавшаяся мне ручьем, вела в ущелье, на выезде из которого стояли три знакомых истукана.
Так вот почему по мне стреляли! По чистой случайности я угодила на территорию человекообразных кошек, одна из которых… Повернулась, заслышав шаги. Ко мне шел мужчина — воин. Здоровенный, с седеющий мехом на голове и тусклым блеском зеленых глаз. Одет в черную подпоясанную широким ремнем тунику, спускающуюся ниже бедер, и узкие штаны. Босый. На шее — ожерелье из бусинок и внушительных размеров желтых клыков; костяной браслет на руке.
Успела сосчитать — у кассанов оказалось пять пальцев — за секунду до того, как он положил мне руку на плечо, чуть не вдавив в землю.
— З — cдрасствуй, с — сестра! — произнес воин, странно растягивая согласные буквы, на языке Империи Рагханов.
— Здравствуйте, — растерянно ответила ему, не решившись назвать "братом". Не припомню подобных родственничков! Уставилась на его винтовку, облизнулась жадно. Хорошая такая винтовочка, вот с ней бы я не отказалась породниться!
— Идем со мной, я провожу. С — скоро праз — сдник, много народу! Великая Жрица ждет.
— А… Меня?
Он кивнул.
— А зачем она меня ждет? — стараясь, чтобы голос не звучал слишком тоскливо, спросила у него.
Я только что обнаружила выход из долины кассанов, и мне вовсе не хотелось праздника и чтобы меня ждали. Вместо этого — чтобы отпустили и дали в путь вот такую винтовочку, пару лепешек, фляжку воды, лечебные листья, а еще и проводника до места, где пираты выкинули моего мужа.
Мечты, мечты!
— Так надо, — сказал воин. — Она просила поспешить.
И мы пошли. По дороге, решив не терять времени, собиралась расспросить кассана о том, как могу отсюда выбраться, но не успела.
— Прости, что стрелял в тебя, — произнес он.
От неожиданности я споткнулась о камень, пребольно отбив большой палец. Ого! Значит, меня подстрелили из вот этой самой винтовки.
— Но хочу искупить свою вину, — продолжал мужчина. — Мой дом в твоем распоряжении. Ты можешь свободно передвигаться по деревне. Знай, с этого дня ты находишься под моей защитой.
Он говорил, все так же запинаясь и растягивая звуки, иногда путал окончания, но я привыкла к манере его речи и перестала обращать внимания на акцент и ошибки.
— А… Ты выстрелил в меня, потому что я оказалась на территории твоего племени?
Кивнул. Ясно, я так и думала!
— От взрыва меня спас здоровенный такой зверь, ты должен был его видеть. Что с ним? Он жив? С ним все в порядке?
На этом интересном моменте беседа зашла в тупик. Кассан задумался и не спешил отвечать на вопрос.
— Тебе обо всем расскажет Великая Жрица. Массида Знает, — произнес глубокомысленно. — Ты сможешь задать свои вопросы.
— Но…
— Массида.
— Ну хорошо, — сдалась я. — Знает, так знает.
— Мое имя — Парсур, — произнес мужчина.
Тем временем мы спустились с холма и шли по направлению к костру в центре деревни. Причем не одни, а в коллективе. Со всех концов деревни стекался народ. Женщины несли кувшины, тарелки и корзины со снедью. Мужчины не отставали. Парсур дернул меня за рукав рубахи, уберегая от соприкосновения с корзиной, из которой выглядывали хищные головы рыб. Повсюду, смеясь и дурачась, бегали дети.
— Маша, — представилась в ответ, лавируя между листьями и здоровенными фруктами, которые несли парочка местных разговорчивых красавиц. — Маша Громова.
— Я понимаю, пока что у тебя нет причины доверять мне, поэтому уважаю твое решение, — почему‑то произнес Парсур.
— О чем ты? О каком решении?
— Массида называла другое имя, данное тебе от рождения.
— Понятия не имею, о ты говоришь. Какое еще другое имя? Даже если оно и было, откуда оно известно Великой Жрице?
— Массида Знает, — просто ответил воин.