Затем голос Валлнера выдохнул шепотом:
— Ват! Герр командир Ват? (В это время Ват вцепился в траву пальцами.) Командир Ват? — снова повторил голос.
Из рации доносилось лишь надрывное холостое урчание, когда Готтлиб сказал:
— Послушай этот мотор! Он не должен так звучать, иначе он заглохнет.
Но рычаг передачи оставался на нейтрале; у Валлнера не было возможности подтвердить то, что он, как ему показалось, услышал.
Голос Валлнера произнес:
— Бронски, ты включен? Включайся, включайся! — Но ответа не последовало, поэтому Валлнер сказал: — Гортц, слушай! Слушай, Метц! Это командир, разве ты его не слышал? — Потом он заорал: — Ватч, ты здесь, Ватч? — Затем мотоцикл затарахтел громче, и Валлнер прохрипел грубое ругательство. Вратно и Готтлиб могли слышать, как он нажал на стартер.
— Мотор захлебнулся, — сказал Ват. — Послушай, как он втягивает воздух.
И они услышали какой-то скрежет, потом завывание; и мотор, не желая заводиться, захлебнулся и смолк.
— Слушайте, вы, сукины дети! — разразилось радио Валлнера. — Вам положено завестись! — И он снова принялся терзать стартер. — Вы, мать вашу так! — прокричал он. — Я слышал старину Вата!
— Старину Вата! — воскликнул Ват, но мой отец не дал ему переключить тумблер на передачу.
— Старина Ват где-то поблизости! — прокричал Валлнер в рацию. — Где ты, Ват?
— Оторви с места задницу, — пробормотал Ват, все еще цепляясь за траву.
— Ват! — позвал Валлнер.
И голос из другой рации спросил:
— Кто? Кто?
— Ват! — прокричал Валлнер.
— Ват? Где? — произнес другой голос.
— Это Гортц, — пояснил Ват моему отцу.
— Бронски? — спросил Валлнер.
— Нет, Гортц, — отозвался Гортц. — Что ты там плел насчет Вата?
— Я слышал Вата, — повторил Валлнер.
И тут вмешалось третье лицо:
— Привет!
— Это Метц, — произнес Ват.
— Бронски? — спросил Валлнер.
— Нет, Метц, — отозвался Метц. — Что случилось?
— Ват где-то близко, — сказал Валлнер.
— Я его не слышал, — вмешался Гортц.
— Ты не был включен! — прокричал Валлнер. — Я слышал Вата!
— Что он сказал? — спросил Метц.
— О, я не знаю, — пробормотал Валлнер. — Свинья, кажется. Ja, «свинья»!
— Я слышал, как он и раньше произносил это слово, — сказал Метц.
— Ja, два года назад, — подтвердил Гортц. — Я ничего не слышу.
— Мать твою, ты был выключен! — заорал Валлнер.
— Привет! — вмешался четвертый голос.
— Бронски, — пояснил Ват моему отцу.
— Ватч? — спросил Валлнер.
— Бронски, — отозвался Бронски.
— Валлнер слышал Вата, — сообщил Метц.
— Валлнер считает, что он его слышал, — вмешался Гортц.
— Я слышал его очень отчетливо! — возразил Валлнер.
— Вата? — переспросил Бронски. — Ват где-то поблизости?
— Насколько поблизости, хотел бы я знать, — сказал мой отец Готтлибу.
— Голос звучал совершенно отчетливо, — не успокаивался Валлнер.
— Привет! — произнес последним подключившийся Ватч.
— Ватч? — спросил Валлнер.
— Да, — ответил Ватч. — Что случилось?
— Трудно сказать, — произнес Гортц.
— Мать вашу! — возмутился Валлнер. — Я и вправду слышал его.
— Кого слышал? — спросил Ватч.
— Гитлера, — съехидничал Гортц.
— Черчилля, — встрял Метц.
— Вата! — заорал Валлнер. — Ты дезертир, Ват, ты сам свинья! Отзовись, Ват!
Но Готтлиб сидел на траве и усмехался. Он вслушивался в треск мотоцикла и голос разбушевавшегося Валлнера. Его закадычные друзья отключались один за другим.
Затем откуда-то издалека донесся незнакомый Вату голос, внося сильные помехи и называя номер. И Валлнер откликнулся:
— Я слышал голос своего прежнего командира. Дезертировавшего Вата — он где-то поблизости!
И незнакомый голос что-то ответил ему.
— Нет, правда! Ват где-то тут, — произнес Валлнер.
И далекий голос сквозь помехи потребовал:
— Называйте свой номер, командир Валлнер!
И Валлнер пробубнил номер.
— Командир Валлнер, — фыркнул Готтлиб. Он и Вратно послушали еще, пока длилась трансляция, потом радио затрещало и заткнулось.
— Как ты думаешь, где они? — спросил Вратно.
— А где мы? — в свою очередь спросил Ват.
Они вместе склонились над картой. Возможно, они находились милях в пяти выше по реке Драва, у дороги на Марибор.
— Передислокация? — произнес Ват. — Может, они покидают Словеньградец? Идут на восток, сражаться с русскими? Или на север, соединяться с австрийцами?
— В любом случае передислокация, — сказал Вратно. — По мариборской дороге.
Этой ночью они снова слушали радио — в основном коды и помехи. Только после полуночи они снова услышали голос Валлнера.
— Ват? — прошептало радио. — Ты меня слышишь, Ват?
Должно быть, Гортц включился тоже, потому что он сказал:
— Хватит тебе, Валлнер, успокойся. Лучше поспи немного.
— Выруби свою рацию! — рявкнул на него Валлнер. — Может, он желает говорить только со мной.
— Так я и поверил, — произнес Гортц.
— Вырубайся! — повторил Валлнер и снова позвал шепотом: — Ват? Включайся, включайся. Черт бы тебя побрал, Ват, включайся! — И его голос потонул в помехах.
Затем неизвестный начальственный голос потребовал:
— Командир Валлнер, отправляйтесь спать. Я настаиваю, чтобы вы называли свой номер, когда пользуетесь рацией.
Валлнер изрыгнул номер и не получил ответа.
А Вратно прошептал хихикающему Готтлибу Вату:
— Только когда он будет один! Когда будешь уверен, что он один может слышать, тогда скажешь, что хочешь.
И Ват, до сих пор не прикасавшийся к ручке, переключил ее на передачу.
Немного погодя Валлнер прошептал код. Ответа не последовало.
— «Балканы-4», — прошептал тогда Валлнер. — «Балканы-4»! — И снова не получил ответа. Потом он произнес немного громче: — Ты старый хрен, Ват. Включайся!
Готтлиб ждал, не отзовется ли кто-то еще. Ответа не последовало, и Валлнер сказал:
— Ват. Ты предатель, Ват. Ты трусливый сукин сын, Ват!
Тогда Ват мягко произнес:
— Спокойной ночи, командир Валлнер, — и выключил рацию, оставив ее на приеме.
— Ват! — просвистел Валлнер. — Ва-а-а-ат! — прокричал он, после чего послышался треск помех и глухие царапающие звуки. Видимо, Валлнер снял радио с мотоцикла и сидел с ним где-то в палатке; они слышали, как хлопала ткань палатки, затем что-то издало громкий шум. Должно быть, Валлнер вынес радио из палатки, прижав, как футбольный мяч, к груди, поскольку его крики доносились откуда-то издалека, как если бы микрофон был далеко от его рта. — Он где-то поблизости, включайтесь! Включайтесь, сукины дети, и слушайте его!
Потом Гортц громко прошептал:
— Валлнер, ради бога, уймись!
И незнакомый начальственный голос потребовал:
— Командир Валлнер, прекратите немедленно! Используйте свой код или выключите радио, командир!
И Валлнер почти в рифму произнес свои позывные, он мелодично прогудел их в ночи.
Вратно и Готтлиб сидели и дремали, а проснувшись, они обняли друг друга, посмеявшись в свои двухлетние бороды, и снова задремали, оставив тумблер радио на приеме. Один раз они расслышали бормотание Валлнера, сонное и едва уловимое:
— Спокойной ночи, командир Ват. Сукин ты сын!
На что Ват лишь усмехнулся в темноте.
Еще до рассвета Вратно и Ват уложили вещи на мотоциклы и проехали четыре мили на север, к Лимбасу. Затем они спрятали одежду и мотоциклы и, прихватив снятое радио с собой, прошли еще четверть мили к северу вдоль линии горного хребта, встретив восход солнца, которое выходило из-за шпиля церкви Лимбаса. Потом они разбили лагерь меньше чем в миле от него, имея перед собой полный обзор дороги на Марибор.
Они пробыли там весь следующий день и ночь без еды и света. Ночью они настроились слушать Валлнера, но услышали лишь помехи и коды — ни один из них не был назван голосом Валлнера. Только утром им удалось расслышать громкий номер, произнесенный Гортцем, а один раз, вскоре после полудня, Гортц произнес:
— Валлнер совсем свихнулся, — на что Бронски ответил, что Валлнер всегда был немного того.
Затем неизвестный глушащий голос потребовал:
— Командир Гортц, используйте свой номер, пожалуйста.
И Гортц пообещал, что будет.
В тот же день Готтлиб заметил неряшливо одетого Гейне Гортца на одном из мотоциклов модели «38», 600 кубических сантиметров, без коляски. За ним следовал Бронски, за которым Ват мог наблюдать из-за гребня.
Той же ночью через Лимбас были переброшены большие силы, за которыми из тайного укрытия наблюдали. Едва только их хвост скрылся из Лимбаса, как мой отец совершил набег на городскую сыроварню и вернулся с молоком и сыром.
Они пробыли неподалеку от Лимбаса еще два дня, когда увидели очередное передвижение немцев — на этот раз с неопознанными мотоциклистами-разведчиками. В любом случае они были не из «Балкан-4» — возможно, это был какой-то австрийский дивизион. Они разведывали дорогу для измученных войск, которые следовали в беспорядке — без «пантер», с несколькими грузовиками и джипами. Они двигались, забыв о дисциплине: некоторые солдаты ехали без шлемов, у многих отросли совсем не немецкие бороды. Это была удача, и мой отец с Готтлибом решили воспользоваться ею. Они присоединились к мотоциклистам со стороны Марибора, встретив их на дороге и сказав, что у них проблемы с мотором, из-за чего они отстали от соединения «Балканы-4». Их накормили, мотоциклы заправили горючим, и они покатили в Марибор, не имея понятия, отступают они от линии фронта или наступают.
На самом деле это не имело значения. Когда мотоциклистов разместили по казармам, Готтлиб заявил, что он и его подручный намерены догнать свой прежний дивизион.
За небольшую плату они припрятали свои мотоциклы в сарае одной проститутки в так называемом Старом городе, затем скрутили и ограбили немецкого офицера в жилой части города — весьма хитроумно переодев его в потрепанные обноски Боршфы Дарда, после чего они отыскали банщика, который привел в порядок их бороды, заставив их буквально блестеть. Одетые в форму, они заявились в город — ни дать ни взять два солдата, вышедшие вечером поразвлечься и погулять.