За пол часа, которые провела в комнате, себя накрутила, как закоренелый невротик. На завтрак вышла напряжённой и эмоционально заряженной.
Глава 44: Егор
Ника появилась где-то через полчаса, Саша подъехала минут через десять, забрала ребёнка и ушла гулять.
Ника тихо подошла к столу, её шаг был не решительным, более приглушённым, тихим, чувствовалось, что она с неохотой шла на этот завтрак — разговор. Отодвинула стул, присев на самый край. Можно было подумать, что она на старте и при любой возможности сбежит.
Я положил нам каши, сразу накинулся на еду, каша, тосты с маслом и сыром. Время уже близится к обеду, а мы ещё не завтракали. Ника сидела, опустив голову над тарелкой, ковыряясь ложкой.
— Совсем не вкусно.
Она подпрыгнула от неожиданности.
— Нет, что ты, очень вкусно, — сказала, проглотив ложку каши, слегка улыбнувшись.
— Почему тогда не ешь?
— Аппетита нет, — пожала плечами.
— Кстати об аппетите, — решил сначала поговорить о бытовых проблемах. — Почему ты не ешь продукты, которые я покупаю? Тебе такое нельзя? Я вроде читал, что можно кормящим женщинам, покупал всё по списку.
— Егор, не надо для меня ничего делать и покупать, не хочу тебя напрягать. Я сама.
— Сама значит… ну, ну, — взъерошил волосы пальцами, подорвался к входной двери, которая была декорирована зеркалом. — Подойди… подойди, пожалуйста сюда, — поманил пальцем. Ника замешкалась, было видно, как она нервничала, напряженно вглядываясь в моё лицо.
Она всё же подошла, встала рядом со мной, посмотрев через зеркало непонимающе, нахмурив брови.
— Посмотри на себя. Что ты видишь?
— Егор, я не понимаю, что ты от меня хочешь? Ты не настроен разговаривать, давай я пойду, — хотела уже стартануть. Задержал её за локоть. Ника тряхнула рукой, я медленно разжал пальцы. На руке остался багровый след.
— Давай тогда я скажу, что я вижу. Только без обид, о'кей, — набрал в лёгкие воздух и меня понесло. — Я вижу перед собой замученную женщину, явно не восемнадцати лет, с бледной кожей и грустными глазами. У которой семеро по лавкам, муж бухает, три работы, больные родители на плечах, что там ещё может, — задумался. — Посмотри, как ты похудела, у тебя вид бледный и болезненый, на тебе халат висит, как на вешалке. Ты ничего не ешь, откуда у тебя появится молоко. Ты о себе не думаешь, подумай о ребёнке. Где та девчонка, с горящими глазами и озорной улыбкой. Что с тобой произошло? Если тебе тяжело с младенцем, давай наймём няню, тебе в помощь. Хоть что-нибудь. Ты же себя совсем изведёшь. Я переживаю за тебя.
Когда звал на разговор даже не думал её обижать или оскорблять, но её «я сама» просто взбесило, я сорвался.
Ника
Слёзы уже начинали щипать глаза, в горле скапливался ком. Я сжала кулаки до такой степени, что отросшие ногти впились в кожу, причиняя боль. Было очень обидно слышать слова Егора. Продолжаю смотреть на него, картинка расплывается от нахлынувших слёз, боли и обиды.
— Хватит!.. Хватит!.. — закрываю уши руками и реву. — Хватит. Если ты хотел сделать мне больно, то у тебя получилось, — поворачиваюсь к нему, смотрю заплаканными глазами. — Ты ничего не знаешь!.. Ничего!
— Так расскажи мне! — Егор тоже начинает повышать голос. — Что такого могло произойти, что ты вот такая стала? За что ты себя наказываешь? Мне не за что делать тебе больно, всё давно уже в прошлом. Сейчас ты для меня просто сводная сестра, которая нуждается в помощи. Я хочу тебе помочь.
— Сестра?… За-зачем тогда хотел поцеловать? — от слёз начала заикаться.
— Хотел проверить.
— Что проверить?
— Насколько ты верна и любишь своего "парня", — произнёс выделяя кавычки пальцами в слове — парень. — Ну, и понять, как давно тебя от меня воротит, так, что астматический приступ случился.
"Дурак… какой же ты дурак, Егор" — мысленно и только мысленно обозвала его. Он имел права так думать, я сама себя перед ним очернила, представила лёгкой на подъём девицей, скачущей по койкам.
В реальности постаралась успокоиться, взять себя в руки, чтоб очередной раз поведать ему в глаза ту самую "мою правду", которую тренировала перед зеркалом много раз. Голос не дрожит. Слёзы не текут. Я пересказываю ему всё, что когда-то сказала по телефону.
— Это всё. Нет ничего такого, чтобы ты не знал. Мне просто стыдно… стыдно понимаешь, в глаза тебе смотреть, помощь от тебя принимать. Я очень плохо с тобой поступила, — Егор молча меня слушал. Кажется, верит, я вижу, как в его глазах мелькает боль, от этого становится только хуже. Мне его жалко. Я снова разворотила осиное гнездо, позволила опять всё вспомнить. Даже, если он сказал правду, что всё в прошлом, вспоминать о предательстве неприятно. Я знаю, что он был уверен, что я всегда буду его любить. Буду конечно, но он об этом не узнает. Теперь мне есть, куда её вкладывать, улыбнулась, вспоминая своего ангелочка.
Нас прервал звонок на телефон Егора.
— Да, — Егор слушал звонившего, взгляд сразу помрачнел. Он переложил трубку на другое ухо, покосившись на меня, проглотил слюну, отошёл в сторону. — Я понял, понял. Хорошо. Я постараюсь, — Егор завершил диалог, несколько секунд стоял ко мне спиной, когда развернулся взгляд остро скользнул по телу, в нём всколыхнулась боль, забота, переживание.
— Звонила Саша, — начал он, было заметно, что ему сложно говорить.
— Они уже погуляли? — засуетилась. — Побегу, надо помочь коляску поднять.
— Ника, сядь пожалуйста, они… Ты только не волнуйся, — взял меня за руку, подвёл к дивану, предлагая сесть. — Сашу на пешеходном переходе сбила машина, их забрала скорая.
Глава 45: Ника
В голове эхом звучат слова Егора.
— Сашу на пешеходном переходе сбила машина, их забрала скорая, — из груди вырвался душераздирающий крик, закрываю рот руками, захлёбываясь в плаче, сползая с дивана на пол.
— Ника успокойся, — Егор поднимает меня с пола, сажает на диван. — Успокойся, малышка — берёт мои руки в свои, чуть сжимая, садится напротив на корточках.
Слёзы градом, тело дрожит, в груди сердце грохочет.
— Моя малышка… моя крошка. Это ты… ты во всём виноват — хватаю его за ворот рубахи, сердито посмотрев на него, с осуждением и злостью. — Ты ненавидишь мою девочку… мою Аришууу! Это ты отправил их гулять! Зачем тебе этот разговор понадобился… зачем?… — тереблю рубашку, что она трещит. — Ты и представить себе не можешь в каком аду я жила все эти девять месяцев… ты… ты… — стучу кулаками по его груди, потом прижимаюсь лицом, обнимаю и плачу. — Его-оор! Что с моей малышкой?… Я умру, если с ней что-то случится.
Егор обнимает меня в ответ, целует успокаивающе в голову. Губы опаляют кожу головы.
— Ника, родная успокойся, — замычал в мои волосы. — Ты не дала мне договорить. Всё тише, тише, — гладит утешающе по спине. Я замерла, слушая его. — С Аришей всё в порядке, удар пришёлся на Сашу, она успела в последний момент откатить коляску вперёд, — потом хмыкнул. — Я, наверное, как тот гонец в старину, который приносил плохую весть и ему отрубали голову.
До меня не сразу дошёл смысл сказанных слов. Я и правда на эмоциях не за что его обвинила. Его вены в случившемся не было, от этого никто не застрахован. Подняла голову, виновато посмотрев на Егора.
— Прости, пожалуйста, на самом деле я так не думаю. Это на эмоциях.
— Ладно, проехали.
— Я хочу увидеть дочь.
— Поехали, отвезу тебя.
Всю дорогу мы молчали. Я продолжала тихо плакать, выдавая себя только шмыганьем носа и стиранием дорожек слёз бумажным носовым платком.
Подъехали к больнице, сразу направились в приёмное отделение. Саша уже сидела в коридоре, ей наложили гипс, она сломала ногу и сильно ушибла плечо. Коляска с ребёнком стояла рядом. Когда увидела их, рванула в их сторону, начав опять плакать. Грудь уже болела от рыданий, в горле першило, а кожу щипало от нескончаемых слёз.
Дочь увидев меня, начала капризничать, проголодалась, моя хорошая. Предвидев это, я привезла с собой готовую смесь. Взяла малышку на руки, начала плача целовать личико, щёчки, ручки, каждый пальчик, мысленно благодаря Бога, что с ней всё хорошо. Как же я за тебя перепугалась, бусинка моя. Я не выдержала бы, если б с ней что-то случилось серьёзное. Отошла к окну, начала кормить, малышка с таким аппетитом схватилась за соску… кушай, кушай, моё солнышко.
Саша совсем застыла на стуле. Она переживала, тихо плакала, не желая показывать, как ей стыдно и плохо от произошедшего. Сама к ней подошла, после того, как накормила Аришу и уложила назад в коляску. Мы обнялись и начали плакать.
— Девчонки, вы чё тут слякоть развели… Поехали отсюда, терпеть не могу больницы — приблизившись сказал Егор.
Мы покинули больницу, Егор помог Саше сесть в машину, перебравшись из инвалидной коляски, потом сложил детскую коляску, убрав в багажник.
— Ника, прости меня!.. — вцепилась в мою ладонь Саша, как только мы отъехали.
— Саш, перестать. Тебе не за что себя винить. Винить надо этого урода, который наехал на вас на пешеходном переходе.
— Его сейчас ищи, свищи… он скрылся с места преступления.
— Я найду, — вклинился в наш разговор Егор. — Там оживлённый переулок, магазины, наверняка и камеры имеются.
— Спасибо, Егор.
— Пока не за что.
Саша рассказала, что планировала погулять в сквере, который находится сразу за нашим домом. Мне тоже очень нравится там гулять, единственное, что я не люблю, это необходимость переходить дорогу. Дорога очень оживлённая и только один нерегулируемый пешеходный переход. В этом парке ровные пешеходные дрожки, выложенные тротуарной плиткой, много лавочек, где можно посидеть отдохнуть, большие клумбы, засаженные красивыми цветами. Там всегда чисто, свежий воздух. Большое насаждение разнообразных деревьев, от берёз, осин, клёнов, до дубов, лип, пихт и многих других деревьев и кустарников. Такой вот небольшой дендрарий.
Когда первый раз пришла сюда гулять, он показался мне очень знакомым. Эти дорожки, скамейки, кустарники… Точно знала, что раньше здесь не бывала. Год прожила здесь, но почему-то ходила всегда мимо. Я гуляла, вглядываясь в каждый кустик, пытаясь вспомнить, откуда мне это место знакомо. Потом всё же до меня дошло, что это парк из того кошмарного сна. Я даже увидела то место, где тогда стояла. После рождения дочери я стала очень осторожной, суеверной, теперь, когда гуляла в этом сквере, всегда обходила это злополучное мест