– Когда ты ему скажешь, что я его отец?
– Он и не понимает ничего, ему два и три всего!
– Пусть привыкает понемногу. И ты тоже!
Чувствую, что не сдерживаюсь, и слегка поднимаю голос, на который тут же прибегает перепуганный Савелий.
– Мам? – тревожно вопрошает он.
– Все хорошо, малыш! – тут же расплывается в улыбке его мать, прожигая меня насквозь своими красивыми глазами. От нее исходят волны ненависти и пренебрежения. – Мы прощались просто, Слава уже уходит.
– Я приду завтра, Савик! Будем с тобой играть, договорились?
– Да! – доверчиво кивает сын на прощание.
– Завтра нас вечером не будет! – заявляет Санталова, двигаясь с ребенком на руках за мной к выходу. – Забегая вперед, послезавтра тоже!
– И где же вы будете? – хмыкаю я, натягивая ботинки.
– Завтра у Златы день рождения, а послезавтра у нас дела! – нехотя сообщает она.
– Скинешь мне адрес, я вас заберу.
– Чего? Заберешь? Да тут пешком быстрее, на коляске десять минут. У тебя наверняка много работы.
– Я заберу, Соня. Сказал же! – твердо произношу я, пытаясь вдолбить каждое слово в ее голову. – И со своей работой разберусь самостоятельно. Телефон не отключай, я позвоню. Сынок, до завтра!
Клюю его в щеку и машу на прощание рукой, спиной чувствуя, как его мать испытывает облегчение от моего ухода.
Пока прогреваю машину, анализирую происходящее. Меня тянет сюда как магнитом, а неожиданное появление сына в моей жизни не выходит из головы. Нам придется наладить общение с его матерью, хочет она этого или нет. Пока она смертельно обижена, от нее фонит обидой и болью. Пожалуй, именно сегодня, я почувствовал это особенно остро. Имеет право. Молодая восемнадцатилетняя девочка оказалась совершенно одна в сложной ситуации. Я от нее отмахнулся, мать выставила из дома, ладно Женька оказался вменяемым и не бросил родную дочь, оказав ей всяческую поддержку.
Сколько духа надо иметь, чтобы молчать и даже ни разу не позвонить мне? Ведь у нее был мой номер, но она хладнокровно вычеркнула меня из своей жизни, предпочитая справляться в одиночку.
Вспоминаю наши новогодние каникулы, как она горела, стонала и таяла в моих руках. Красивая и соблазнительная, готовая на все. Любила меня лет с двенадцати, дневник вела, плакала, наверное.
Отчего-то больше злости на нее у меня не осталось, только ощущение, что я – полное дерьмо. И мне это пиздец как не нравится.
Лежащий на консоли телефон вибрирует, на экране панели высвечивается имя жены.
– Славик, ты долго еще? – обеспокоенно интересуется она.
– Еду! – коротко отвечаю и обиваюсь.
Добираюсь до дома буквально за пятнадцать минут и открываю дверь. Она встречает меня в прихожей с заплаканными глазами. Боже, дай мне сил!
– Привет! – тихо здороваюсь, сканирую внешний вид. Она явно была в мастерской. На ней надет фартук, заляпанный красками, а на ногах синие носки. Она всегда работает в них дома. Говорит, что синий цвет ее вдохновляет.
– Привет, любимый! – тянется меня поцеловать, обдавая запахом краски.
– Ты работаешь?
– Да. Немного решила отвлечься! – щебечет она, незаметно принюхиваясь ко мне.
– Рисуешь?
– Пишу! – расплывается в улыбке. Смешная такая, что она пыталась унюхать? Запах Сони, которая от меня бежит как черт от ладана? – Работаю гуашью.
О, этот художественный вынос мозга. Еще в первые дни нашего знакомства мне было подробно разъяснено, что рисуют рисунок при помощи пера, ручек карандаша, акварели, а вот пишут картину – гуашью или маслом. А я все равно путаюсь.
– Голодный? Как раз недавно доставку привезли. Я заказала для тебя отбивную и салат капустный.
– Да, – киваю. – Голодный, ужас!
– Хм, не накормили тебя? Удивительно. Катя постоянно восхищалась тем, какая Софья хозяйственная. Тем самым, бросая камень в мой огород.
Блядь. Вот как с ней разговаривать? Сказал бы, что накормили, тоже была бы недовольна.
– Ты ошибаешься насчет мамы, Нина. Она тебя очень сильно любит! – сняв куртку, двигаюсь в сторону ванной, а она отправляется в кухню.
Квартира, в которой мы живем – съемная. Наша еще строится и будет сдана ближе к лету. Большая, сто пятьдесят метров, в ней запланирована мастерская с панорамными окнами, чтобы Нине было больше света и пространства для вдохновения. Для детской я уже прикинул расположение комнаты.
Ужинаем молча, передо мной – резиновое мясо в одноразовом контейнере, которое жена даже не удосужилась переложить в тарелку, а она поглощает салат из пекинской капусты и еще какой-то зелени, художественно выложенном на красивом блюде. Что ж, окей. Видимо, не заслужил.
Глава 62. Слава
– Как все прошло? – нарушает тишину жена, хрумкая шпинатом.
– Нормально! Поиграл с сыном и поехал домой.
– А с ней разговаривал?
– Немного.
– И что?
– Она не в восторге от того, что я появился в их жизни.
– Зато от денег, наверное, в восторге, которые ты из нашего бюджета выделил, правда? – срывается она.
– Нина, не начинай, пожалуйста!
У меня нервы ни к черту стали совершенно, потому что я со всей дури швыряю вилку в раковину и делаю то, что хотел три минуты назад – выкидываю в мусорное ведро свой отвратительный ужин. Невольно вспоминаю тающее во рту мясо, приготовленное Софьей, и еще гаже становится.
Бюджет у нас общий, Нина права. Но до недавнего времени она практически не работала, полностью находясь на моем обеспечении. Давала частные уроки для детей, один-два в неделю, и рисовала для себя иллюстрации к детским книжкам. В мои дела не вмешивалась и в успех не верила, а зря. Талдычила про фирму своего отца бесконечно. Только в Москве она подключилась к нашему бизнесу и начала что-то изображать.
– Что не начинать? Ты каждый месяц сейчас будешь ее содержать? Папа перекрестился, скинул доченьку на очередного простофилю? Пусть идет работать, в конце концов, а не на нашей шее сидит. Привыкла ничего не делать!
Я ушам своим не верю. Это говорит моя Нина? Девушка с внешностью ангела и высоким интеллектом? Превосходным образованием и чувством прекрасного?
– Ты не доедаешь, или что? – рявкаю я, от злости того и гляди пар из ушей повалит. – Тебе денег недостаточно? У тебя хуевая машина, одежда, косметика? Что тебе надо еще?
Она смотрит на меня испуганными глазами, понимая, что перегнула палку, и бросается ко мне. Рыдает, льнет всем телом и просит прощения.
Ревнует безумно, и эта ревность сжирает ее изнутри.
– Я так люблю тебя! – исступленно шепчет она, зацеловывая каждый миллиметр моего тела. – Я так боюсь тебя потерять! Прости! Я вообще не слежу за речью!
Находит мои губы и целует, скользя языком в мой рот. А мне тошно до того, что зубы сжимаю.
– Не сейчас, Нина! Мне нужно помыться. Устал, как собака!
Отталкиваю жену, чувствую себя последний кретином, спешу в ванную. Включаю душ, плотно закрываю за собой дверь и быстро залезаю под теплые струи. Плюхаю на ладонь жидкое мыло и неистово начинаю дрочить. Представляю Санталову, как рывком разворачиваю ее спиной, укладываю животом на стол, срываю шорты и врываюсь в горячую промежность до упора. Трахаю жадно, доводя до пика за считанные минуты. Зажмуриваю глаза, вбиваясь в нее со всей дури, она скулит и всхлипывает от удовольствия, повернув голову, смотрит на меня серыми глазами, полными обожания и шепчет слова любви. Фантомно чувствую аромат ее кожи и бархатистость стройного тела, стону и бурно кончаю на ягодицы, ощущая во рту вкус ее поцелуев. С ума сойти!
Всю следующую неделю Санталова меня динамит, я как цепной пес кружу вокруг их дома и никак не могу выцепить. Неуловимая Софья. То они в гостях, то на приеме врача, то на День рождения детский отправились. Бесит неимоверно. Трубку не берет, общается со мной только в мессенджере, периодически присылая фото Савелия, как он играет, смеется и спит.
Нина успокоилась, наивно полагая, что я у них не бываю и лишь немного поиграл в отца. Тишь да гладь. Строит планы на майские праздники и хочет улететь в Турцию на две недели. Мне же совершенно не до отпуска, потому что мы с партнером выиграли заказ на размещение экранов на Красной площади. Впереди очень много работы и полное вовлечение в проект.
Сижу в офисе, посматривая в панорамное окно, и понимаю, что больше всего на свете хочу увидеть своего ребенка. Телефон нестерпимо жжет пальцы, и я набираю Софье. Если не ответит, клянусь, придется подключать ее отца или идти на крайние меры.
– Да? – как чувствует, после первого гудка снимает трубку.
– Привет!
– Ага. Что хотел? – как ни в чем не бывало спрашивает паршивка.
– С сыном увидеться! – ровным тоном произношу, а внутри все клокочет от злости.
– Ммм, – размышляет. – Когда?
– Сегодня?
– Окей. Во сколько?
– Я освобожусь в шесть и могу сразу к вам приехать!
– На сколько?
– Хоть до утра! – выпаливаю в ответ.
– Ты сможешь с Савой один посидеть? Мне на пару часов нужно отлучиться? Я хотела брата со Златой попросить, но раз ты изъявил желание.
– Без проблем вообще!
Внутренне ликую от радости. Как мало нужно человеку для счастья, как кость собаке кинула с барского плеча, и я уже в восторге.
– Что ему привезти?
– Ничего не нужно! – бесцветно отвечает Санталова.
– Хорошо, тогда на свой вкус! – принимаю решение.
Она вздыхает в ответ, и кладет трубку. В этот момент в кабинет заглядывает моя жена.
– Славочка, милый! – радостно спешит ко мне навстречу. Глаза сияют от счастья, а обычно бледные щеки раскраснелись. – У меня получилось!
– Нина, я просил тебе, соблюдать субординацию на работе! – строго проговариваю. Что за мода вообще, абсолютно не делает разграничений дома я или на работе. Ладно хоть, целовать перестала на глазах у сотрудников.
– Прости, грозный начальник! – отмахивается она. – У меня такая новость для тебя! Я так счастлива!
– Слушаю, что тебя так обрадовало?