— Прекрасный выбор места, Колин, — не снимая с лица доброжелательного оскала, обвожу взглядом ресторан.
— Спасибо, что собрал нас здесь.
— Это была идея, Гаса, правда, сын?
Он смотрит на своего отпрыска, и я вижу в его глазах образцовую теплоту и обожание. И снова завидую Гасу, даже больше, чем длинным ресницам, потому что ресницы при желании я могу нарастить, а вот отцовскую любовь мне нарастить не по силам, как не старайся. Папа всегда хотел сына, и никогда не пытался скрыть, что моё рождение стало для него величайшим разочарованием.
— Гас знает, как дорога мне Ирина, и предложил собраться всем вместе, чтобы отпраздновать твой визит к нам.
— Спасибо, Гас.
Перевожу взгляд красавчика, и тот начинает улыбаться ещё шире. У нас здесь что, соревнование, чья нация дружелюбнее?
— Мы ведь почти родственники.
Парень пожимает плечами, и его рубашка натягивается на рельефе бицепсов так, как мне не следует замечать. Обходит стол и галантно придвигает стул маме, отчего та заливается румянцем и кокетливо убирает выбившуюся прядь за ухо. Подходит ко мне и проделывает то же самое. Вот только я не краснею и не хихикаю. Выдержано роняю ещё один «фэнкс» и плавно опускаюсь на стул. Говорю же, иммунитет.
Подоспевший к этому времени официант разливает воду по бокалам с таким видом, словно решает уравнения Навье — Стокса. Хотя, возможно, такое выражение лица — непременный атрибут ресторанов высокой кухни. По очереди делаем заказ, после чего он исчезает.
— Как прошёл перелёт, Сла-ва? — спрашивает Гас, устремляя на меня взгляд своих индиго-глаз. Он выглядит искренне заинтересованным, поэтому я решаю не ограничиваться одним «нормально».
— На самом деле я очень боюсь летать, — признаюсь, делая глоток воды. — В самолёте мне приходилось несколько раз просить у стюардессы вина, чтобы снять напряжение.
Прикусываю губу, потому что не хочу на своём примере подтверждать стереотипы о России: медведи, водка, балалайка. Кажется, мама подумала о том же, потому что, сладко улыбаясь мужчинам Леджер, лупит меня каблуком под столом.
— Я и сам часто спасаюсь бокалом вина в зоне турбулентности, — подхватывает красавчик, замечая моё смущение, — но летать приходится много, так что уже привык. И ты привыкнешь, — делает паузу, — Сла-ва. В ближайшее время нам предстоят несколько недолгих перелётов.
— Предстоят перелёты? Нам? — непонимающе кручу головой, сидя между Колином и мамой.
— О, — Колин извиняюще смотрит на меня.
— Ирина тебя не предупредила? Предполагалось, что ты будешь личным ассистентом Гаса. Я давно убеждал его взять помощника, но он всегда пренебрегал этим советом. Но твоё появление всё же убедило его попробовать. Уверен, что вы сработаетесь. Вы оба молоды, энергичны и получили прекрасное образование. Ты ведь окончила университет с отличием, как и Гас, верно?
Быть на побегушках у красавчика совсем не то, как я представляла свою первую должность, но ведь у меня совсем нет опыта. Если Гас такая акула бизнеса, как о нём говорила мама, я смогу многому у него научиться и в дальнейшем использовать эти знания. Скромно опускаю глаза, когда Колин упоминает о моём красном дипломе, хотя меня по-детски разрывает желание показать язык этому супер-Гасу и выкрикнуть: «Съел, братишка?» И от этого желания я чувствую себя стервозной и мелочной, потому что парень смотрит на меня по-доброму и, кажется, искренне рад нашему сотрудничеству.
— Теперь к главному, — Колин важно расправляет плечи, а мама начинает ёрзать на стуле. Они переглядываются между собой словно два нашкодивших подростка. О, нет. Нет-нет-нет. Они же не собираются...
— Мы едем в кругосветное путешествие! — объявляет Колясик, и от удивления и облегчения минеральная «Перье» отвратительным образом льётся у меня из носа прямо на белую скатерть.
— Я мечтал об этом с самого детства, и вот теперь, благодаря моему сыну, взявшему на себя все заботы о компании, и, конечно, королеве моего сердца, — он поворачивается к покрасневшей маме, — это стало возможным.
Я всё ещё обрабатываю информацию о том, каким образом московская домохозяйка Ирина Сорокина в одночасье превратилась в Паспарту для Филеаса Фогга, когда Колин поворачивается ко мне и произносит:
— Мы улетаем в следующий понедельник. Надеюсь, вам, девочкам, хватит времени, чтобы вволю наговориться. Прошу прощения, что так скоро похищаю твою маму, Слава. За тобой будет присматривать Гас. Уверяю, с моим мальчиком ты в надёжных руках. И ты обязательно должна познакомиться с Камиллой, его девушкой. Уверен, вы быстро подружитесь. Камилла очень милая, и развлечёт тебя первое время, пока ты не найдёшь новых друзей.
Я машинально киваю, но всё ещё не могу понять, почему, чёрт возьми, мама не могла предупредить меня об этом заранее. Я перелетела на другую часть земного шара, чтобы в итоге быть брошенной на поруки клону Иена Соммерхолдера и его подружке. С тем же успехом я могла остаться дома, довольствуясь дежурным звонком отца по понедельникам.
Будто подслушав мои мысли, мама находит под столом мою руку и ласково сжимает.
— Я сама лишь вчера узнала, Славик. Оказывается, Колин готовил мне сюрприз.
У мамы такое виноватое выражение лица в этот момент, как у нагадившего в тапки щенка, и я не могу на неё злиться.
— Порядок, мам, — быстро прикладываюсь к её щеке губами, и улыбаюсь мужчинам. Всё-таки мне не перещеголять американцев в жизнерадостности, потому что в Нью-Йорке я всего-то пару часов, а рот уже болит от постоянных улыбок.
В течение часа мы поглощаем шедевры французской кухни, запивая терпким «Мерло», и болтаем с Колином и Гасом. Я узнаю, что у Гаса своя квартира в Верхнем Ист-Сайде, где он живёт один вот уже около четырёх лет. С Камиллой они вместе уже два года, но женитьба пока не входит в их планы. Помимо работы, Гас увлекается боксом и путешествиями, тягу к которым, похоже, унаследовал от отца. Я придирчиво пытаюсь найти в этом парне хоть какой-нибудь изъян и с треском проваливаюсь. Кажется, он, действительно, безупречен как снаружи, так и внутри. Я осматриваю его руки, но даже они, как назло, потрясающие: широкие ладони с крупными длинными, как у пианиста, пальцами, которыми он задумчиво крутит салфетку, пока слушает, как Колин распинается о странах, которые они с моей мамой хотят посетить в первую очередь. В голову вдруг приходит тупое поверье о пропорциональности размера рук всему остальному. Ау, Слава! О чём ты думаешь? Какое тебе, вообще, дело, что красавчик-янки прячет в своих штанах? Всё, что меня должно заботить — это то, как хорошо он относится к моей маме и насколько доброжелательно настроен по отношению ко мне. Это большой плюс с учётом того, что Гас — мой будущий начальник.
— Я был бы рад ещё побыть с вами, но, к сожалению, у меня дела, — надев на лицо виноватую улыбку, красавчик поднимается. — Я пообещал Камилле забрать её с урока живописи.
Урок живописи, ну конечно. Кто бы сомневался, что его девушка такая же совершенная, как он сам. Не удивлюсь, если по воскресеньям они носят одинаковые свитера и выгуливают соседских щенков.
Мама и Колин, гремя тяжёлыми стульями, поднимаются вслед за ним. Колин пожимает Гасу руку, а мама целует сына в щёку.
— Слава, обними Гаса на прощанье, — шипит родительница по-русски. — У них так заведено.
По какой-то причине я не хочу этого делать, хотя у меня нет проблем в обнимашках с противоположным полом, но, разумеется, вида не подаю. Натянув на лицо улыбку, огибаю стол и подхожу к Гасу. Аромат «Фаренгейта» проникает мне в ноздри, и я думаю, что для такого няшного парня он чересчур резковат. Я обожаю эту туалетную воду, но она совсем не вяжется с добродушной милотой Гаса.
Я встаю рядом, так что его яркие губы оказываются прямо перед моими глазами. У него очень красивый рот. Чувственный, яркий, но вовсе не женственный, может быть потому, что верхнюю губу пересекает короткий шрам. И его кожа… она идеальная. Чистая и гладкая. Чёрт, нужно побыстрее заканчивать с этим.
Быстро обвиваю талию, обтянутую белой рубашкой, и невольно замираю. Я провела достаточно времени в залах «Ворлд Класса», чтобы иметь представление об анатомии мышц, и то, что чувствую под своими пальцами, буквально кричит о том, что хозяин этого тела упорно над ним трудится. И если я немного потяну тонкую ткань вверх, то увижу ту самую «V», от которой сходят с ума все девушки планеты.
Крепкая рука прижимает меня к себе, и я чувствую терпкое дыхание, перемежающееся нотками мяты, на своей ушной раковине.
— Рад был повидаться, Сла-ва, — из глубокого и звучного голос Гаса становится низким и хриплым. — Нам с тобой предстоят весёлые времена, русская матрёшка. Когда отец с твоей хихикающей мамочкой вскарабкаются на свой розовый воздушный шарик, я позабочусь о том, чтобы ты купила билет на первый же рейс и вернулась туда, откуда приехала. Потому что я не желаю видеть в своём доме твою задницу, — моя челюсть отваливается вниз, как у сломанного щелкунчика, потому что в этот момент тяжёлая рука ныряет в задний карман моих шорт и больно смыкается на правой ягодице. — И хотя задница у тебя ничего, но больше одного раза трахать я бы её всё равно не стал.
Ошарашенно таращусь в его лицо, когда он отстраняется, и всего на долю секунды вижу это изменение: глаза из небесно-голубых превратились в цвет океана перед грозой, игривое выражение исчезло с лица Гаса — сейчас в нём читаются холодность и циничность. И это преображение настолько разительное и шокирующее, что впервые за долгое время не нахожу что сказать. Просто таращусь вслед его удаляющейся широкой спине и проклинаю себя за то, что несмотря ни на что, мой взгляд спускается на его задницу. И она у него, как назло, идеальная.
Глава 2
Гас
Как только увесистая дверь храма французской кухни захлопывается за спиной, выуживаю из кармана пачку и прикуриваю сигарету. Горьковатый дым приятно щекочет горло, посылая сигнал расслабления в перегруженный мозг. Тело немного обмякает, чего нельзя сказать о моём дружке, настойчиво пытающемся проломить каменной башкой ширинку.