Все звуки в помещении исчезли. Будто тут нет никого кроме меня. Все люди испарились, опасность миновала. Но стоило поднять голову, увидела совершенно иную картину. Четверка сильной половины человечества стояла и смотрела то на меня, то друг на друга. Азиз переглядывался с Яном. Во взгляде читался определенный диалог.
«Что с ней?» – спрашивали глаза Курта.
«Не знаю» – отвечал Ян.
Не хочу видеть это. Это все неправда. Сильнее впилась руками в голову, ощутимо оттягивая волосы у корней, до легкой боли, но проснуться это не помогло. Слезы покатились из глаз от того, что не удается избавиться от устрашающего видения. Господи, прошу, пусть все прекратится.
– Да что с ней? – голос Азиза пробился сквозь ворох мыслей, но был таким… Таким странным, из недр, глухим, раскатистым.
– Похоже у нее шок. Ты вслушайся что она говорит. Вся ситуация ее подкосила, – ответил ему Ян. Подняла голову во время разговора, но губы мужчин были плотно сжаты.
– Похоже я все же сошла с ума, – и уткнулась в колени. – Уже голоса мерещатся.
В этот момент стало так жалко себя. Плечи содрогались в немом рыдании. Силы покинули тело, лишая возможности бороться. Даже всхлипнуть казалось непосильным подвигом. Только чувство мокнущей ткани на коленях говорило о том, что я жива и что-то происходит. Ведь слезы так и катились из глаз, образуя неприятное липкое чувство в районе коленок. В комнате послышались шорохи, но не смогла среагировать. Было стойкое чувство, что, если подниму голову для осмотра, что-то со мной случиться. Голова рухнет на пол, к примеру, от напряжения. Вокруг шеи словно веревку накинули и привязали камень к другому концу, который нещадно тянет вниз.
А потом почувствовала теплый захват на лодыжках, нежные поглаживания и приятное успокаивающее тепло.
– Тшшшш, успокойся, – мягкий мужской голос с хриплыми нотками предал сил, которых хватило, чтобы немного оторвать лицо и взглянуть на говорящего.
Это был Курт. В его глазах было неприкрытое беспокойство за меня. Он пытался мне что-то сказать простым взглядом, но я не понимаю. Устало мотаю головой, но выходит слишком медленно. Мы как в замедленной съемке. Вернее я, ведь он все делает быстро. Почти все. Быстро моргает, хмурит брови, поджимает губы. Лишь пальцы, что держат меня, вырисовываю медленные дорожки, то мягко поглаживая, словно перышко, то впиваются, вызывая легкую боль, и снова перышком порхают.
– Я ничего не понимаю, – хриплый шепот сорвался с губ вместе с всхлипом. – Совершенно ничего. Я сошла с ума, да?
Но мужчина лишь разрывает зрительный контакт, представляя моему взору чернявую макушку, в которую непроизвольно хочется зарыться руками, пока он тяжело, даже обреченно вздыхает, отрицательно качая головой. И я позволяю себе эту маленькую вольность. Отрываю одну ладонь от ноги, и погружаюсь в шелковистые волосы. Странно. Думала, что они жесткие, а нет, мягкие, приятные. От таких ощущений сильнее погрузилась в шевелюра и даже прошлась по корневой зоне подушечками. И тут поняла, Азиз замер. Спина была натянута, как струна гитаре. Одно неверное касание и лопнет. Он даже дышать перестал. А потом очнулся ото сна, когда я немного схватилась за прядку и отпустив, стала выпутывать руку. Но он не дал мне это сделать. Поднял голову, и моя рука вместо того, чтобы безвольно скользнуть вниз, прошлась ласкающим движением по щеке, где была перехвачена лапищей мужчины. На мгновение Азиз отнял ее от себя, чтобы поцеловать прямо в центр, и вернул туда же, накрывая своей.
– Прошу, пусть все это будет сном. Я очень хочу проснуться, – шептала в пустоту между нами, устало прикрыв веки. Потому что было тяжело выдержать его взгляд. В нем была немая мольба, затаенная надежда, что я все пойму и приму.
– Это не сон, Каролина. Все это было. Все что было на трассе реально. Ты упала в обморок, в продолжительный обморок. Теперь ты в безопасности. Рядом со мной тебе нечего бояться. Просто верь мне.
Вот и крах надежд. Не сон. Слишком все реально. Особенно уверенность в голосе.
Глава 18
Утро для меня началось очень рано. На повторе снился все тот же кошмар, что мучил и предыдущие дни, но теперь финал другой. Рядом с ней не волк. Рядом с ней Томас, чтоб его на лево. Я вылетаю на поляну, где она зовет на помощь, но не могу подойти. Упираюсь в стеклянную стену. Кидаюсь на нее, пытаюсь разбить, но все тщетно. И тут на поляне появился он. Мягкой походкой идет в ее сторону. Заметив его, Каролина побежала со всех ног к нему и бросилась в объятья. Как только она оказалась в его руках, стена под моими руками исчезла. Причем так резко, что я начал падать вперед от неожиданности. Побежал к удаляющейся парочке и позвал пару, но обернувшись, увидел в ее глаза пустоту. Она смотрела на меня и не видела. Сложилось стойкое чувство, что она слышала, но не видела. Или не хотела видеть. Устало встряхнув головой, посмотрела на спасателя глазами полными любви и поцеловала.
В этот момент я рухнул на колени, как подкошенный. Видеть такое оказалось выше моих сил. Завыв на всю мощь легких, больно оттягивая руками корни волос, выпустил всю, скопившуюся за долгие годы, боль. Смотреть, как она улыбается только ему, как целует только его было невыносимо. Каждый вздох был сравним с пыткой. Воздух казался невыносимо горящим, обжигающим. Меня пронзали тысячи стрел, рождая жгучую боль при входе в тело. Но все это было мелочью.
Когда я увидел, как он ставит свою метку, вот тут меня пронзило чувство отчаянья. Она выбрала другого. Приняла его, ни секунды не задумывалась над принятием решения. Покорно перекинула волосы через плечо, освобождая место для их связки и наклонила голову в бок. Том не стал долго думать. Обнажил клыки, впиваясь в нежную кожу. В этот момент я вынырнул из пучины самобичевания и забыл о собственной боли. Поспешил к ним, оборачиваясь в волка. Потому что в груди было одно желание – сокрушить противника, не дав закончить привязку. И тут снова стена. Только теперь в считанных сантиметрах от парочки. Как бы я не пытался у меня ничего не получалось. Я скулил, рычал, бился всем телом о невидимый щит, и бес толку. Он выпустил ее из своего захвата и она, резко развернувшись, страстно поцеловала его.
Древний ритуал разбудил в ней не менее древний инстинкт. После принятия пары по крови гуляет чистейшее желание обладать своей половинкой. В этот момент становится плевать на все и всех. Самое главное в эти минуты, соединиться со своим партнёром самым примитивным методом.
Нет. Не могу на это смотреть. Он не имеет права прикасаться к моей девочке. Она моя, и ничья больше!
Никто не может ее целовать. Прыжок в преграду. Никто не может ее обнимать. Попытка разобрать все когтями. Никто и никогда не может с ней спать, кроме меня. И снова прыжок.
Но все бессмысленно. Пока я прыгаю на невидимый барьер, он рвет всю одежду на Моей женщине, касается бархата кожи и рычит от удовольствия обладания. А она… Она тихонечко стонет, получая удовольствие от его грубоватых ласк. Не могу больше на это смотреть. Бегу по кругу вдоль них, желая найти хоть маленькую брешь – но мимо. Они лежат на земле готовясь стать единым целым, а я все мечусь как раненый зверь, надеясь успеть. Вместе с ее криком, все рассеивается. И стена, и боль, и парочка. Они просто исчезают, поселив в душе чувство пустоты. Там, где должно биться сердце, все тихо. Его словно вырвали.
Мне плевать на все. Я забыл зачем здесь, что заставило избить лапы в кровь, желая проникнуть к центру поляны. Все стёрлось из памяти. Осталась лишь звенящая пустота.
И с чувством этой звенящей пустоты в груди, проснулся в холодном поту.
Стер с лица наваждение, и приложил ладонь к груди, туда, где расположен мотор. Дыры нет, и стук слышен. Бешеный, беспокойный. Такой, как будто я пробежал полуночный забег по лесу за самкой, а она от меня сбежала. Скинув одеяло, не надевая ничего, поспешил в соседнюю комнату. Тихо приоткрыв дверь, в нос ударил аромат пары. А мерный стук ее сердца заставил и мое биться в унисон.
Тук-тук.
Тук-тук.
Тук-тук.
Тихо прошел в комнату, чтобы полюбоваться ей, убедиться, что это всего лишь кошмар. И убедился. Моя принцесса лежала в центре кровати, выпустив стройную ножку на свободу. И зачем ее переодели в эту соблазнительную вещь? Простое платье с глубокой горловиной, длинный рукав. Но боковые швы доходили лишь до низа попки. А дальше половинки одеяния не сшивались, даруя возможность хозяйке соблазнять представителей мужского пола. Скромно и развратно одновременно. Хорошо, что еще не я ее переодевал. Поручил слугам женщинам, чтобы не присвоить ее, пока она спит.
Насмотревшись на сокровище в первых лучах рассветного солнца, вернулся к себе. В итоге, в пять утра уже стоял перед большим зеркалом. Бинты сковывали движение и зуда уже не ощущалось. Поэтому смело порвал их в клочья. К огромному счастью не осталось ни следа бойни. Если быть совсем честным, капельницы, что ставил Ян, сыграли не последнюю роль. Сомневаюсь, что без них удалось бы избежать последствий в виде шрамов. Регенерация у нас хоть и отменная, но не всегда спасает. Тут бы уж точно не спасла. Рваные раны до кости, грязь, которая дала свои негативные воздействия. Нет, тут бы однозначно были следы, совсем не привлекающие взгляд Несколько часов крепкого, хоть и беспокойного сна, сделали свое дело.
После сна в крови продолжает гулять злость в купе с адреналином, несмотря на то, что лично убедился в целостности своего сокровища. Быстро одевшись в спортивное, пошел в зал. Три часа усиленной тренировки немного успокоили. Мышцы жгло от напряжения настолько, что думать о том, что творится в сознании не осталось сил. Каждая клеточка горела до такой степени, что казалось от меня исходят языки пламени. Столько времени силовым упражнениям не уделял ни разу в жизни. И причем не давая отдохнуть самому себе на секунду. С вакуумом в голове поднялся к себе, чтобы принять контрастный душ. Холодные струи заставили поежиться, но при этом подарили чувство расслабления. Хоть я не большой любитель контрастных процедур, сегодня это просто необходимо. Эмоции наконец улеглись, и я смог беспрепятственно прислушаться к себе.