Он вздохнул. Наверное, сегодня она "снова потребует, чтобы он уехал. Но теперь перед отъездом он скажет ей, что любит ее.
А если Мэв и после этого не захочет его видеть... тогда он поскачет в Лондон вместе с Эриком и Дрейком. И одному Богу известно, что он станет делать со своей жизнью...
Усталые всадники ехали молча. На привале, устроенном для короткого отдыха и трапезы, Мэв сделала, что могла, чтобы остановить у Кольма кровотечение.
Рассвет начал раскрашивать небо Оранжевыми и красными полосами, когда впереди наконец показался Лэнгмор. Проезжая по мосту через реку, а потом спускаясь по узкой дороге к замку, Кайрен вспоминал свой первый день. Господи, как он тогда жаждал уехать отсюда поскорее, вернуться в Лондон, ускакать от этой судьбы.
А теперь у него единственное желание – остаться в Лэнгморе с женой до конца своих дней.
Но за время долгого пути домой Мэв практически ничего не сказала, и он потерял надежду, что она захочет разделить с ним эту судьбу. Да, он не только убил Флинна, хотя и спас Мэв, он принял участие в противоборстве, ввязался в войну, которую так презирает его жена. Для Мэв это достаточный повод, чтобы навсегда возненавидеть его.
Наконец они спешились в нижнем дворе. Солдаты, оставленные Кайреном для охраны замка, высыпали им навстречу, горя желанием узнать о происшедшем.
– Вы серьезно ранены, милорд?
– Вы победили в битве?
– Где Флинн?
Вопросы лились нескончаемым потоком. Их энтузиазм радовал Кайрена. Он вспомнил первые дни, когда они хотели, чтобы он поскорее убрался из Лэнгмора, и готовы были всадить меч в его спину. Теперь, видя, насколько воины преданы ему, он чувствовал гордость.
Правда, сейчас не время для прославлений. Он должен поговорить с Мэв.
– Я в полном здравии. Да, мы выиграли битву. А Флинн мертв. – Он подтолкнул Ланселота к стражникам. – Позаботьтесь о нем.
Кайрен огляделся в поисках жены и увидел ее у главной башни вместе с раненым Кольмом.
Килдэр вздохнул. Юный оруженосец срочно нуждается в уходе, а их разговор может несколько минут подождать.
Тем не менее предстоящая беседа беспокоила его. Кайрен не считал молчание жены хорошим знаком, и мысль о том, что Мэв никогда больше не обратится к нему – даже в гневе, что он никогда уже не услышит ее голос, приводила его в уныние.
– Мы уезжаем, – сказал Дрейк.
Повернувшись, Кайрен обнаружил, что друзья стоят возле свежих лошадей с притороченными дорожными сумками.
– Вы уезжаете слишком быстро.
– Время не терпит, – ответил Эрик. – Мы должны как можно скорее предупредить короля Генриха об этом Перкинс. Он не может допустить, чтобы в стране поверили, будто мальчик является законным наследником. Англия покончила с войнами. Теперь для нее главное – мир и процветание. Генрих – хороший король, несмотря на его строгость. Важно, чтобы так и оставалось.
– Ты прав. Тогда желаю вам обоим счастья.
– Как и мы тебе, брат, – сказал Эрик, садясь на коня. – Иди к своей жене.
– Решайся, не теряй времени, – прибавил Дрейк. – Иди к ней и расскажи обо всем, что у тебя в сердце.
Опустив глаза, Кайрен спрашивал себя, почему, каким образом Мэв сумела так его изменить.
– Она не хочет того, что у меня в сердце. Я желал бы разделить вашу с Эриком судьбу, счастливый брак, судя по всему, не для меня. Но как бы то ни было, я скажу ей.
– Она ведь обнимала тебя после битвы, – напомнил Дрейк.
– Она была испугана и расстроена.
Да, и Мэв слишком быстро высвободилась из его объятий. Дрейк хлопнул друга по плечу и улыбнулся.
– Возможно, она еще удивит тебя. Многие ли женщины способны остаться равнодушными к мужскому признанию в вечной любви и преданности? – спросил он, садясь в седло.
Они с Эриком махнули ему на прощание, и Кайрен долго смотрел вслед своим братьям.
Слова Дрейка еще звучали у него в ушах. Он прав, редкие женщины могут устоять против искреннего признания в любви и верности.
Только вот Кайрен был уверен, что Мэв как раз из тех женщин, кто может.
Около полудня Мэв наконец-то пошла в свою комнату, чтобы хоть немного поспать. Она устала от долгой поездки верхом, а после этого помогала Исмении зашивать рану Кольма и устраивала раненого.
Войдя к себе, она увидела Кайрена, сидевшего на кровати. Его взгляд буквально приковал ее к месту.
Почему он здесь?
Сердце у нее подскочило от радости. Полнейшее безрассудство! Привязаться к человеку, который никогда ее не хотел, никогда ее не полюбит и не способен к простой жизни в стране, которую ненавидит! Господи, как же хотелось узнать причину. Возможно, тогда ей бы удалось победить его неприязнь...
Нет, если он так стремился покинуть Ирландию, что пошел на ложь, чтобы заманить ее в свою постель, она подарит ему свободу, которой он жаждет. Ведь в противном случае они станут только еще более несчастными, если она попытается удержать его здесь. Ничего бы не изменилось, даже признайся она ему в любви. Он ее не хочет. И тут уж ничего не поделаешь.
– Милорд, – наконец произнесла она. – Я думала, вы уехали со своими друзьями.
– Нет, пока не поговорю с тобой наедине, жена. Идем. Он взял ее за руку. Мэв не сопротивлялась, коря себя за то, что ей приятно тепло его загрубевшей ладони.
Кайрен повел ее в свою комнату, где они так недолго были вместе, где занимались любовью... и зачали их ребенка. С какой целью он сделал это сейчас?
Кайрен посадил жену у стены. Нахмуренные брови и напряженный подбородок выдавали его смятение. Мэв почувствовала беспокойство.
– Кайрен?
Кивнув, он вздохнул. Она увидела его сжатые кулаки, и ее тревога усилилась.
– Я хотел еще раз сказать тебе, что очень сожалею о твоем брате. Я правда не желал его смерти. Пожалуйста, верь мне...
– Ты спасал меня. Я знаю это. – Мэв закусила губу. – И снимаю с тебя вину.
– И не испытываешь ко мне за это ненависти? – потрясение спросил он.
Мэв опять посмотрела на мужа. Вне всякого сомнения, он действительно считал, что она его ненавидит.
– Нет. – Она успокаивающе прикоснулась к его руке, хотя осознавала, что поступает неразумно. – Флинн был уже не тем, что в юности. Война постепенно изменяла его, пока я не стала его бояться. Я скучаю по мальчику, которого знала, и скорблю по мужчине, которым он мог бы быть.
– Милая Мэв, – прошептал Кайрен, опускаясь перед ней на колени. – Ты всегда меня изумляла. Своей силой, своим пониманием. Я бы пожелал твой характер всем мужчинам на свете, включая себя. – Он взял ее руки в свои и сжал. – Я тебя недостоин. Я... я должен был рассказать тебе перед свадьбой о нашей сделке с королем Генрихом, но я знаю, что тогда не было бы ни нашей свадьбы, ни нашего ребенка. Я ставил свободу превыше тебя и очень сожалею об этом.
– Кайрен...
– Дай мне закончить. Так было, пока ты не велела мне уехать и я не понял, что потерял тебя. Я осознал... Я позволил браку моих родителей исказить мое собственное мнение.
– Твоих родителей?
Кайрен проглотил комок, заставляя себя вспомнить прошлое, о котором он избегал думать столько лет, вспомнить ради Мэв, ради их будущего.
– Мои родители поженились по королевскому приказу. Причины я не знаю, но брак с самого начала оказался пагубным. Родители не сказали друг другу ни единого вежливого слова за все мое детство. Отец был занят битвами и женщинами. Моя английская мать была женщиной, склонной к раздумьям, учебе и религии. Мне кажется, подсознательно я считал, что слишком похож на отца, а ты – на мою мать.
– И с самого начала предрек нам такую же судьбу?
– Да. Ничего другого я представить не мог и боялся, что нас постигнет их судьба.
– Что случилось? – прошептала Мэв.
– После долгих лет вражды моя мать написала семье, умоляя забрать ее. Брат матери согласился, для чего привел в Бэлкорти свою армию. Десмонд обезумел от ярости и до-смерти избил ее за предательство.
– И ты это видел?
– Да. Десмонд обвинил ее в том, что она собралась оставить его ради любовника, которого у матери никогда не было. Думаю, она просто хотела свободы. Она ненавидела эту страну.
Мэв начала понимать.
– Десмонд был уже готов к прибытию родственников жены, поэтому разгромил их в сражении, убив моего дядю.
Она задохнулась от мрачного сходства.
– Но моя мать не отказалась от своего желания. Прежде чем она узнала об исходе битвы, она подожгла Бэлкорти, выхватила меня из огня и увезла в Англию. Я не приезжал в Ирландию с того самого дня.
Мэв чувствовала, насколько трудно ему было вернуться в эту страну, поняла, отчего Кайрен столь отчаянно хотел свободы.
– Она сказала мне, что мой отец погиб в сражении, оставила меня на пороге у Гилфорда, а сама ушла в монастырь. Я видел ее только раз, перед тем как она умерла.
Сердце у Мэв разрывалось от жалости к растерянному мальчику, который жил в такой жестокости и предательстве, которого потом бросили на произвол судьбы.
– О, Кайрен. – Она погладила его по щеке. – Как бы я хотела освободить тебя от всего этого.
– Ты можешь, – прошептал он, глядя ей в глаза и желая, чтобы она почувствовала его любовь. – Разреши мне остаться.
– Ты хочешь жить здесь? – потрясенно спросила Мэв.
– Да. После своего отъезда я понял, что... люблю тебя.
Она молчала, не в состоянии поверить. Но его серьезное лицо, взгляд сине-зеленых глаз казались очень искренними.
– Я знаю, что как муж я должен еще многому научиться. Если ты хочешь меня, я останусь, положу сердце к твоим ногам и буду любить тебя всегда.
Мэв не знала, что ответить. Кайрен хочет остаться, хочет любить ее? Все это слишком внезапно. Но ведь ее сердце пылало любовью.
– Политические разногласия у нас останутся, – сказал Кайрен, прерывая молчание. – Я не могу сражаться за ирландские дела. Но я могу поклясться, что сделаю все от меня зависящее, чтобы лорды Пейла и другие прислушались к голосу разума. Я сделаю все, чтобы положить конец мятежу с помощью дипломатии, пока англичане не оставят вас в покое. И я сделаю все возможное, чтобы избежать кровопролития. Это я тебе обещаю.