У него сжалось сердце.
– Да нет, пожалуй, просто в сложившейся ситуации…
– Хорошо, давайте поговорим.
– Я начну, быть может, с бестактного вопроса.
– Меня уже трудно удивить или задеть.
– Злата, вы еще любите мужа?
– Нет, – твердо и сразу ответила она.
– Понятно. А у вас… есть кто-то? Другой мужчина?
– Да, пожалуй, нет, – неуверенно ответила она. – А почему вы спросили?
– Потому что я… Я хочу предложить вам… руку и сердце, я люблю вас, Злата!
– О господи!
– Злата, я понимаю… Вы еще не любите меня, но любовь – это такая штука… Не всегда браки по страстной взаимной любви долговечны, вы и сами это знаете. И потом, Василиса… Она была бы счастлива… Поймите, Злата, согласившись на мое предложение, вы осчастливите сразу двоих… Меня и Ваську. Я устрою вам райскую жизнь, обещаю.
Она молчала, глядя в пол.
– Я знаю, вы как минимум хорошо ко мне относитесь.
– Факт.
– И я вам не противен?
– Нет.
– Тогда… почему вы молчите?
– Василий Евгеньевич, поймите меня, бога ради! Я сейчас не могу принимать такие кардинальные решения… И потом… Я же ничего, собственно, о вас не знаю. Слышала, что у вас внушительный донжуанский список…
– Помилуйте! Это все в прошлом… И потом, поверьте, когда к тебе приходят смертельно красивые девушки и предлагают себя… Плоть бывает слаба… И кому же в те годы могло прийти в голову, что это может считаться невесть каким преступлением, практически не имеющим срока давности… В моем случае это были издержки профессии, – смущенно улыбнулся Мигунов. – Вы сказали, что ничего обо мне не знаете… Извольте, я расскажу, если вам это интересно, разумеется.
– Интересно, – кивнула Злата.
Ох, какая она! Другая бы уже бросилась в мои объятия… Или я уже слишком стар?
– Ну что ж… Я родился в Воронеже. Мой отец был журналистом, а мама играла в драматическом театре. Растила меня в основном бабушка, мамина мама. Родителям было не до меня. Обычное дело! Но я вовсе не жалуюсь… Я люблю свое детство, я подолгу пропадал в театре, мечтал стать актером, хотя мама была категорически против. После школы подался в Москву, тогда уже начались перестроечные веяния, проучился три года в ГИТИСе, а потом решил смотаться за рубеж. В Германию. Но выдержал там два года и вернулся, хотя многому успел научиться, меня взял в помощники один наш крупный режиссер, тоже осевший в Германии, и это была удача. Я многое понял, усвоил, извлек уроки… И когда вернулся в Москву, начал снимать клипы. Но быстренько сообразил, что есть много молодых ребят, которые делают это лучше, чем я, но мало смыслят в деловой стороне этого бизнеса. И я стал продюсером. Вот тут я почувствовал себя в своей стихии…
– Вы были женаты?
– Дважды! Но детей нет. Обе жены ни за что не хотели. А я был увлечен своим бизнесом. Первую жену я сам оставил, она изменяла мне направо и налево. А вторая бросила меня из-за моей постоянной занятости. А может, там кто-то тоже вклинился, но она уехала в Америку. И больше я ничего о ней не знаю. И я решил, что одному мне лучше. Я выстроил себе этот дом, нашел супружескую пару, которая этот дом ведет… Но теперь… Я вдруг представил себе, что хозяйкой здесь будете вы… И, опять же, Василиса… Знаете, удивительное дело, как мгновенно мы с ней стали отцом и дочерью. Как будто всю жизнь знали друг о друге… Я уже люблю ее, в полной мере ощущаю своей кровиночкой! И она тоже… Кому сказать, не поверят… Вот, Злата, вкратце моя история.
– Знаете, Василий Евгеньевич… Вы мне очень симпатичны, приятны, но я просто не в состоянии сейчас ответить вам, я в полной растерянности, я не знаю… Дайте мне время! – взмолилась Злата. – Мне нужно прийти в себя.
– Разумеется, я не стану вас торопить! Думайте, приходите в себя… Я счастлив уже тем, что вы не отказали мне категорически. Это обнадеживает! Ну что ж, спокойной ночи, дорогая моя. Утром выезжаем!
Поднявшись к себе, Василий Евгеньевич принялся неистово колотить висящую в комнате боксерскую грушу. Идиот, старый маразматик! Так привык, что бабы сами ко мне лезут… А она… Да разве болтать надо было? Нет, надо было просто подойти, обнять покрепче, поцеловать… Может, она сразу согласилась бы… Я ведь умею так обнять… А я? Стыд и срам! Нет, так нельзя… Она же доверилась мне, а я воспользовался бы ее беспомощностью? Невозможно! Неприемлемо!
А Злата не чувствовала ничего, кроме усталости.
Егор ощущал себя полным идиотом! Чего я добился этим демаршем? Только насторожил соперника. Он может начать активные действия Необходимо что-то придумать…
И вдруг в голову ему пришла одна мысль… Если мне это удастся, я, быть может, добьюсь своего…
Рано утром, еще затемно, Мигунов с дочерью и Златой выехали из дому.
– Василий Евгеньевич, часа через два я вас сменю за рулем! – заявила Злата.
– Там видно будет! – ласково улыбнулся он.
– Папа, а какой там у тебя дом?
– Хороший, уютный, деревянный… Очень скромный. Два этажа, три комнаты и кухня. Все удобства в доме.
– А ты вчера сказал, что оставишь нам машину.
– Разумеется, оставлю!
– А вернешься на самолете?
– Нет, это не имеет смысла. На поезде. В Москве от аэропорта дольше добираться, чем лететь.
– А сколько там езды до Петербурга?
– Часа полтора.
– Ой, до чего же интересно!
Домик в Сиверском ничем не напоминал роскошный подмосковный.
– Ой, прямо сказочный теремок! – захлопала в ладоши Василиса. – Тут так уютно! А можно будет во дворе поставить елку?
– Конечно, можно. Хоть во дворе, хоть в доме, или там и там, как захотите, девочки! Вот, располагайтесь! А завтра утречком отвезете меня в Питер на вокзал, и дальше вы свободны как ветер!
Василий Евгеньевич вытащил из багажника их чемоданы и огромную картонную коробку.
– Что это? – удивилась Злата.
– Это продукты на первое время. Тут в десяти минутах езды есть неплохой магазинчик, можно заказать по Интернету. Но нам ведь надо чем-то питаться сегодня вечером и завтра утром…
– Ой, папа, ты думаешь, мы втроем сожрем такую коробищу? – хохотала Василиса. Она чувствовала себя сейчас совершенно счастливой рядом с этими двумя самыми любимыми людьми.
За роскошным ужином она вдруг сказала:
– Знаете, я теперь понимаю, что такое любовь с первого взгляда!
– Боже мой, Васька, не пугай меня! В кого это ты влюбилась с первого взгляда?
– В тебя, папа!
– Деточка моя! – расплылся в счастливой улыбке Мигунов. – И я… Я тоже… с первого взгляда.
– Златочка, ты не обижайся, тебя я полюбила со второго.
Злата весело рассмеялась. Здесь, в этом небольшом и на диво уютном доме она чувствовала себя хорошо и спокойно. И была за это бесконечно благодарна Василию Евгеньевичу.
…. На вокзале Василиса повисла на шее у отца.
– Папочка, поклянись, что приедешь к нам на Новый год! Злата обещала испечь рулет с курагой, изюмом и орехами, это офигительно вкусно!
– В самом деле, Василий Евгеньевич, приезжайте!
– Я постараюсь, девочки мои!
Они стояли на перроне, пока поезд не тронулся. Василиса тяжело вздохнула.
– Ну что, барышня, какие будут пожелания? – спросила Злата.
– А какие будут предложения? – лукаво осведомилась Васька.
– Перво-наперво надо куда-то пристроить машину.
– Парковку найти?
– Ну да! Здесь это тоже проблема.
Они сели в машину, Злата тронула с места, Василиса углубилась в телефон.
– А вот тут неподалеку можно поставить…
Избавившись от машины, Злата заявила:
– А теперь я смертельно хочу кофе! И какой-нибудь десерт! А ты?
– И я! Значит, начнем с кафе?
– А ты против?
– Я – за!
Васька обожала кофе, но Злата не позволяла ей пить больше одной чашки раз в три дня.
– А ты будешь пить чай!
– Нет, тогда я буду какао!
– Это ради бога! Или даже лучше шоколад.
Когда они уже сидели в кафе, Васька вдруг спросила:
– Златочка, миленькая, тебе сейчас хорошо, да?
– А что, заметно?
– Да! Невооруженным глазом! А почему? Тебе тяжело с папой?
– Нет, нисколько. Я и сама не знаю… Может, просто тут меня никто не станет дергать…
– Но тут же можно встретить каких-то знакомых.
– Можно, конечно, но вовсе не обязательно!
– Значит, будем надеяться?
– Вот именно, будем надеяться. Ну вот что, сегодня мы ни в какие музеи соваться не будем, будем просто гулять по городу, благо, не очень холодно, а то тут иной раз с Невы так дует!
И они пошли вверх по Невскому. Васька только глаза таращила, изредка восклицая:
– Ох, красотища!
Потом они свернули на канал Грибоедова и пошли к храму Спаса на Крови.
– Златочка, смотри, ресторан грузинской кухни! Это вкусно? Я никогда не пробовала!
– Это очень вкусно, если хорошо приготовлено! А что, ты уже проголодалась?
– Нет, просто мы же будем где-то обедать… Давай сюда придем?
– Не вопрос, придем! – засмеялась Злата.
Они еще долго бродили по дивному городу, потом вернулись на канал Грибоедова.
– Ну, что ты хочешь? – поинтересовалась Злата.
– Но я же не понимаю ничего… А ты что будешь?
– Суп харчо! А потом чахохбили!
– А что это такое?
– Харчо – это очень вкусный мясной суп, его положено варить из говядины, но иногда делают из баранины, но вкусно и то и другое. А чахохбили – это кусочки курицы в довольно остром соусе.
– А можно мне тоже такой суп, а потом хачапури, по крайней мере, это я знаю…
– Да все можно, Васька! Гуляем!
Когда им принесли харчо, Злата попробовала и подозвала официантку.
– Девушка, харчо должно быть с пылу с жару, а это давно остыло… Будьте так любезны подогреть! Холодное харчо – это абсурд!
– Придется подождать!
– Значит, подождем. Или же просто уйдем, накатав жалобу и не заплатив!
Девушка подхватила тарелки и ушла, весьма недовольная.
– Злата, ты чего? Ну не такой уж суп был холодный!
– Васька, я не желаю есть остывшее харчо!