Курточкин как в воду глядел: велел докладывать ему про все новые «огнестрелы». Когда Алексей Михайлович узнал, что одним выстрелом в голову убита сотрудница банка «Орион-2002», у него уже не было никаких сомнений. Он и раньше-то знал, из результатов экспертизы, что двое в машине на Кутузовском и Лисицын сегодня утром убиты из одного пистолета. В обоих случаях действовал тридцатилетний здоровяк. В случае с Чохонелидзе похожая история, придется все дела объединять в одно производство. Задачка не из легких, свидетелей практически нет, если не считать таковым сержанта милиции Сыромятникова, который видел преступников, находившихся по другую сторону проспекта.
Изложив Турецкому свои соображения, Алексей Михайлович попросил:
— Вызовите Сыромятникова. Пусть сержант посмотрит на Скворцовскую, вдруг признает в ней соучастницу убийцы. Ведь на Кутузовском тот был с какой-то женщиной. Я бы даже сделал так: показать ему нескольких женщин, не узнает ли он среди них ту.
— Ой, эта Скворцовская, стоит ее вывести из камеры, примется так орать и шуметь, что поневоле обратит на себя внимание.
— Может, вообще не предупреждать ее. Пусть сержант посмотрит, когда она будет в камере или пойдет по коридору.
— Это, пожалуй, вариант, — согласился Турецкий.
Алексей Михайлович выяснил, что у Сыромятникова завтра выходной, и тот сможет заехать в главк.
— Сержант где живет?
— Какой-то Керамический проезд, едет на электричке до Савеловского вокзала.
— Пусть позвонит мне, мы уточним время. А вам, Алексей Михайлович, обязательно нужно побывать в доме, где проживает Скворцовская. По ее словам, она живет одна, собаки у нее нет. Тогда с пресловутым пекинесом получается странная картина. Должен же собаку кто-то кормить. В то же время по интонации мне показалось, что Скворцовская привирает.
— То есть поспрашивать у соседей.
— И вообще, нужно побольше узнать про ее стиль жизни, странности. Кто посещает, то да се. С одной стороны, она сейчас вроде бы хорохорится, однако с большой оглядкой. То есть не знает, какие обвинения ей будут предъявлены. Я упомянул насчет отмывания денег. Возмутилась несколько наигранно. Так бывает, когда человек ожидал худшего и пытается скрыть свое удовлетворение энергичной трескотней.
— А про отношения с Чохонелидзе?
— Романова и Поликарпов сейчас возятся с документами в банке. Заодно уж Галина постарается выяснить, что собой представляла Оксана Станиславовна, какие у нее были отношения с начальницей и тому подобное. Вы же займитесь домом Скворцовской, тем более что потом собираетесь встретиться с соседом Лисицына. Нагрузка у вас сегодня будь здоров. Поэтому с мужем Чохонелидзе пускай встретится Галина, тем более что она живет примерно в том же квадрате. Ну а сыном Пресняковой занимается Вячеслав Иванович.
…Накануне они битый час спорили по поводу тактики в отношении Дмитрия Саврасова. Турецкий считал, что молодого человека следует задерживать без лишних слов. Для этого достаточно тех документов, которые имелись в «Орионе-2002». Совсем необязательно проверять аналогичные бумаги, имеющиеся в кипрском офисе «Димитриуса ЛТД». Обычно решительный Вячеслав Иванович на этот раз призывал проявить максимальную тактичность.
— У человека погибла мать, — говорил он. — Тут уж всякий многое отдаст, чтобы обнаружить и наказать убийцу. Любой готов действовать во вред себе, лишь бы отомстить. Психология понятна.
— Да Саврасову в голову не придет, что здесь могут быть замешаны его деловые партнеры. Это же близкие друзья матери в течение многих лет, и он их знает давным-давно, и мать ввела его в этот круг как сотрудника. Это ведь тоже психология.
— Мы же не станем сразу утверждать, что эти люди имеют отношение к убийству. Тем более что сами в этом до конца не уверены. Просто нужно подчеркнуть, что убийца обманом втерся к ним в доверие, использовал их для своих грязных целей. Это очень правдоподобная легенда.
— При одном условии: что в тот вечер с ним была именно Скворцовская.
— А разве нельзя сделать такое допущение! — патетически воскликнул Грязнов. — Вряд ли в машине с Пресняковой находилась какая-то незнакомка. Пусть скворцовский вариант ошибочен, зато мы окончательно проверим его. Пусть в результате на один ложный след станет меньше.
Под выжидательным взглядом приятеля Турецкий помолчал, затем сказал:
— Беда в том, что сейчас это вообще единственный след, и мы боимся его лишиться. Сам видишь, Романова и Поремский отказались от остальных версий. Кроме «Ориона-2002», у нас в арсенале ничего нет.
— Тем более не нужно спешить с окончательными выводами, — продолжал горячиться Грязнов. — Это не в наших интересах.
— Однако физически Саврасов далек от этой компании. В Москве он появляется достаточно редко…
— Отдален не больше, чем Альбицкий и Коростылев.
— Правильно. Эти двое тоже подозреваются не в организации убийства. Там налицо крупное финансовое мошенничество, попахивающее международным скандалом. Меркулов намерен выделить их дело в отдельное производство…
— Кто же им будет заниматься?
— Да мы и будем, Слава, дела-то родственные. Кстати, вчера я звонил Грейсфорду, тот достаточно активно роет землю. Я уж не говорю о том, что Альбицкому и Коростылеву несдобровать. Питер предполагает, что у одного из руководителей ооновских программ, немца Штейнбока, тоже рыльце в пушку, он тоже получал комиссионные с коростылевского жульничества. Ко всему прочему, самый главный их заправила, какой-то испанец, тоже, кажется, хорош гусь.
— Мир погряз в коррупции, — с интонацией персонажа древнегреческой драмы произнес Грязнов.
— Вот! Ты сам это признал. А предлагаешь мне миндальничать с отдельно взятым человеком.
— Ох, Сашок, до чего же я устал спорить с тобой. Ты такой хитрый, такой изворотливый. Хуже депутата Думы. А ведь раньше был совсем другим.
— Каким?
— Раньше ты всегда, причем справедливо, подчеркивал, какая у тебя скверная интуиция и какая у меня выдающаяся. Сейчас, увы, ты всячески стараешься проигнорировать этот весомый, широко известный факт.
Турецкий шлепнул себя ладонью по лбу и рассмеялся:
— Ах да! Совсем забыл об этом, из головы вылетело. Спасибо, что напомнил.
— Не за что.
— Ну тогда включай свою хваленую интуицию на полную катушку. Рискнем.
— Тут особого риска нет, — успокоил его Грязнов. — Я включу интуицию с ограниченной ответственностью.
— То есть? — не понял Александр Борисович.
— На всякий случай я предупредил пограничников, чтобы Саврасова не выпускали из страны. А здесь ему и деться-то некуда. Тут он, голубчик, весь на виду.
— Да, знакомых у него маловато. Тогда ты побыстрее свяжись с ним.
Когда генерал позвонил Саврасовым, к телефону подошла Варвара Алексеевна. Узнав, что Дмитрий сейчас дома, находится в той же комнате, откуда она разговаривает, Грязнов попросил ее не привлекать внимания парня к разговору, отвечать на вопросы односложно — да или нет. Таким образом ему удалось выяснить, что настроение у Дмитрия хуже некуда, все из рук валится, в Москве ни с кем не общается, безвылазно сидит дома, разве что иногда разговаривает со своей девушкой, находящейся в Германии.
Узнав о состоянии Дмитрия, Вячеслав Иванович попросил позвать его к телефону. У парня был грустный голос. Когда муровец представился, собеседник несколько оживился, сказал, что охотно встретится со следователями. Грязнов решил не откладывать дела в долгий ящик:
— Вы когда сможете приехать?
— Побреюсь, переоденусь и выеду. Через час с небольшим буду у вас.
— Хорошо, жду. Выписываю пропуск, не забудьте паспорт.
Да, парень в полном миноре. Днем сидит дома, небритый, то есть никуда не собирался. Конечно, гибель матери любого выбьет из седла.
К назначенному времени Дмитрий не приехал. Поначалу Грязнов списал его опоздание на то, что кипрский сиделец плохо знаком с московским транспортом, мог не рассчитать или даже заблудиться при пересадке в метро. Однако когда тот не появился и через час, закрались нехорошие предчувствия, которые вскоре подтвердились. Позвонил Павел Афанасьевич и сказал, что Дмитрий направлялся в МУР, однако по дороге к нему прицепились незнакомые парни, затеяли ссору и сильно избили племянника.
— Где он сейчас?
— Какие-то прохожие вмешались, и хулиганы бросились врассыпную. Дмитрий кое-как доплелся домой. Все болит, лицо в синяках. Мы его уложили, пусть очухается.
— Ситуация осложняется, — вздохнул Грязнов. — Я бы, с вашего позволения, подъехал к вам. Надо будет и об охране подумать.
— Будем очень признательны.
— Значит, подъеду. Вы же пока дверь никому не открывайте. Если будут какие-нибудь попытки, игнорируйте. Никаких там Мосгаза, телеграмм. Никому.
Через час, оставив двух оперативников в подъезде, генерал входил в квартиру Саврасовых.
— Кто-нибудь пытался попасть к вам?
— Нет.
— Уже хорошо.
В комнате было тепло, поэтому Дмитрий был прикрыт лишь белой простыней. По контрасту с ней его голова с кровоподтеками выглядела особенно жутко. При появлении Грязнова он разлепил глаза и натужно улыбнулся.
— Как это произошло? — спросил муровец.
Слова Дмитрию давались с большим трудом, губы у него сильно распухли, хорошо, хоть зубы на месте. Его немногословный рассказ продолжался достаточно долго. Однако суть его генерал Грязнов уловил в два счета. По пути к метро к Саврасову прицепились два незнакомых, якобы подвыпивших парня. «Друг, выпьем с нами, — говорил один из них. — На радостях — у меня дочь родилась. За мой счет. Угощаю всех желающих». Дмитрий попытался пройти, коротко бросив, что торопится, однако те не отставали и шли за ним почти до самой станции метро. Когда же они поняли, что Дмитрий сейчас юркнет в подземку, рывком затащили его за палатки и принялись избивать. «А раскроешь пасть, — предупредил один, — вообще в асфальт закатаем». На шум открылась дверца овощного ларька, и вышедшая продавщица так пронзительно завизжала, что хулиганов мигом как ветром сдуло.