В общем, чуяли все, что беда приключилась… Почтенная госпожа Корм еле замок открыла, так у нее руки дрожали, — добавил театральности рассказу гном. — А когда все вошли в лавку, то… — он выдержал эффектную паузу и оглядел жадно ловящих каждое его слово слушателей. Я в очередной раз удивилась — они ведь уже знали конец истории, чему ж так поражаются. Но, разумеется, свои недостойные мысли оставила при себе и изобразила, что вся превратилась в слух. Довольный произведенным эффектом, Дейн набрал в грудь побольше воздуха и проговорил: — Заходят все, значит, в лавку, а там… Лежит господин Корм на полу у прилавка, закоченевшая рука куда-то в сторону указывает. А на лице такой ужас, что у всех собравшихся поджилки затряслись. В лице ни кровинки. Что ж такого увидел всегда спокойный и невозмутимый господин Корм, что его так пробрало-то? — Дейн оглядел присутствующих и, не дождавшись ответа, закончил: — Вот! Никто не знает!
— А стражей вызывали? — невольно проникнувшись трагедией, всколыхнувшей тихий мирный Арклан, спросила я.
— А то! Наше местное отделение в полном составе пришло. Главный страж и его помощник. Еще послали за отрядом пограничной стражи, но те только к вечеру смогут прийти. А так нашим придется разбираться.
— И что же они обнаружили? — допытывалась я.
— Никаких следов постороннего воздействия, — возгласил Дейн. — Такое ощущение, что господин Корм умер от страха… Но это еще не все!
— Вот как? — поразилась я.
Тут уже не выдержала пожилая гномиха, до этого изо всех сил сдерживающая желание снова вставить слово.
— Кое-кто видел призрак господина Корма! Он вокруг своего дома летал, но словно не решался залететь. А потом и вовсе исчез, когда понял, что его увидели.
— Может, тому, кто это видел, показалось просто? — не поверила я. Нет, конечно, в существовании призраков я не сомневалась. Только вот обитали они больше в пограничных лесах. На обычных землях как-то редко приживались. Быстро теряли силу и потому избегали там оставаться.
— Я лично видела! — призналась пожилая гномиха с таким видом, что я не осмелилась публично усомниться.
— Ну, ладно, — я пожала плечами. — Думаю, стражи разберутся с этим делом. Дейн, а мы работать сегодня будем? — пришлось воззвать к благоразумию хозяина.
Он с неохотой кивнул.
— Да, будем, конечно. У меня тут уже куча почты скопилась, нужно в Сайдер отвезти.
— А у меня еще ужин не готов, — вспомнила Гинни, укачивая проснувшегося младенца, до этого по непонятной причине преспокойненько себе дрыхнувшего среди всеобщего гвалта.
Соседи неохотно разошлись, на ходу продолжая обсуждать случившееся. Я занялась привычным делом, стараясь не отвлекаться. Конечно, жалко бедного Корма, но что теперь можно сделать. Надеюсь, все же, что смерть объясняется естественными причинами и никакая неведомая опасность жителям не угрожает. И все же как только представляла бедную госпожу Корм и ее десять детишек, оставшихся сиротами, на глаза слезы наворачивались. Несправедливо это все. Всякие мерзавцы живут себе и здравствуют, а такие, как господин Корм, ни с того ни с сего покидают этот мир.
Остаток дня прошел как-то сумбурно. Если кто и заходил на почту, то в основном чтобы обсудить подробности случившегося. Гинни то и дело выходила из жилых помещений и включалась в разговоры. Сама того не желая, я теперь знала о каждом этапе расследования, за которым зорко следили жители. Местный страж так и не смог определить причину.
Подключили мастера Мирна для выяснения причин смерти, но и он сказал, что впервые такое видит. Выглядело так, будто разом все органы отключились в один момент — и именно это стало причиной смерти. Но как такое могло произойти и почему на лице покойника отражался ужас, он затруднялся ответить.
Только когда прибыли пограничные стражи, а это произошло около четырех, у их начальника возникло подозрение. Но пока оно не подтвердилось, он не желал ничего говорить местным, чтобы не началась паника. Сказал только, что теперь по всему Арклану круглосуточно будут патрулировать пограничные стражи. Вся эта таинственность только усиливала беспокойство людей.
Вернувшийся к концу моей смены Дейн, узнав последние новости, вознамерился отправить Гинни с малышом к своей матери в Нойдер, пока все не утрясется. Я его полностью поддержала, но нам стоило немалого труда убедить рыдающую Гинни, что так будет лучше. Я и сама переживала за маму, которой могла угрожать неведомая опасность, но Дейн пообещал, что сделает все, чтобы ее защитить. Если только заметит что-то подозрительное, немедленно позовет стражей.
В общем, когда я возвращалась в Академию, у меня уже голова раскалывалась от всех этих волнений. Только мысль о том, что скоро увижу Ирмерия, еще держала на плаву. Сказав Вейну, что отнесу письма в приемную, рассталась с ним и чуть ли не бегом направилась в учебный корпус.
Едва переступила порог приемной, как ректор бросился мне навстречу. Секунда — и мы уже исступленно целовались, сжимая друг друга в объятиях.
— Как же я соскучился! Этот день показался бесконечным, — шептал он, не в силах оторваться от меня.
— По тебе не было заметно, что скучал, — проворчала я, вспомнив, как он даже не смотрел в мою сторону.
— Это потому что ты не могла заглянуть в мое сердце… Иначе бы так не говорила… — он улыбнулся и ослабил хватку, давая мне возможность снова дышать. — Но я всего лишь выполнял твое желание. Держался так, словно между нами ничего нет.
Я лишь вздохнула, и сама осознавая нелогичность своих претензий.
— Как у тебя день прошел? — тихо спросил он.
— Сумбурно как-то, — призналась я. — Очень устала.
— Тогда нет ничего лучше магического воздействия твоего личного целителя, — шутливо сказал он и подхватил меня на руки.
Когда в таком вот недвусмысленном виде направился к двери, я возмущенно воскликнула:
— Ты что?! А если кто-нибудь увидит?
— Те, кто мог бы увидеть, уже давно отправились по своим делам, — возразил Ирмерий. — Да и вообще, если честно, меня мало заботит, если о наших отношениях узнают.
— А меня нет! Так что поставь меня на место. Я сама могу идти.
Он вздохнул, но все же бережно выпустил из рук. Вскоре мы уже шли в его комнату, то и дело озираясь, словно воры. Выдохнула с облегчением, когда нам удалось незамеченными добраться до покоев Ирмерия.
— Ты голодная? — спросил он, снова заключая меня в объятия. — Если хочешь, я могу сходить в столовую и раздобыть тебе что-то съестное.
— Нет, мама меня накормила, — я улыбнулась и потерлась носом о его щеку, с наслаждением вдыхая любимый запах. — А вот от услуг личного целителя не отказалась бы.
Он улыбнулся и снова подхватил на руки. Понес к кровати и осторожно опустил на шелковые простыни.
— Помнишь, как я уже делал это однажды? — вкрадчиво заговорил Ирмерий. — Не представляешь, чего мне тогда стоило ограничиться только магическим воздействием.
Я рассмеялась.
— А ты даже не представляешь, что тогда творилось со мной… И какие сны мне снились после твоего целительского воздействия.
— Вот о снах поподробнее, — промурлыкал он, развязывая ленточки мантии. — Надеюсь, в них ты видела меня?
— А если скажу, что нет… — лукаво спросила, помогая ему освободить меня от первого предмета одежды. — Что тогда сделает грозный ректор?
— Выпытаю правду, а потом тут же отчислю всех твоих тайных возлюбленных, — шутливо пригрозил он. — Тебя же ждет долгое и суровое наказание…
— Вот как? И что за наказание? — невинно поинтересовалась я, замерев от прикосновения к обнаженным плечам, с которых он уже стянул платье. — Так, кажется, мы сейчас говорили о целительском воздействии, лорд Старленд, — проворчала я. — И что делают ваши руки?
— Они живут своей жизнью, — усмехнулся он. — Ничего не могу с ними поделать.
— А знаешь, я не так уж и устала, оказывается, — хрипло сказала я, когда его губы скользнули по моей шее к ключицам.
— Рад это слышать… — не менее хрипло откликнулся он. — А то, похоже, сегодня у меня будут кое-какие проблемы с концентрацией целительской энергии.
Я хохотнула и зарылась пальцами в его светлые волосы, замерев от того, насколько приятно к ним прикасаться. От осознания того, что могу делать то, о чем еще недавно только мечтала, все во мне ликовало. Притянула голову ректора к себе и впилась в его губы, не в силах сдержать собственное желание. И вскоре снова таяла и задыхалась от наплыва эмоций под его умелыми нежными руками. В который раз на задворках сознания мелькнула мысль, что я не заслуживаю такого счастья, но постаралась тут же ее отогнать.
Когда мы отдыхали после очередного страстного соития, я неожиданно поняла, что могу говорить с этим мужчиной о чем угодно. Эта близость между нами по-настоящему пугала из-за того, что я не знала, как смогу жить, когда лишусь ее. Сама не заметила, как рассказала ему о разговоре с Лораном, избежав только подробностей, какие касались лично ректора.
— Он на самом деле любит тебя, — сделал неожиданный вывод Ирмерий. — Думаю, только твое признание в том, что ты ко мне испытываешь, заставило его отступить. Иначе он бы так легко не отказался от тебя. Впрочем, я его понимаю.
— А что бы ты сделал, если бы я полюбила другого? — сорвался с губ неожиданный вопрос.
— Наверное, захотел бы умереть, — я даже вздрогнула, настолько серьезно он это сказал. — Это желание неоднократно меня посещало в течение последних пятидесяти лет, — Ирмерий уставился на вздымающийся над нами балдахин, словно не решаясь сейчас посмотреть мне в глаза. — Но таким, как я, умереть трудно.
— Из-за того, что ты высший? — тихо спросила я.
— Из-за того, что мы слишком цепляемся за жизнь даже в минуты крайнего отчаяния.
Считаем добровольный уход слабостью и стыдимся этого.
— Скажи, почему ты утратил вкус к жизни?
Я замерла, боясь, что зашла слишком далеко. Кто я такая, чтобы требовать у него откровенности? Всего лишь временная постельная игрушка.