енно вежливым с ней. Даже не наказал за попытку убийства, хотя она этого ожидала. Постепенно мне удалось заслужить ее доверие. Мы вели долгие разговоры, в которых она открывала мне такие вещи, о каких я раньше и не задумывался. О том, чем для других народов была эта война, которую дроу вели с завидным постоянством. Всего лишь борьба за свободу, за право жить нормальной жизнью, а не довольствоваться крохами с барского стола. Под гнетом темных королей народу Кады и множеству других приходится жить практически впроголодь. Непомерные налоги, отсутствие элементарных прав, которые остаются таковыми лишь на бумаге. Все те жуткие истории, которые жители темных королевств впитывают с малых лет — о диких племенах, только и желающих хаоса и кровопролития — все это тщательно продуманная политика. Мы и должны их ненавидеть, чтобы власть королей была незыблимой. Короли — наша защита от диких орд, грозящих разрушить привычный мир. А правда в том, что все, чего хотят эти существа — жить по заветам предков, и не бесправными слугами системы, а свободными.
Все, на что я раньше предпочитал закрывать глаза и что меня, по большому счету, не особо трогало, открылось с новой стороны. Я слушал рассказы Кады о жизни ее народа, узнавал их обычаи, законы, легенды, и понимал, что эти существа ничем не хуже нас. Они вовсе не кровожадные дикари, не жаждут крови наших младенцев и чести наших женщин. Вот те представители их рас, кто взращивался на подобных россказнях в наших землях, скорее могут перенять эти стереотипы.
Ирмерий снова умолк, и в этот раз я не осмелилась нарушить его молчание. Чувствовала, как ему трудно вспоминать обо всем этом. Он заговорил сам, слова давались тяжело и звучали глухо:
— Однажды пришел приказ от короля Гармина. Он велел избавиться от пленницы. Ее отец не пожелал принять наших условий и его люди напали на гарнизон одной из крепостей.
Когда я сказал об этом Каде, она вполне одобрила отца. Благо одного для ее народа — малость по сравнению с благом большинства.
— Тебе пришлось убить ее? Самому? — в ужасе воскликнула я.
— Думаю, этого от меня ожидали. Да я и никому бы не позволил и пальцем к ней прикоснуться. Она сама потребовала, чтобы это сделал я лично. К тому времени мы уже стали любовниками, и я знал, что никого на свете нет для меня дороже этой девушки… Я не смог… Я решил рискнуть всем и устроить ее побег. И самому бежать вместе с ней. К тому времени я окончательно утратил иллюзии в том, чем занимался несколько веков. Ирония судьбы, не правда ли? Снова побег с любимой девушкой в надежде на лучшую жизнь…
— Что же произошло? — одними губами прошелестела я.
— Когда я пришел за ней в ту ночь, она была мертва, — в его голосе сейчас звучала такая опустошенность, что мне стало страшно. Что если эти воспоминания снова погасят в нем жажду жизни? Я отставила бокал и обняла его, прижавшись всем телом. Гладила по волосам, тихо шептала что-то успокаивающее.
Он вздрогнул, будто вернувшись к реальности, и посмотрел на меня так проникновенно, что у меня сердце защемило.
— Если я потеряю еще и тебя, не знаю, как смогу с этим справиться.
— Ты меня не потеряешь, — я прильнула к его губам и пылко поцеловала, но он отстранился.
— Ты должна услышать окончание истории, — его губы тронула мрачная улыбка. — Знаешь, кто убил мою Каду?
Я замотала головой, а сердце тревожно сжалось в ожидании чего-то плохого.
— Тарин Байдерн. Он явился, чтобы лично убедиться в том, что приказ короля выполнят.
С ним еще была советник Дарбнир, но я точно знал, что удар нанес он. Перерезал ей горло.
Во время последующего застолья он смаковал это в подробностях. Говорил о том, что не прочь был бы позабавиться с девчонкой, но эта фурия едва ему глаза не выцарапала. Да и на глазах у нашей стальной леди ему бы приличия не позволили сделать что-либо непристойное. Как же Байдерн тогда набрался! Нес полную околесицу.
Стиснув губы, я молча смотрела на него. Теперь прекрасно понимала, почему Ирмерий так ненавидит декана Ба йдерна. И причина его враждебности к лорду-наместнику Дарана тоже ясна. Мать Кайлена находилась рядом с убийцей, когда тот перерезал горло возлюбленной Ирмерия, и даже не попыталась этому помешать. О, Тараш, представляю, как же ему было тяжело все это время!
— Я оставил службу сразу после этого. Просто больше не мог заниматься тем, что глубоко опротивело, — продолжил ректор, снова устремляя глаза на огонь. — Попросил о месте преподавателя. Все ожидали, что я буду готовить адептов военного факультета, но я выбрал иной путь. Я начал изучать целительство и учить этому других. Оказалось, что и к этому у меня неплохие способности… — он слабо улыбнулся. — Жаль, раньше не знал об этом. Мог бы причинить меньше вреда. Знаешь, иногда я думаю, что заслужил все, что со мной произошло. Несколько веков убийств, жестокости. Я даже не задумывался, что убиваю чьих-то сыновей, любимых. Был опьянен злобой, желанием стать лучшим. Как глупо и бездарно потрачена жизнь… Жаль, что моему новому делу я смог отдать лишь жалкие крохи того, чем был раньше. Пустую оболочку.
— Это неправда… — я положила голову ему на плечо. — Ты не представляешь, какой ты.
Вовсе не пустая оболочка. Когда я увидела тебя там, на крыльце учебного здания, в день отбора… Ты излучал внутренний свет, одухотворенность, и они просто заворожили меня.
Даже сильнее, чем твоя красота.
— Обещай, что никуда не уйдешь от меня, — прошептал он, привлекая к себе.
— Пока со мной тебе будет лучше, чем без меня, так и будет, — глухо сказала я, не желая давать опрометчивых обещаний.
— Тогда это навсегда, — откликнулся он и улыбнулся. — Ты даже не представляешь, как дорога мне.
Я не ответила, чувствуя, как по щекам снова заструились слезы. Пыталась разобраться в том, какие эмоции вызвала во мне история его жизни, и не могла. Одно знала точно — сейчас он стал мне намного ближе, чем раньше. Теперь я лучше понимала своего любимого мужчину. Что им двигало в жизни, чего он хотел. И понимала, что большую часть жизни он стремился добиться успеха. Стать тем, кем мог бы, если бы в темных мирах, как и в светлых, королевская власть передавалась по наследству. Это его судьба. Он создан для того, чтобы править. И у него это еще может быть. Может… если снова на пути не встанет досадная помеха. Новая любовь, которая грузом потянет его на дно. Жаль, что он сам этого не понимает.
Глава 7
Когда на следующий день мы с Вейном подходили к Арклану, я невольно остановилась, заметив идущий нам навстречу небольшой отряд пограничных стражей. Еще издали узнала знакомую фигуру Шейна Лоннерса. С кем-кем, а с ним мне точно не хотелось пересекаться.
Пусть третьекурсник теперь и держался на расстоянии, но по-прежнему посматривал далеко неравнодушно. Особенно с тех пор, как я больше не считалась девушкой Лорана. И хоть предупреждение ректора удерживало Шейна от опрометчивых поступков, но от этого неугомонного всего можно было ожидать.
— Ты чего? — отреагировал Вейн, тоже останавливаясь.
Потом проследил за направлением моего взгляда и понимающе кивнул.
— Думаю, он даже на пушечный выстрел теперь к тебе не подойдет. Не переживай.
Стражи тут только для защиты Арклана. Идем.
Вейн взял меня под руку и увлек за собой. И все же, когда мы поравнялись с отрядом, я уловила тоскливый взгляд Шейна. Физиономия у него была такая помятая, что это выглядело даже забавным. Наверняка после службы хорошо погулял у господина Дамьена.
Или в общежитие прихватил бутылочку.
— Привет, Летти, — неожиданно окликнул он, когда я уже с высоко задранным подбородком собиралась пройти мимо.
— Привет, — буркнула чисто из вежливости.
Приятели Шейна понимающе переглянулись и с сальными улыбочками отошли, чтобы не мешать ему общаться со мной. Последнее делать я никак не собиралась и потому теперь уже сама увлекла Вейна дальше. Но Лоннерс явно сегодня решился на крайности, раз поспешил следом и нагнал нас.
— Как у тебя дела? — спросил с таким жалким видом, что не ответить было бы с моей стороны излишней жестокостью.
— У меня все замечательно, — бросила я и поджала губы, давая понять, что не хочу продолжать разговор. Спрашивать о том, как дела у самого Шейна, понятное дело, не собиралась.
— Слышал, ты рассталась с Лораном…
Я закатила глаза.
— Может, и так, только тебе до этого не должно быть никакого дела, — сухо сказала и смерила его недобрым взглядом. — Если не хочешь, чтобы я сообщила ректору, что ты снова взялся за старое, лучше иди своей дорогой.
Его лицо исказилось злобой, что особенно отвратительно смотрелось вкупе с заплывшими после вчерашних возлияний воспаленными глазками.
— А ты меня не пугай, крошка.
— Я? И не собиралась. Пугать будет кое-кто другой, — снова намекнула я на непосредственное участие в этом деле начальства Академии.
Шейн смерил меня новым неприятным взглядом и двинулся к ржущим приятелям.
— Что, Лоннерс, отшила она тебя? — донесся до меня голос одного из них, а затем последовавшее за этим грязное ругательство самого Шейна.
Дальше я слушать не пожелала и поспешила своей дорогой. Вздохнула с облегчением, входя на почту. Теперь, когда можно в любой момент повстречать на улице озабоченных старшекурсников, только здесь могла чувствовать себя в безопасности.
У прилавка стояли двое посетителей, беседующих с Дейном. Разговор явно снова велся о случившемся с господином Кормом. Я сразу погрустнела и поплелась к хозяину.
— Летти, ты уже слышала? — в этот раз меня заметили сразу и поспешили посвятить в свежие сплетни.
— Слышала что? — как-то не хотелось сейчас слушать о плохом, но из вежливости пришлось поддержать разговор.
— Новая смерть! — огорошил Дейн, и я от потрясения даже ухватилась за прилавок.
— Как? Когда?
— Вчера ночью, — доверительно сообщил гном. — Госпожа Глиннер.
— Что?!
В подтверждение его слов посетители: две горожанки в белых чепцах поспешно закивали. Госпожа Глиннер, подумать только! Та самая пожилая гномиха, которая принимала такое активное участие во вчерашнем обсуждении! Какая ирония судьбы! Так хотела быть на переднем плане, и вот тебе на…