Ректор еще несколько секунд гипнотизировал ее взглядом, затем развернулся и двинулся к столовой. Проходя мимо Шейна, холодно бросил:
— После завтрака жду вас в своем кабинете. И советую не заставлять ждать слишком долго.
Шейн стиснул зубы, но кивнул. Постепенно толпа рассосалась — больше ничего интересного не предвиделось. Наша пятерка тоже побрела в столовую. Рядом оказался Лоран и с плохо скрытой издевкой шепнул:
— Если он так и дальше будет бросаться на твою защиту, тебе недолго удастся хранить все в тайне.
Я вздрогнула, осознавая, что его слова лишь подтвердили мои собственные опасения.
Нужно будет при первом же удобном случае поговорить об этом с Ирмерием. Он не должен на виду у всех вступаться за меня. И все же… Нужно признать, что мне сегодня было безумно приятно. Он готов был в порошок стереть того, кто посмеет хотя бы угрожать мне.
Даже мог использовать свое служебное положение, чтобы устранить угрозу. Неужели я ему настолько дорога, что он готов поступиться собственными принципами? Нет, я никогда такого не допущу…
Сидя в столовой, я помимо воли постоянно обращала взгляд на ректора, пытаясь по его непроницаемому лицу угадать, что творится в душе. Разумеется, сделать это не могла при всем желании. Поразилась тому взрыву неприятных эмоций, который возник, едва к Ирмерию привычно присоединилась принцесса Лаурна. Что со мной? Нет, мне и раньше это не доставляло особого удовольствия, но сейчас… Бросило в холодный пот, когда я осознала неутешительную истину. Я все сильнее привязываюсь к этому мужчине. Он стал мне так близок, что я реагирую на присутствие рядом с ним другой женщины гораздо острее, чем раньше. Как же тогда собираюсь сама отдать его ей? Мысль оказалась настолько горькой, что я на несколько секунд ощутила такую боль в сердце, что не могла дышать. Нет, я сделаю это… Должна. Ради него.
В конце занятия по фехтованию неожиданно появился декан Байдерн. Мастер Лорн тут же велел всем построиться по пятеркам, и сам застыл по стойке смирно перед начальством.
От появления декана ничего хорошего я не ждала, особенно в свете последних событий.
Настороженно наблюдала за тем, как он чеканным уверенным шагом приближается к нам и встает перед строем. Окинув нас всех привычным насмешливым взглядом, объявил:
— Сегодня все теоретические занятия у вас отменяются. Сразу после обеда все должны явиться в зал для торжественных церемоний. Опоздавшим я лично устрою «сладкую» жизнь, так что советую быть пунктуальными.
Заметила, что не только я сгораю от любопытства. Может, развоплощение духа-хранителя Шейна должно проходить у всех на глазах? В качестве назидательного примера, так сказать? Но, разумеется, никто из нас не осмелился задать вопрос декану. Зато, когда он удалился, не соизволив ничего объяснить, тут же накинулись на Денора Лорна. Его мы тоже боялись, но все же не так, как декана.
— Мастер Лорн, для чего нас собирают? Что произошло?
Дроу посмотрел на нас с выражением вселенской усталости на лице, но все же снизошел до ответа:
— Пожалуй, сегодня вас ждет одна из самых важных вех жизни в Академии. Конечно, после отбора.
Больше он объяснять ничего не стал — вот сволочь жестокая, мы же изведемся! С невозмутимым лицом объявил об окончании занятия и двинулся прочь. Мы тут же загалдели, строя догадки о том, что это может быть.
— А давайте у кого-то из старшекурсников спросим! — озвучила я осенившую меня замечательную идею.
Все переглянулись и ринулись к общежитию. Но уже первый из старшекурсников, кого мы выловили, заставил бессильно заскрипеть зубами. Выслушав наши вопросы, парень нацепил на лицо ироничную улыбку и повторил слова мастера Лорна о важной вехе. Так же поступали и остальные, даже Лин с Дорой. Похоже, это заговор какой-то или издевательство!
К концу обеда мы уже были так взвинчены и нам так не терпелось узнать разгадку всеобщего заговора молчания, что в зале для торжественных встреч мы были задолго до начала предстоящего события. Шейрис не умолкала ни на минуту, выдвигая версии одна бредовее другой. Вплоть до того, что нас будут подвергать различным пыткам, чтобы выявить, насколько мы готовы быть воинами. Бред полный. У меня скоро голова заболела от ее болтовни, и я постаралась отрешиться от происходящего. Думала о том, что произошло вчера и сегодня утром. Размышляла, как лучше вести себя и как сделать так, чтобы никто и дальше не узнал о моих отношениях с ректором. Так что когда все умолкли, даже не сразу осознала, что происходит.
Запоздало подняв глаза на двери, увидела, как в них заходят преподаватели. Вот почему все адепты умолкли и теперь, даже дышать перестав, уставились на них в ожидании начала чего-то, о чем мы понятия не имели. Я с разными эмоциями смотрела на тех, кто входил сейчас в зал. На декана Байдерна с холодной неприязнью, на Дориану Лендр — с теплотой и симпатией, на Обаяшку, мастера Кулака и мастера Лорна — с уважением, на Одера Мадра — с некоторой опаской. Интересно, что все-таки сейчас должно произойти? Не успели преподаватели занять места в первом ряду, как двери снова распахнулись, впуская ректора.
Нужно ли говорить, что мое сердце тут же забилось в два раза чаще. Пользуясь тем, что на меня сейчас никто не смотрит, я могла беспрепятственно любоваться каждым движением любимого мужчины, его поразительной красотой, из-за которой он казался полуреальным существом. Ирмерий Старленд занял место за кафедрой на сцене и обвел присутствующих долгим взглядом.
— Рад приветствовать всех собравшихся на особой церемонии, значение которой трудно переоценить. Адепты военного факультета, сегодня вы узнаете пределы собственной силы, глубину магического резерва, сокрытого в вас.
Я затаила дыхание и почувствовала, как взмокли ладошки. Все еще не могла понять до конца, что происходит, но внутри поднималась тревога. Что-то будто предупреждало об опасности, но я не могла разобраться в причинах.
— В течение нескольких недель духи-хранители познавали и изучали вас, — продолжал Ирмерий. — Чтобы как можно лучше использовать сокрытые в вас способности и силы, мы тоже должны узнать, с чем придется работать. Каждый из адептов в свое время проходил через это. Церемонию познания собственной силы. Вы наверняка задаетесь вопросами, как все будет происходить, не опасно ли это. Хочу вас заверить, что нет. Все, что от вас потребуется — полностью довериться скрывающемуся в вас духу-хранителю и позволить ему открыть вашу магическую сущность всем нам.
Ректор поднял руку, и свет в зале стал приглушеннее. По сути, освещенной осталась лишь сцена, где теперь четко виделся стоящий в центре стул.
— Вы по очереди будете занимать это место, — вновь раздался мелодичный голос Ирмерия. — И по окончанию ритуала услышите свой вердикт. Те, в ком окажется действительно впечатляющий потенциал, получат личных кураторов-наставников, которые помогут развить ваши особые способности наилучшим образом. Для таких адептов будут введены дополнительные занятия. Но не буду долго говорить. Достаточно один раз увидеть, и вы поймете все без ненужных объяснений.
Кафедра скрылась в темноте, и теперь во всем зале оставались освещенными только стул в круге света на сцене и проходы в зрительном зале.
— Кто первым пожелает пройти церемонию познания? — сейчас голос ректора прозвучал так проникновенно, что мое тело тут же отозвалось привычной истомой. Проклятье, я не должна об этом думать хотя бы сейчас. Заерзала на месте, пытаясь унять возбуждение.
Я ожидала, что первой, как обычно, пожелает выйти Шейрис, но в этот раз подруга почему-то медлила.
— Волнуешься? — шепнула я.
Она сжала мою руку и шепнула в ответ:
— Я знаю, что резерв у меня маленький. Не хочу позориться.
— Почему позориться? — возразила я. — Я вот буду рада даже маленькому резерву. — Тут же осеклась, сообразив, что никто из друзей не знает о том, что открылось ректору. Я сохранила это в тайне.
— Думаешь, в тебе что-то есть? — задумчиво проговорил рыжий, сидящий по другую руку и слышавший наш разговор.
— Посмотрим, — я пожала плечами, хоть и знала, что в темноте никто не увидит моего жеста.
А затем я увидела, как по проходу идет первый желающий, и говорить дальше перехотелось. Лоран. Мои чувства к этому парню были двойственными, как и он сам.
Противоречивая и странная натура, в которой находилось место и хорошему, и плохому. И я понятия не имела, чего в нем больше и как мне следует к нему относиться. Но уже то, что Лоран не нарушил своего обещания и хранил мою тайну, говорило в его пользу. Пусть он и бросал двусмысленные намеки, издевался при любом удобном случае, но что-то в глубине души подсказывало, что в трудную минуту я всегда смогу на него положиться. Глядя, как он уверенно идет к сцене, мысленно пожелала ему удачи.
— Садитесь на стул, адепт Вильмос, — проговорил ректор чуть суше, чем обычно. И только я знала, с чем это связано, и от осознания этого внутри защемило. Неужели Ирмерий меня ревнует так же, как и я его?
Лоран с невозмутимой улыбочкой опустился на стул и расслабленно положил руки на подлокотники.
— Теперь закройте глаза и доверьтесь духу-хранителю. Он знает, что делает. Вы почувствуете, будто уноситесь куда-то, теряете связь с реальностью. На какое-то время ваш симбионт полностью получит контроль над вашим телом и разумом. Не бойтесь, это не опасно. Он никогда не сделает того, что может причинить вам зло.
— Я и не боюсь, — холодно откликнулся Лоран и закрыл глаза.
Думаю, не только я сейчас вся превратилась в зрение, не в силах отвести взгляда от застывшей на стуле фигуры. Около минуты ничего не происходило, и я уже начала думать, что ничего не получилось. Но вдруг тело Лорана дернулось, будто от удара электрическим током. А в следующую секунду лицо утратило всякое выражение, будто стало размягченной глиной. Словно лишилось очертаний, которые были присущими определенной личности.
Медленно, но с каждым мгновением все отчетливее вокруг тела проявилось свечение. А затем в какой-то момент рядом с неподвижной фигурой Лорана стал образовываться комок света. С каждой секундой он расширялся, обретал цвет и яркость. Желто-коричневый, переливающийся всеми оттенками этих цветов, по размерам сгусток достигал не меньше шестидесяти паринов* (*примечание: парин — мера длины, равная сантиметру) в диаметре.