И вот прямо сейчас её быть у нас не может. Для того, чтобы монархия состоялась, народ должен как минимум знать, что такое монархия. А у нас мало кто это понимает. Да ведь и мало понимать, надо ещё захотеть, а для этого надо быть как минимум верующим, хотя и этого недостаточно, потому что и в этом случае можно убрести в сторону каких–нибудь бредовых идей «христианской демократии».
В русском народе нет не только понимания монархии, но нет и живого монархического чувства, которое полностью выветрилось за сто лет. Для современных русских людей монархия — что–то такое из прошлого, позабытое вместе с сохой. Что–то такое декоративное, театрально — красивое, но совершенно нелепое среди высотных домов и современных машин, нелепое, как и любая попытка перенести исторический театр в реальную жизнь.
Поэтому так ничтожны современные русские монархисты за крайне редкими исключениями. В них, может быть, и есть монархическое чувство, но они бесконечно далеки от реальной политики. Архимандрит Тихон (Шевкунов) пишет, как к одному епископу пришли казачки и потребовали не много — не мало немедленной реставрации монархии. Владыка сказал им: «Дай вам сейчас царя, вы ж его через неделю опять расстреляете». Правильно сказал. Ряженые дурачки явно не понимали, о чем просили.
Значит, реставрация монархии уже невозможна? Возможна! Но не прямо сейчас.
Ещё раз повторяем: идеологических моделей на самом деле очень не много. Либеральная демократия, социальная демократия, коммунизм, фашизм и некоторое количество вариаций. Шансы монархической реставрации надо оценивать на фоне шансов одной из этих моделей. Либерализм в России провалился окончательно и бесповоротно. У нас править либерально, значит править поперек народа, в интересах ничтожной горстки интеллигенции. Какое–то время это возможно, но устойчивого равновесия таким образом не создать. Русский либерализм — мертворожденное дитя. Идеи социальной демократии для нас, казалось бы, привлекательнее, но странным образом не прививаются. Полагаем, главная причина — отторжение русского народа от какой бы то ни было демократии. Если на выборы приходит 20–30 % избирателей, это значит, что демократия народу не нужна. И заметьте, эта жалкая четверть избирателей, которая продолжает бродить на выборы — отнюдь не убежденные демократы, в их действиях больше инерции, чем осознанного смысла. Просто народ у нас привык жить в рамках системы и выполнять требования системы, а если завтра у нас демократию отменить, по ней заплачут ну ни как не больше 10 % населения.
Коммунистический реванш в России сейчас уже не возможен, это лень даже доказывать. Когда вымрут ветераны КПСС, КПРФ окончательно превратится в пережиток минувшей эпохи. Неофашизм? Без шансов. Одной только вечной травмы, которую нанесла нашему народу вторая мировая, вполне достаточно для того, чтобы в сторону неофашизма русские ни разу не посмотрели всерьез.
Итак, надо признать, что в России с треском провалился весь политический спектр. Ни одна партия за 20 лет не развилась в нечто хотя бы слабо напоминающее политическую партию. А ведь многопартийность усиленно насаждают сверху, но партий не появляется просто потому, что русскому народу чужда сама идея деления на политические партии. Это не наше, это у нас ни когда не приживется. И это не теоретические утверждение, это практический вывод. Ведь пробовали же. Ведь не получилось же ни хрена. Так имейте смелость посмотреть правде в глаза.
И ведь заметьте: все перечисленные идеологии у нас очень хорошо презентованы. Наши СМИ на 90 % либеральны, либерализм получил такую шикарную рекламу, что и Европа может позавидовать. И никакого отклика в народной душе. Демократию, как таковую, у нас в унисон рекламирует и власть, и оппозиция, то есть все 100 % СМИ. А явка на выборы с каждым годом падает. Коммунизм в России за последние 100 лет получил такую массированную рекламу, как ни какая идеология ни когда и ни где в мире. К тому же на стороне коммунистов сегодня играет ностальгия по стабильному прошлому, и ни каких результатов. Нацизму же напротив перечисленными силами солидарно сделана такая убойная антиреклама, после которой хрен поднимется. Но уж во всяком случае неофашисты у нас вряд ли могут обижаться на то, что о них мало говорили и говорят. Напротив, у нас случая не упускают о них поговорить. Иногда и антиреклама способствует распространению некоторых идей. Но не в этом случае.
Так вот была ли за последние 20 лет хоть одна идея, от которой загоралась бы народная душа, которая встречала бы реальный, ощутимый отклик в народном сознании? Да, была и есть. Православие. Нам говорят: православие сейчас уже не может объединить народ. Да вы на других–то посмотрите. Если за православие — процентов 30, то это, конечно, мало, но ведь за других то- по 5–10 % в лучшем случае. Значит, православие как идеология сегодня имеет максимальные шансы, причем эти шансы ещё не реализованы в полной мере. Значит монархия, как политическая система основанная на православии, имеет хорошую перспективу, особенно если учесть, что остальные идеи уже провалились, не смотря на грамотные презентации, а монархия ещё и презентована не была.
Вы помните, что творилось в Москве, когда туда привезли пояс Богородицы? Огромные, просто немыслимые многочасовые очереди, через которые прошли миллионы человек. И это в самом либеральном городе России. Ни одно мероприятие оппозиции, ни какие митинги «за честные выборы» не собрали и десятой доли людей, не вызывали и сотой доли того внутреннего воодушевления, как в этом случае. Как ничтожно выглядели на фоне православных убогие демонстрации коммунистов и ещё более убогие «русские марши» националистов. Когда миллионы православных людей шли поклониться святыне, это и был настоящий русский марш.
Нечто подобное позднее было у нас в Вологде, когда к нам привезли мощи св. Матроны. Всколыхнулся весь город, люди выстаивали в очередях по 12 часов. Кажется, только за хлебом в голодные годы люди могли выстаивать такие очереди. Все только и делали, что спрашивали друг друга: «А вы уже ходили к Матроне?», и очень трудно было найти того, кто не ходил. Все оппозиционные мероприятия за несколько лет по количеству людей набрали меньше одного процента численного состава этих бесконечных и многодневных очередей. Неужели и теперь не понятно, от какой идеи может по–настоящему загореться душа русского человека, какая идея может сплотить большинство граждан России в единый народ?
Кое–кто сильно вздрогнул, когда убедился на наглядных примерах, как легко можно сплотить русских вокруг креста, даже если не прилагать усилий сверху, а если ещё и сверху усилия приложить? Но многие не поняли смысл происходящего, думая, что ни к власти, ни к политике это православное единение отношения не имеет. Многие до сих пор считают, что религия — нечто очень личное, что–то вроде хобби. Сколько раз приходилось слышать от либералов: «Не надо кричать о своей вере на каждом углу. Вера должна быть глубоко в сердце человека, демонстрировать её окружающим — это неприлично».
Нет, господа, мы будем кричать о нашей вере на каждом углу, на всю страну, на весь мир. Религиозная вера только тогда чего–то и стоит, когда она пронизывает собой все сферы жизни, когда она определяет всё наше поведение от начала до конца — и дома, и на работе, и на улице. Религия и есть национальная идеология, это система ценностных ориентаций, которая должна лежать в основании государственной политики и определять характер и задачи государственной власти. Так всегда было в старой доброй Европе и уж тем более — в России. Так и сейчас во всем исламском мире — религия определяет политику. По большому счету именно так до сих пор и в Израиле. Вы не поверите, но и в светских государствах до сих пор именно так.
Любое государство так или иначе вынуждено определять своё отношение к религии. Или религия утверждается государством или она им отрицается — третьего не дано. Или в основании государственной политики лежат религиозные нормы, или атеизм. Светское государство, то есть государство нейтральное по отношению к религии — это миф. Светское государство — лишь чуть более деликатный вариант государства атеистического. В рамках светского государства религиозные нормы не могут лежать в основании государственной политики, значит в основании государственной политики лежит атеизм. Если в государственной школе целенаправленно воспитывают атеистов, совершенно не зависимо от того, говорится ли там хоть одно слово про атеизм, значит светское государство четко выражает своё отношение к религии — отрицательное.
Если религия — благо, тогда надо это благо положить в основание государственной политики и обучать ему в школе детей. А если мы не хотим строить политику на религии, если детей нельзя учить религии, значит мы понимаем религию как зло. Такова по сути религиозная установка светского государства.
Вы скажете, что детей не запрещено учить религии, но только на дому и в воскресной школе? Ну да, если государство не может полностью победить «религиозное зло» (пытались, не вышло) то оно хотя бы само себя полностью освобождает от этого зла и вытесняет «религиозный дурман» куда–то на периферию, делая его «личным делом каждого». Вы думаете, государственная школа держит нейтралитет и не преподает православие, чтобы не оскорблять чувства иноверцов и атеистов? Да ничего подобного. Преподавание дарвинизма и любых представлений о самозарождении материи глубоко оскорбляет чувства всех верующих людей и ни кого их чувства не волнуют. У нас законодательно не запрещено преподавать в школе теории, основанные на атеизме, а религиозные теории преподавать запрещено. Значит, светское государство есть государство атеистическое, где очень заботятся о чувствах атеистов и, не думая, плюют на чувства верующих. А позиция государства по отношению к абортам разве нейтральная? Она атеистическая. А провозглашение высшей ценностью человеческой жизни (то есть максимально длительного биологического существования) — разве нейтрально? Это чистый атеизм.