Сказать по правде, мне немного стыдно за то, что я сыграл в изложенной истории столь малозначительную роль. Для меня совершенно очевидно, хотя моя природная честность вынуждает меня излагать все события максимально точно, ничего не прибавляя и не убавляя, что эта необычная женщина, которую я встретил на развалинах древнего города Кор, без сомнения, очаровала меня и почти заставила поверить в то, что казалось невероятным.
Она рассказывала мне странные истории, например о своих беседах с языческими богинями, – правда, иногда позднее она меняла свои рассказы или вовсе от них отрекалась. Айша высказывала предположение, что ее жизнь продолжится гораздо дольше нашего земного существования, на много сотен лет, что, по мнению Евклида[69], является абсурдом. Кроме того, она намекала на свои сверхъестественные способности, что является еще большей нелепостью. Более того, умело используя гипноз, она притворялась, что может переместить меня в разные места вне Земли, а в горах Гадеса[70] могла показать то, что скрыто от глаз человека, причем не только мне, но и жестокому воину Умхлопекази, которого еще называли Умслопогас, вождь племени топора. Он вместе с готтентотом Хансом был моим компаньоном в этом приключении. Были вещи совершенно невероятные, например появление Айши в битве с похожим на тролля Резу, когда у нас, казалось, шансов уже не было.
И я хотел бы взглянуть на того, кто, окажись он в таком положении, как я, с честью вышел бы из него.
Свои бумаги я спрятал в дальнем ящике буфета, и вот однажды некто, а именно капитан Гуд, обожающий романтические истории, принес в мой дом книгу, которую я по его настоянию должен был прочесть.
Признаюсь, что я не любитель романтики. Мне нравятся факты в правдивом изложении. Сначала книга мне понравилась, но это и все. Я изучаю Библию, особенно Ветхий Завет, из-за самого смысла Священного Писания и благородства языка, о которых напомнил мне прекрасный арабский Айши. Из поэзии я предпочитаю Шекспира, но, с другой стороны, знаю наизусть многие из легенд Инголдсби[71]. О текущих же делах я предпочитаю узнавать из газет.
Мне нравится перечитывать истории о Древнем Египте, поскольку я искренне восхищаюсь этой землей и ее историей. Возможно, корни этих сказаний лежат в легендах и снах. Я снова и снова перечитывал латинских и греческих авторов, но лишь в переводах, поскольку с сожалением вынужден признать, что не владею этими языками. А вот современные книги меня не привлекают, хотя время от времени я читаю их в поезде.
Так получилось, что чем больше Гуд настаивал на том, чтобы я прочел эту книгу, тем больше я считал, что не хочу иметь ничего общего с подобной литературой. Однако, проявив настойчивость, он однажды пришел в десять часов вечера и сел рядом со мной. Я отвлекся от своего любимого занятия – изучения египетских иероглифов в уютном уголке комнаты. Мой друг пытался привлечь мое внимание с помощью краткого и таинственного слова – «Она».
Я открыл книгу, и первое, что увидел, был рисунок женщины в вуали. Ее вид заставил мое сердце замереть – так болезненно он напомнил мне о даме в вуали, которую однажды мне посчастливилось встретить на своем пути. Я перевел взгляд с рисунка на подпись. Это был город Кор. Сколько бы женщин на земле ни носило вуаль, двух городов Кор быть не могло.
Затем я вернулся к первой странице и начал читать. Это случилось осенью, когда солнце восходит около шести утра, но миновал целый день, прежде чем я закончил или, лучше сказать, проглотил всю эту книгу…
Что случилось со мной? На страницах этой книги (не говоря о старом Билали, который часто врет – например, твердит мистеру Холли, что в течение многих поколений ни один белый человек не был в его стране и об этих мрачных людоедах, подлецах-амахаггерах) я снова столкнулся лицом к лицу с Той, чье слово закон – или Той, кому подчиняются, что в данном случае одно и то же. Да, это была Айша, любимая, таинственная, переменчивая и властная!
Эта история описывает, как обогатило мой скудный опыт общение с таинственным, наполовину божественным созданием – в то же время, я полагаю, довольно злым, во всяком случае безнравственным, хотя ее с полным правом можно было назвать настоящей женщиной, – и проливает свет на истинную натуру Айши. В основе ее характера – или характеров, поскольку в ней сочеталось несколько личностей, – было свойство, которое она сама определила: «Не одна, но много, не здесь, но повсюду».
Далее я нашел историю Калликратеса (вернее, Калликрата[72]), которую поместил здесь как простую выдумку, изобретенную моим воображением. Мне Айша говорила о нем без энтузиазма, как о достойном человеке, которому была предана с юности и чьего возвращения, к ее огорчению, она вынуждена ожидать. К моменту нашего прощания она призналась, что «любила только его одного» и «была предназначена ему священным выбором».
В книге я нашел еще кое-что, о чем и понятия не имел, – например, об Огне жизни с его фатальным даром «неопределенного существования», хотя я помню, что, подобно гиганту Резу, с которым боролся Умслопогас, она говорила о Чаше жизни, из которой отпила. Этот напиток мог быть предложен и мне, если бы я был политиком, преклонил колени и больше бы поверил ей в ее сверхъестественные возможности…
В конце я прочел историю ее ухода. Признаюсь, я плакал, когда читал книгу, и все время ждал, что она еще вернется. Теперь я понял, почему она вздрогнула и затрепетала, когда в нашем последнем с ней разговоре я сказал ей, что, несмотря на всю ее силу, судьба может нанести ей один из самых страшных ударов. Дар предвидения предсказывал ей, что правда говорит моими устами, хотя, и это самое ужасное, она не ведала, какое именно оружие может нанести этот роковой удар и когда и где настигнет ее судьба…
Я был восхищен и одновременно подавлен. Как только я закрыл книгу, я тут же решил хранить молчание об Айше и наших с ней отношениях, поскольку был связан клятвой. И еще я понял, что не имею права уничтожать свой манускрипт – в свете того, что уже было опубликовано. Наступит ли день, когда придется солгать, или нет, знает только судьба.
Я отдал книгу капитану Гуду без комментариев и купил другой экземпляр!
В своих воспоминаниях я не открыл даже и части того, что представляет собой настоящая Айша. Я не смог постичь всей глубины ее натуры, так как она злила и обманывала меня множеством способов. Может быть, в этом есть и моя вина, ведь с нашей первой встречи я чувствовал, что не верю ей, и она платила мне тем же. Хотя, возможно, у нее были свои причины хранить тайну. Конечно, та сторона ее характера, которую она открыла мне, не похожа на ту, какой она обернулась к мистеру Холли, или Лео Винчи, или Калликратесу. Он, кажется, был единственным, кому она открылась всеми своими страстными чувствами.
Она рассказала мне ровно столько, сколько я должен был знать, – и не более!
Аллан Квотермейн Грэнж, Йоркшир
Глава IТалисман
Я верю в то, что египтяне – очень мудрые люди, гораздо мудрее, чем мы думаем, поскольку за долгие столетия у них было время поразмыслить над многими вещами. Именно они объявили, что каждый человек создан из шести или семи различных элементов, хотя в Библии говорится только о трех. Тело мужчины или женщины, если я правильно понимаю их теорию, всего лишь мешок плоти, который поддерживают эти элементы. А может быть, наше тело и не содержит всего этого, а является лишь домом, в котором они появляются время от времени и очень редко все вместе, хотя один или несколько элементов присутствуют в теле постоянно, чтобы согревать его.
Однако кто я такой, чтобы с моими скудными познаниями обсуждать теории древних египтян? Они своими текстами убеждают меня в том, что человек многолик, и это подтверждается Библией, говорящей о том, что человек – убежище демонов. Что далеко ходить, сами зулусы говорят о том, что их знахари населены «множеством демонов»!
Единственное, в чем я уверен, – это в том, что мы не всегда одни и те же. Разные личности просыпаются в нас при различных обстоятельствах. Иногда в нас господствует та или иная страсть, в другой же ситуации мы вполне оказываемся способны владеть собой… Подчас мы слепо следуем влекущим нас страстям, в иное время мы ненавидим их, и наш дух пробивается сквозь завесу мрака и светит нам, как звезда. То мы готовы убить кого-нибудь, то наполнены святым состраданием даже по отношению к насекомому или змее и готовы прощать, подобно Богу. Наконец мы начинаем сомневаться, а способны ли мы вообще чем-то управлять, если сами настолько управляемы?
Цель этой сентенции – показать, что я, Аллан, практичный и не склонный к рефлексии человек, простой малообразованный охотник и торговец. И мне выпал шанс в какой-то период своей жизни стать участником духовной жизни.
Повторяю, я – простой человек, который пережил в своей жизни тяжелые утраты, иссушившие мою душу, поэтому мои привязанности достаточно сильны, возможно, оттого, что у меня довольно примитивная натура. Ни днем ни ночью я никогда не забываю людей, которых я любил и которые, как я верил, любили меня.
В своем тщеславии мы подчас полагаем, что люди, с которыми мы были близки на земле, по-настоящему заботились о нас. Но иногда нам кажется, что они продолжают заботиться о нас, уйдя в мир иной, – не сумасшествие ли это? Временами, однако, нас одолевают сомнения, потому что мы хотим знать правду. Позади нас – еще большая темнота, чем впереди, независимо от того, живы эти люди или нет.
Всего несколько лет назад эти соображения волновали меня изо дня в день, пока я не захотел узнать обо всем подробно и оставить сомнения в прошлом. Однажды в Дурбане я встретил человека, медиума, которому сообщил о некоторых моих проблемах. Он рассмеялся и сказал, что их можно легко решить. Все, что мне нужно сделать, – это сходить к местному колдуну, который за гинею или две расскажет мне все, что я хочу знать. И хотя мне было очень жаль тратить гинею, которая в тот момент была нужна мне как никогда, я сходил к этому человеку, но о результатах моего визита я умолчу.