Однако я слишком устал, чтобы любоваться здешними красотами или пытаться разгадать чужие секреты, и очень обрадовался, когда нас наконец привели к расположенному в тени горных пальм дому, похожему на бунгало или шалаш сторожа. Он состоял из стволов деревьев, увенчанных соломенной крышей, а стенами ему служил, по-видимому, высушенный тростник. Внутри было чисто, уютно и прохладно, а снаружи наверняка стояла печь, ведь нам принесли горячую пищу. Я так сильно устал, что уписывал угощение за обе щеки, не задаваясь вопросами, из чего это приготовлено и откуда взялось.
Лишь об одном я спросил Кумпану: выставлена ли у входа охрана? Он заверил меня в полнейшей безопасности, и, удовлетворившись этим, я отправился спать, уповая в душе на лучшее. Помню, перед тем как окончательно погрузиться в сон, я подумал, что по какой-то причине моя скромная персона слишком важна для местных жителей, чтобы они захотели со мной разделаться. Кенеки рядом не было, поэтому я повернулся на бок и моментально уснул, как уставшая охотничья собака. Полагаю, Аркл последовал моему примеру.
Когда я проснулся, солнце уже стояло высоко, а Аркл исчез. Я спросил Ханса, уж не случилось ли чего, ведь я невольно ждал от этих дабанда подвоха.
– О нет, баас, вы же знаете, что Рыжий бык победил Кенеку и купил у того право первородства, ну совсем как в Библии, а взамен не стал протыкать его, будто свинью. Теперь Рыжий бык – великий вождь. Так что дабанда пришли к нам с носилками и унесли его куда-то, чтобы Страннику самому не ковылять. Он просил передать, что не хотел будить вас, баас, потому что вы сильно устали, тем более что совсем скоро вам предстоит встретиться – там, где заседает Совет Тени, в городе дабанда. И еще Рыжий бык сказал, что баасу не о чем беспокоиться.
– Значит, он нас бросил.
– О нет, баас, ему просто пришлось уйти. Скоро мы его увидим. Понимаете, баас, Рыжий бык стал жрецом и вождем, и теперь он сам себе не хозяин. Он-то думает, будто управляет духами и людьми, а на самом деле это они управляют Рыжим быком, как им заблагорассудится. Ничего, Кумпана не даст нас в обиду. Смотрите, баас, нам принесли завтрак, так давайте насладимся угощением, пока есть такая возможность.
Совет готтентота был вполне благоразумным, и я решил ему последовать. Умывшись в ручье неподалеку от нашего пристанища, я съел превосходное рагу из козленка, фаршированного перепелами.
После завтрака Ханс подал мне пухлый кисет, набитый первосортным табаком, чем несказанно меня удивил. Он объяснил, что здесь это растение не только выращивают, но и, более того, делают своего рода сигареты, скручивая их из кукурузных листьев. А еще, подобно банту, в этом племени был в ходу нюхательный табак. Между прочим, не мешало бы всерьез изучить вопрос о том, как табак попал в Африку: полагаю, могло бы получиться весьма интересное исследование. Произрастал ли он там изначально или был откуда-то ввезен арабами? А может, это сделали, уже значительно позднее, португальцы? Кто знает… Но в любом случае, увидев курево, я обрадовался, ведь наш табак закончился, а запасы в коробке, которые были доверены носильщикам, отсырели при переправе и превратились в зловонное месиво. Я знаю, что некоторые категорически возражают против курения, считая его крайне вредным, однако, на мой взгляд, это один из даров, ниспосланных нам Небесами.
Я набил трубку и попробовал местный табак. Он оказался довольно крепким и сладковатым на вкус.
Тут пришел Кумпана и спросил, готов ли я последовать за ним. Я ответил, что готов, и мы зашагали вниз по склону, в сторону леса, под охраной десяти стражников дабанда.
При внимательном рассмотрении долина огромного кратера оказалась еще более удивительной и прекрасной. Правда, погода стояла весьма жаркая. Лес был не слишком густым и походил на большой парк. Высокие кедры и красные сандаловые деревья росли тут группами и поодиночке, перемежаясь травянистыми полянами. В зарослях бродило изрядное количество дичи. Одних только антилоп там было великое множество: канны и винторогие, черные лошадиные и белохвостые гну, а также лесные антилопы – самые крупные экземпляры, какие мне только доводилось встречать в разных уголках Африки. А вот слоны и носороги нам почему-то не попадались. Как ни странно, львы тут как будто тоже не обитали, чем, по-видимому, и объяснялось такое разнообразие фауны. Здесь в изобилии водились прекрасные птицы, порхали восхитительные бабочки: они были ярко-синими, огромного размера, а летали необычайно высоко и со скоростью ласточек. Родник питал речки, и они весело бежали вдоль оврагов, поросших папоротником, к озеру. В общем, после засушливых равнин по ту сторону гор казалось, что мы просто угодили в рай на земле.
По пути я разговаривал с Кумпаной, который на первый взгляд производил впечатление человека приятного и искреннего. Старик рассказал мне много интересного, уж не знаю, чему из всего этого можно было верить. По его словам, дабанда действительно поклонялись звездам, как и их соседи-абанда, жившие за горой, и владели, как я понял, зачатками знаний по астрономии.
Изначально абанда и дабанда были одним народом, но «тысячи лет назад» их вожди, братья-близнецы, поссорились, и началась, как мы бы это назвали, гражданская война, в ходе которой один брат коварно убил другого. Они оба претендовали на брак с Энгои, чем страшно ее разгневали. Спор сей и стал причиной взаимной вражды. Богиня призвала на убийцу и его сторонников проклятие Небес и изгнала их из земного рая (при помощи какой-то сверхъестественной силы или же вполне реального оружия – этого мне так и не удалось выяснить) на горные склоны и близлежащие равнины.
С тех пор абанда стремятся вернуть покровительство богини. Увы, то ли из-за своей корысти, так как представители этого народа жаждут регулярно получать от нее дожди и обильные урожаи, то ли по какой-то иной неведомой причине они никак не могут достигнуть желаемого, и проклятие продолжает действовать из поколения в поколение. Однако существует пророчество, которое гласит, что их чаяния исполнятся, когда очередной верховный жрец Энгои, муж или суженый Тени, известной также как Сокровище озера, вернет их в землю дабанда и примирит с обиженной богиней.
А еще старик Кумпана поведал мне, что земное воплощение Энгои, жрица, которая из поколения в поколение зовется Тенью, от рождения и до самой смерти живет на острове посреди священного озера Моун. До сих пор никто из абанда еще не осмелился войти в землю Моун – так дабанда называли свою страну, окруженную стенками кратера.
– И почему же, если у них много храбрых воинов? – удивился я.
– Да потому, господин, что тогда на абанда обрушится проклятие, которое принесет им позорную гибель. Не знаю, как именно это случится, но абанда верят, что падут от наших рук. Поэтому, как только вы вошли в расселину в скале, вам уже больше ничего не угрожало. Не страшись абанда проклятия, эти негодяи наверняка последовали бы за вами и убили, ведь они превосходили вас числом. По этой же причине нам не понадобилось много стражников – ни тогда, ни сейчас.
Я подумал, что мне не по душе такая безопасность. Что за всем этим стоит? Дикий или полудикий народ, считающий себя изгнанным из подобия Эдема пламенным мечом небесного проклятия. А ведь этих самых дабанда больше, и они сильнее тех, кто остался в райском саду, однако, хотя ворота в него не заперты, они не смеют войти, потому что невидимый меч проклятия, издавна нависший над этим племенем, поразит и уничтожит их всех до единого. Прямо скажем, в подобное верилось с трудом.
Похоже, однако, что история эта была правдивой. Ведь дабанда действительно не последовали за нами в безопасную расщелину. Они, конечно, испугались наших ружей, но троих человек против сотни было явно недостаточно, чтобы заставить их идти на попятную. Нет, Кумпана прав: злоумышленников остановила могучая рука священного ужаса.
Надо же, до чего все-таки сильны суеверия. В целом мире – или, во всяком случае, в Африке – нет ничего их могущественнее. Признаюсь вам честно, что порой, задумываясь об удивительной власти суеверий, я спрашиваю себя: а уж не кроются ли за некоторыми из них истины, пока еще неизвестные человеческому разуму?
Однако, понятное дело, я не стал делиться этими мыслями со своим собеседником, а почел за лучшее держать язык за зубами. И все же я не мог не спросить у Кумпаны – если он, конечно, знал ответ на этот вопрос и был готов поделиться со мной, – каковы во всей этой истории роли Аркла, которого он звал Странником, и моя собственная. Как ни странно, старик не отказался отвечать и не постарался переменить тему, как то принято у туземцев, а откровенно заявил, что сие ему, к сожалению, неведомо. Вот что он сказал:
– Мы повинуемся звездам, господин. Спрашиваем у них совета, как делали испокон веку наши отцы и деды. Читаем небесные послания и следуем им. Еще много лет назад звезды говорили с нами через уста той, что зовется Тенью. Не той, что правит нами сегодня, а другой, что была до нее и ушла на небеса. Она предрекла, что в этом году на нас обрушится страшная война. А ведь мы сроду не ведали войн. Позднее уста ушедшей Тени велели нам призвать Кенеку из далекой земли, куда он был изгнан за преступление, совершенное в юности против нее. Он должен был привести с собой белого человека. Тень назвала нам твое имя: Макумазан. Приказ отправили Кенеке, и он подчинился, иначе бы его ждала смерть. Как повелела Тень, посланнику судьбы надлежало убить Кенеку, если тот откажется идти, а если послушается, охранять его от всех опасностей. Вот и все, что нам известно, но теперь я понимаю: если бы ты не пришел, то другой белый человек, Странник, был бы убит.
Сия история, которая более или менее совпадала с рассказом Кенеки, казалась этим людям вполне реальной, тогда как мне самому представлялась таинственной и мистической. Интересно, возможно ли, что Белая Мышь и была этим самым, как выразился Кумпана, посланником судьбы? Затем мысли мои приняли иное направление. Я решил сменить тему и спросил напрямик: