После этих слов народ пришел в волнение. Среди присутствующих, как я узнал позже, были друзья и родственники Кенеки, а также те, кто прочил его в вожди и хотел, чтобы он стал супругом Тени. Эти люди беспокойно ерзали и перешептывались, в то время как до них доходил кощунственный смысл его речей.
– Да, – продолжал Кенека, – таков коварный умысел белого чужака, прозванного Странником, который я раскрыл. Планы сии настолько чудовищны, что духи – защитники леса и озера низвергли его с нашей земли и отдали в руки абанда. Однако он остался жив, потому что его спас господин Макумазан. Последнего мне было велено привести в нашу страну, чтобы он выполнил свою миссию и получил награду от этого вора, своего друга.
Кенека вскочил на ноги и громко воскликнул дрожащим от гнева голосом: «Нет, не подчинюсь!»
Тут я крикнул Кенеке, что он лжец и предатель, потому что я ничего не знаю ни о каких заговорах. Но он пропустил мои слова мимо ушей и продолжил:
– Поэтому я и хотел совершить правосудие над этим рыжебородым обманщиком, умудрившимся сбежать от абанда, но меня одолело могущественное дьявольское чародейство. И я был вынужден принести ложную клятву, чтобы спасти свою жизнь. Иначе кто бы отомстил за священный народ дабанда и защитил моих соплеменников от чужака, который хочет лишить их Сокровища озера?
Тут Аркл прервал его и холодно, как истинный британец, произнес:
– Ты, подлая душонка, плюешься ядом, потому что укусить не получилось. Ты предательски бросил Макумазана перед лицом опасности и позволил его слугам погибнуть, понадеявшись, что он также оставит меня умирать. А позже ты попытался заколоть меня ножом, хотя и поклялся не причинять никакого вреда. Ты клятвопреступник. Я не стану перед тобой оправдываться и опровергать гнусную ложь, но я готов сразиться с тобой не на жизнь, а на смерть прямо сейчас. Пусть я устал и хромаю, но я согласен биться под звездами, которым вы поклоняетесь, перед алтарем и на глазах у всего народа. Пусть сама судьба нас рассудит. Говори, будешь ты драться со мной?
– Нет, не буду, Странник, потому что ты снова одолеешь меня при помощи магии! – вскричал Кенека. – Сделаем иначе: я пожалуюсь на тебя и твоих коварных друзей нашей богине, воплощению Энгои. Ты утверждаешь, будто бы слова мои не соответствуют истине? Что ж, пусть она появится тут прямо сейчас и сама вынесет мне приговор. Эй, Кумпана, глава Совета Тени! Позови ее, если сможешь. Пускай все увидят Энгои, услышат ее голос.
Как я узнал впоследствии, самоуверенный тон Кенеки объяснялся тем, что за всю историю племени таинственная дама, прозванная Тенью и Сокровищем озера, никогда еще не приходила в город, чтобы разбирать дела своего народа. Поэтому он спокойно сел и стал ждать.
– О Кенека, – невозмутимо ответил Кумпана, – я обращусь к Тени в молитве. Возможно, она пожелает прийти и сказать перед всеми свое слово.
Глава XIVТень
– Она придет? – шепотом спросил я у Аркла.
– Думаю, да, вернее, надеюсь.
В этот момент я подумал, что появление под каким-либо благовидным предлогом богини, оракула, или кем там была эта обитавшая на священном озере дама, которую именовали Тенью, было запланировано заранее. Вероятно, то, что Кенека вдруг решил обратиться к ней за правосудием, оказалось всего лишь случайностью и весьма удачно совпало с планами, так сказать, организаторов мероприятия.
Мне стало ясно как божий день, что изначально все так и было задумано. Возможно, есть доля истины в истории Аркла, которая до сегодняшнего дня казалась мне болезненной фантазией человека, пережившего потрясение и едва избежавшего смерти. Я не имею в виду его мечты о родственной душе, ожидающей суженого где-то на краю света. Такие истории довольно часто можно услышать от романтически настроенных юношей и девушек, обладающих богатым воображением. Нет, речь о том, как он на самом деле встретился с этой дамой на берегу священного озера, а потом не мог вспомнить, почему вдруг оказался где-то совершенно в другом месте и вынужден был спасаться бегством от дикарей абанда. По словам Аркла, красавица явно ответила ему взаимностью. Она, похоже, тоже свято верила в идею родства душ и убедила британца, что все это не миф, а реалии духовного мира: якобы многие годы между ними существовала своего рода ментальная связь. Вполне естественно, что Аркл заключил ее в объятия. Но почему сия загадочная женщина вдруг воспротивилась этому? Его поступок не обидел ее, не оскорбил и не причинил боли. Просто чужак нарушил священный закон ее страны и подверг их обоих смертельному риску. Как бы там ни было, но она оказалась права, призывая Аркла к осторожности.
Допустим, именно так все и было. Что ж тут удивительного, если молодые люди жаждут увидеться вновь и, так сказать, узаконить отношения? С другой стороны, жди беды, когда пришелец прямо на глазах у полудиких людей добивается близости с их женщиной-оракулом, с той, кому по древнему обычаю суждено стать женой вождя. Однако стоит только чужаку самому стать вождем, как ему будет уже нечего опасаться.
По-видимому, так было нужно самой жрице и некоторым ее приверженцам, чьи мотивы мне, признаться, покамест ясны не были. Иначе зачем Кумпане, главе Совета Тени, понадобилось идти в такую даль навстречу Арклу, дабы провести того целым и невредимым через территорию абанда и на свой страх и риск впустить в их собственную заповедную землю? И я нисколько не удивлюсь, если окажется, что старик специально организовал весь этот спектакль, дабы жрица признала чужака будущим вождем и своим законным мужем, который, согласно пророчеству, заменит Кумпану, сохранив тому жизнь. О, все это выглядело так же реально, как и смотровая башня, нависшая надо мной. Столь очевидные маневры не могли укрыться от человека, обладавшего моей смекалкой. Так мне тогда показалось.
Пока я предавался раздумьям, Кумпана прошел мимо жрецов к алтарю и вознес молитву Энгои. Он говорил тихо и стоял ко мне спиной, поэтому я не мог разобрать слов. Мало того, теперь я не видел ни его, ни кого-либо другого. Дело в том, что смотровую башню, которая до этого четко вырисовывалась в ночном небе, вдруг заволокло плотным слоем грозовых облаков; уже слышались отдаленные раскаты грома, а из леса вдруг со свистом налетел пронизывающий ветер. Вскоре совсем стемнело, и я шепотом посоветовал Арклу быть настороже: как бы вероломный Кенека не напал на него во мраке. Однако Аркл был так сосредоточен, что казалось, ничего не слышал. Он тяжело дышал, весь подался вперед, как человек, обуреваемый сильными чувствами, и не сводил глаз с алтаря. В полном мраке можно было разглядеть только костер, на фоне которого виднелись фигурки жрецов и Кумпаны. А затем буря ушла в сторону западных утесов, небо прояснилось и месяц снова выглянул из-за облаков. Помост озарился светом, и все увидели перед алтарем высокую женщину в зеленом одеянии, отливающем серебром. Я разглядел лишь стройную фигурку и белую кожу, потому что лицо скрывала вуаль, а может, это густые темные волосы струились по плечам. Ее обнаженные руки были от запястий до локтей унизаны браслетами, а голову венчало нечто вроде короны или обода. Этот головной убор светился и добавлял ей роста, но я так и не понял, из чего он сделан.
В окружающем ее полумраке женщина сия была так таинственна и прекрасна на фоне пылающего алтаря, что у меня поначалу даже перехватило дыхание. О господи, что за чу`дное видение? В отличие от меня, у дабанда, видимо, не осталось никаких сомнений относительно того, кто перед ними. Они скандировали в один голос: «Энгои! Энгои!» (Как я выяснил впоследствии, на их языке это означает что-то вроде «богини» или «святого духа».) И пали перед ней ниц.
Аркл тоже пробормотал что-то насчет Тени и поднялся было ей навстречу. Однако какое-то шестое чувство заставило меня схватить его за руку и усадить на место.
А Энгои устремила свой прекрасный взор на старика Кумпану, который стоял впереди, чуть левее, и заговорила. Ее глухой голос был каким-то неземным, призрачным; казалось, она просто повторяет заученный текст. Подобный голос я слышал лишь однажды: так говорила женщина, находившаяся под гипнозом. Мне невольно вспомнилась Книга пророка Исаии: «И будешь унижен, с земли будешь говорить, и глуха будет речь твоя из-под праха, и голос твой будет, как голос чревовещателя, и из-под праха шептать будет речь твоя». Поначалу я сильно испугался, заподозрив, что это дивное создание способно опутать нас какими-нибудь страшными чарами или вообще одурманить и погубить. Очевидно, Ханс подумал о том же, потому что он пробормотал мне на ухо:
– Остерегайтесь этой красавицы, баас, она заворожит вас почище Белой Мыши. Это не женщина, а привидение. Вот помяните мое слово, она королева призраков.
Я пихнул готтентота локтем, заставляя умолкнуть. Однако эта мысль уже завладела моим разумом: Энгои и впрямь походила на Белую Мышь, как родная сестра, разве что была повыше ростом и более статной.
В полной тишине раздавался ее заунывный, как у оракула, голос:
– Ты звал меня, и я пришла из тайной обители на озере. Там я живу вместе со своими прислужницами. Ни один смертный не может ступить на мой остров и остаться в живых, кроме моего мужа и господина. Туда, в древнюю обитель, некогда построенную ныне почившими людьми, быстрее молнии дошло послание от моих жрецов. И теперь я, священный оракул, объявлю народу дабанда волю Той, кому я служу.
Вот этот человек, – сказала прекрасная женщина, направив в сторону Кенеки что-то вроде жезла или скипетра из слоновой кости, – согрешил против Тени, покинувшей нас, и был изгнан из земли Моун. Однако через определенное время он вернулся, дабы по древнему обычаю занять место, предназначенное ему от рождения, и взять в жены Тень, пришедшую из обители теней.
А вот он, – и с этими словами дама показала на Аркла, – волею судьбы был призван из далекой страны и претерпел страдания, ибо по своему неведению нарушил обычаи этой страны.
А ему, – это уже относилось ко мне, – также было назнач